Юрий Тупицын – Галактический патруль (страница 2)
- Нет в бюрократии никаких Потехиных - ни Сергея, ни Славы. Сергей Потехин был - до женитьбы, да сплыл - после того как принял фамилию своей возлюбленной супруги и стал Сергеем Лазорским.
- Это девичья фамилия, Лазорская?
Игорь с ухмылкой отрицательно покачал головой:
- Нет, не девичья, девичья фамилия у нее Митрофанова. Это такая карусель, скажу я вам, прямо одиссея капитана Блада! Вовсе не случайно адресный стол не мог сказать ничего путного. Влетело нам это расследование в копеечку, должен вам сказать!
- Эти расходы были оговорены и входят в сделку»- суховато сказал мужчина.
Молодой человек согласно кивнул и уточнил:
- Подробно рассказывать или выложить конечный результат?
- Подробно. Я никуда не тороплюсь.
- Я тоже. - Молодой человек помолчал и усмехнулся. - Эта Нинель Лазорская - та еще штучка! Не то чтобы совсем потаскуха, но стерва порядочная. Ее девичья фамилия - Митрофанова, представляете? Писаная красавица, замашки дамы высшего света и вдруг - Митрофанова! Первый раз она вышла замуж за певца из Московской филармонии по фамилии Лазорский и ухватилась за эту фамилию обеими ручками. От Лазорского она сбежала к скрипачу Когану, но не к знаменитому Леониду Когану, а к Осипу, правда скрипачу тоже известному. От Когана она прижила дочку, Людмилу, и вместе с ней сбежала к Сергею Потехину. Но потребовала, чтобы тот принял фамилию Лазорский. Наверное, ей показалось, что Потехина - ничуть не лучше Митрофановой, а влюбленному Потехину было тогда не до фамильных проблем. Так он и стал по паспорту Лазорским, хотя об этом не распространялся. От Потехина Лазорская прижила вторую дочку, Ярославу, а потом сбежала от него вместе с Людмилой к Лебедянскому, какому-то шишке в союзном Министерстве культуры. А младшая ее дочь, Славка, осталась с отцом. Категорически отказалась от него уехать! Когда Потехин погиб, Лазорская разыграла какую-то мелодраму о великой любви и вселенской несправедливости и сбежала от деятеля культуры к своему второму мужу - Когану, прихватив с собой теперь уже обеих дочек, сводных сестер. Ничего не скажешь, ловкая дамочка. Лебедянский к тому времени успел проштрафиться, из Министерства культуры его выперли, он подвизался театральным администратором, и ничего ему в будущем не светило. А Осип Коган после смерти своего знаменитого однофамильца начал всплывать в скрипичном мире на самый верх. Наверное, помимо всего прочего, магия имени играла свою роль - Коган! - Игорь помотал головой, отнюдь не с осуждением, а с уважением к чужой ловкости, и, щеголяя своей начитанностью, заключил: - Манон Леско с матримониальными наклонностями - вот кто такая эта Митрофанова, Лазорская, Коган, Потехина, Лебедянская и снова Коган. Лихая дама! Хотя у голливудских звезд бывало и побольше, у той же милой беби Дины Дурбин.
- Ближе к делу, Игорь.
- Слушаю и повинуюсь! Итак, нет в природе никакой Славы Сергеевны Потехиной, есть Ярослава Сергеевна Лазорская, отсюда и уменьшительное имя - Славка. Могли бы и сами догадаться. - Игорь ввернул это замечание только потому, что глухое раздражение, вызванное броней несокрушимого хладнокровия его собеседника, требовало какого-то выхода.
Но мужчина, назвавший себя Ником, остался невозмутим и теперь.
- Как видите, не догадался. И дал вашей фирме возможность заработать.
- Премного благодарны! Адреса будете записывать или запомните?
- Запомню.
Игорь продиктовал адрес городской квартиры в престижном районе возле Никитских ворот, адрес ближней дачи - в Подлипках и дальней дачи - в деревне Болотки Мещерского края. Назвав этот край, молодой человек сделал паузу, ожидая вопроса. Но поскольку его не последовало, спросил сам:
- Вы знаете, что такое Мещерский край?
- Я знаю, что такое Мещера.
- Адреса повторить?
- Не нужно. Коротко - о бытовой обстановке.
- А длинно и говорить не о чем, слежки ведь за Славкой Лазорской не было. Кстати, в Москве ее сейчас нет, она гостит в Питере у тетки, сестры отца. Завтра утром должна приехать первым поездом, вагон седьмой. Супруги Коганы на гастролях за рубежом - в Аргентине. Сестры живут одни, но их часто навещает, а иногда гостит по нескольку дней бабушка по отцу и отчиму - Софья Израилевна, чистокровная еврейка.
- А Осип Коган?
Игорь усмехнулся:
- Отец Когана, почивший в бозе Авиэзер Федотович, - одессит. В его жилах текло кровей не меньше, чем у академика Сахарова.
- Людмила Лазорская в Москве?
- Здесь. Ждет сестру, они в общем-то живут дружно.
Мужчина, назвавший себя Ником, кивнул.
- Хорошо, этих сведений мне достаточно. - Он чуть улыбнулся твердыми, четко очерченными губами, глаза его сохранили при этом отчужденность. - Пошли, Игорь. Обменяемся сумами.
Молодой человек приподнял двумя пальцами графинчик с водкой:
- А посошок на дорожку?
- Я же сказал, что не пью до завершения сделок.
- Но вы же сюда не вернетесь!
- Разумеется. Не огорчайтесь, Игорь. У нас еще будет случай - выпьем еще. Я обещаю.
Молодой человек искал на лице мужчины следы иронии или издевки, но не нашел. Спокойное лицо, внимательные серые глаза в глубоких глазницах, ни малейших следов недоброжелательства или, напротив, доброжелательства. Не лицо, а маска, черт бы побрал этого Ника.
Игорь вздохнул и поднялся на ноги, подхватив рукой черный атташе-кейс:
- Ладно, пошли.
Пока в туалете происходил оговоренный обмен кейса с деньгами на портсигар с бриллиантами, из гостиницы скорым шагом вышел хорошо одетый мужчина средних лет и сел в «мерседес», в котором скучал его шофер и телохранитель. Взяв из ниши на приборной доске телефонную трубку, набрал нажатием кнопок на его расширенном микрофонном плато нужный номер и, когда ему ответили коротким «да», представился:
- «Россия».
- Докладывайте по сути.
- Я прослушал и записал весь разговор. Игорек работал хорошо, но объект - крепкий мужик. Не пошел на разговор, не клюнул ни на выпивку, ни на закуску. Спокоен, уверен в себе, грамотно организовал обмен, обмен контролируется пассивно, как условлено. Подстраховки с его стороны не обнаружили, хотя ребята опытные и смотрели хорошо.
- Один, совсем один? Ты уверен? - В неторопливом, хрипловатом голосе слышались насмешка и недоверие.
- Не уверен! - отрезал докладывающий.
- Почему?
- Уж очень объект спокоен. Как у себя дома.
- Может быть, плохо смотрели?
- Смотрели хорошо, вот в этом уверен!
После паузы хрипловатый голос решил:
- Действуйте по плану. И прямо ко мне! Смотри, чтобы был целехонек. Командуй. И поставь мне на прослушивание запись этой беседы.
- Прямо сейчас?
- Сколько длилась беседа? - последовал контрвопрос.
- Не больше двадцати минут.
- Объект без колес?
- Без. От самой «России» его вели. Шел пешком. Шел спокойно. Говорю, ведет себя как дома. - Докладывавший не скрывал своего раздражения.
- Тогда ставь прямо сейчас. Командуй и ставь. Окно на двадцать минут у нас есть. Не расслабляйся, после прослушивания возможны коррективы.
- Понял.
- Действуй.
На другом конце этой линии в домашнем кабинете хорошо запертой и хорошо охраняемой роскошной пятикомнатной квартиры, которая в организации именовалась базой и о местонахождении которой не знал даже командир группы захвата, докладывавший сюда по автомобильному телефону, сидело двое. Один - полный мужчина лет сорока пяти, с бульдожьим, гладко выбритым лицом и цепкими поросячьими глазками - был одет в роскошный шелковый халат с россыпью серебряных звезд разной величины по темно-синему фону. Через полураспахнувшиеся полы халата виднелась жирная, по-женски безволосая грудь. Сбоку от него примостился благообразный плешивый старичок с морщинистым лицом, с грустными ярко-голубыми не по возрасту глазами, отягощенными вялыми мешками, и с седенькой, аккуратно подстриженной бородкой клинышком. Одет он был в серенький парусиновый костюм и белую сатиновую рубашку, ворот которой вместо галстука охватывал шелковый шнурочек с кисточками. Перед ним стоял серебряный поднос, а на нем - кофейник, кувшинчик со сливками, вазочка с сахаром, бутылка коньяка «Двин», тарелка с тонко нарезанными ломтиками лимона, хрустальные рюмки и кофейные чашки. Под рукой старика стояла початая бутылка боржоми и стакан гладкого стекла, явно выбивавшийся из общего фона сервировки. Телефонная линия была переключена в громкоговорящий режим, в кабинете в полный голос звучала запись беседы между Игорем и мужчиной, назвавшимся Ником. И толстяк с поросячьими глазками, и благообразный старичок слушали ее очень внимательно, но профессионально - без напряжения и натуги. Толстяк курил сигарету «Данхилл», позволяя себе время от времени пускать аккуратные колечки синеватого дымка. Параллельно беседа писалась на магнитофон, стоявший рядом, чтобы при необходимости можно было повторно прослушать заслуживающие особого внимания места. Когда запись кончилась, толстяк щелкнул переключателем настольного коммутатора, связался с командиром группы захвата, сообщил, что линия свободна, выслушал доклад о том, что объект уже вышел из ресторана и его повели.
- «Дипломат» при нем? - уточнил толстяк.
- В левой руке. Объект спокоен, идет ровно, не дергается. У витрин не останавливается, в магазины не заходит, обувь не поправляет, слежки, похоже, не замечает. Как дома себя ведет, козел!
- Пока работает по плану, действуй дальше, - сказал толстяк, положил трубку и всем своим полным телом повернулся к старичку: - Слушаю тебя, Семен Григорьевич.