Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 101)
ночной наземной жизни, охоте на насекомых птиц, только что
названных киви, совершенно независимо также формируются
вибриссообразные щетинки, и у них же развивается обоняние, а
ноздри перемещаются на конец клюва (а вот зрение эти птицы почти
утрачивают).
Однако после перехода к ночной жизни перед холоднокровными
существами встают насущные проблемы. Пока вы живете на экваторе
и в других теплых местах, они незаметны, но как только вы
перемещаетесь куда-то, где перепады ночных и дневных температур
более существенны, то появляется вопрос, как, собственно, поддерживать активность, когда темно и особо не разогреешься?
Первым решением вопроса был, возможно, «пеликозавровый» парус
(которым пользовались и вышеназванные диметродоны): животное
выползало из убежища незадолго до заката, быстро нагревалось при
помощи паруса в лучах заходящего солнца и в течение короткой
раннепермской ночи оставалось активным. Для хищника это было
идеальным решением – его остывающая пища в ночи была неспособна
к активному бегству, ему не требовалось почти никаких усилий, чтобы
изловить и съесть кого-то вкусного. Также это позволяло подолгу
бродить по мелководью, медленно охлаждаясь. Но решение это имело
свои недостатки. Во-первых, такая система обогрева неплохо
подходила для ранней перми, пока продолжительность суток (и
следовательно, ночи) была невелика. Со временем вращение Земли
замедляется, а продолжительность ночи увеличивается, ночным
животным требуется аккумулировать все больше тепла. Во-вторых, и в
пермскую эпоху продолжительность дня и ночи варьировалась в
зависимости от широты и сезона, и ближе к полюсам ночи были, как и
сегодня, намного продолжительнее дней. Если на небольшом удалении
от тропиков «пеликозавровый» способ обогрева был оптимален, то в
бореальных широтах его преимущества временами оказывались, видимо, почти незаметны. Правда, остальные современники
«пеликозавров» с разогревом справлялись еще хуже, и все же даже в
перми «метод парусной терморегуляции» не был оптимален. Пока
жертвы оставались более зависимы от температуры окружающей
среды, это не создавало трудностей, но по мере того, как на смену
примитивным анамниям и рептиломорфам приходили сами
«пеликозавры» и их крупные и медленно остывающие сородичи или
имевшие также неплохой метаболизм парарептилии, парус переставал
быть полезным.
Наконец, парус сильно ограничивал гибкость позвоночника – лазать
с таким «по горам и взморьям» было сложновато, да и бегать особо не
получалось. Кстати, здесь, может быть, уже кроется одна из причин
поиска новых типов локомоции: имея огромные выросты на спине,
«пеликозаврам» уже сложно было изгибаться синусоидой. Для
животного достаточно крупного это не проблема – врагов у него не так
много, на случай нападения у него есть масса и мощные челюсти. Но
крошкам на челюсти и массу рассчитывать не приходится – им гораздо
важнее мобильность и подвижность. К тому же наличие жесткого
паруса и малоподвижного позвоночника осложнило бы «компактное»
размещение в яйце эмбриона. Новорожденным «пеликозаврикам»
парус и не помог бы: даже при развитом парусе они не могли бы
оставаться достаточно активны ночью – малый размер даже при
быстром нагреве не позволил бы им сохранять высокую температуру
долго. Площадь их тела относительно массы была много больше, чем у
их крупных родителей, и испарение было сильнее – какой тут парус.
Сами паруса у молодых «пеликозавров» были крошечными, и лишь с
возрастом
они
развивались
в
гигантские
гребни.
Перед
«пеликозаврами» стоял насущный вопрос: как провести детство так, чтобы сохранить жизнь и не попасться ночью в зубы какому-нибудь
взрослому сородичу с его «солнечной батареей» на спине. Конечно, они могли предпочесть нежиться в лучах дневного солнца и только по
мере взросления переходить «на темную сторону», но так как они
были все-таки еще сравнительно невелики, а влаги потребляли много, жизнь в ярком свете была для них не самой комфортной. Еще один