Юрий Тупицын – Галактический патруль (страница 17)
- Молодец. По моей команде «Ап!».
- Как в цирке? - не удержавшись, перебила девушка.
- Как в цирке. По существу, это и есть цирк, только без зрителей. Одни исполнители.
- Так бы сразу и сказали! Совсем другое дело.
- Слушай внимательно. По моей команде «Ап!», не медля ни мгновения, ты рыбкой бросаешься вправо, на лету кидаешь перед собой сумку, приземляешься с кульбитом, делаешь два-три переката и остаешься лежать на животе лицом к засаде. Сумеешь?
- Суметь-то сумею, только костюм могу порвать. А он - непростой, а-ля Пари.
- Забудь о костюме.
- Вам легко говорить, а моя мамочка целый год меня потом пилить будет. - И без всякого перехода она поинтересовалась: - А сумку бросать - это вроде как бомбу?
- Вроде того. Сумка хоть на секунду отвлечет их внимание.
Славка даже усмехнулась, представив, как сумка летит в сторону бандитов.
- Обязательно отвлечет, - согласилась она. - Пошли?
- Боишься?
- Боюсь. Но не очень. Вы здорово все распланировали. Никуда они не денутся, если вы стреляете вполне удовлетворительно.
- Вполне, - усмехнулся и Горов, одобрительно поглядывая на девушку, и вдруг спросил: - Тебе из нагана стрелять приходилось?
- Приходилось. В тире, конечно. Дядя Миша водил, он в органах работает.
- Тогда изменим диспозицию. Я возьму у тебя сумку, подозрения это не вызовет. Сумка тяжелая, кавалер проявляет естественное внимание к шикарно одетой даме…
Славка не удержалась и фыркнула.
- И сам брошу ее как требуется, - продолжал между тем Горов. - А тебе передам «бульдог» - револьвер с глушителем. Тот же наган улучшенной конструкции, но той же простоты. Взведешь курок, и можно палить. В барабане шесть патронов с парализующими зарядами. Но стрелять будешь только в крайнем случае, если тебя кто-то повязать попытается.
- Это кто же? - подозрительно спросила Славка.
- Я теоретизирую. Как только налетит порыв ветра посильнее, плавным движением снимешь с плеча сумку, понизу переложишь ее в левую руку и передашь мне. Этой же рукой возьмешь «бульдог», переложишь его понизу в правую руку и плавным, очень плавным движением сунешь за пояс юбки. Ты хорошо представляешь себе, что такое плавное движение?
- Что я, маленькая?
- Плавное движение, - продолжал Горов невозмутимо, - такое, будто ты в полусне, будто рука, которой ты делаешь это движение, довольно сильно болит. Представь теперь мысленно это движение.
- Пока я представляю да порыва ветра дожидаюсь, казимировцы приедут, - недовольно сказала девушка.
Горов с улыбкой покосился на нее:
- Мы стоим на этой позиции всего шесть минут, Славка.
- Всего шесть? - недоверчиво охнула девушка шепотом.
- Всего шесть.
- А мне показалось не шесть, а целых шестьдесят!
- Перед сшибкой время поначалу всегда так ощущается.
- А не поначалу?
- Человек ко всему привыкает, Славка. Привыкает и к сшибкам.
Налетел долгожданный для Славки порыв ветра, качнулись головки цветов и ветви деревьев, недовольно залопотали листья. Под этот говор и произошел так детально описанный Горовым обмен сумки на «бульдог».
- Торопись медленно, - напомнил он, следя краем глаз, как Славка заправляет револьвер за пояс юбки. - После прыжка и приземления его надо выхватить и зажать в вытянутой вперед руке. Понятно?
- Я прыгну вправо, а вы? Прыгнете влево?
- Влево. И в прыжке сниму засаду.
- А если не снимете?
- Сниму. Я профессионал, Славка.
- Вот теперь поняла.
- Я спрошу тебя, почему дома в Болотках стоят так редко, приготовься отвечать. Просто говори, форсировать голос не надо. Но сначала, после того как молча сделаем пять первых шагов, сделай вид, что оступилась, громко ойкни, как это делают дамы-капризницы, и упади на одно колено. Сразу не вставай, осмотри и ощупай ногу. Я спрошу - все ли в порядке, ты ответишь, что ничего серьезного, чуть подвернула. Я помогу тебе подняться на ноги, и мы уже медленно, нога-то все-таки подвернулась, двинемся дальше.
- Это чтобы нас засекли и на прицел взяли? - с мрачноватым юмором констатировала девушка с полувопросом.
- Не только. Главное, чтобы я их засек.
- Вы мне шепните, если засечете, спокойнее будет.
Горов улыбнулся краями губ:
- Шепну. Готова?
- И правда цирк. Готова.
- Тогда - с Богом. Тронулись!
Глава 9
Идущую по тропе из леса к дому парочку заметил тот самый ресторанный Вова, который показывал Го-рову в «Славянском базаре», где сидит Игорек, а потом вел его по улицам и переулкам центра Москвы. Вернее, сначала он не увидел, а услышал женский вскрик. Глянув в специально выстриженный в листве липы обзорный канал, Вова увидел на лесной опушке женщину, сидевшую на тропе, и склонившегося к ней высокого и крепкого, это и издалека было ясно, мужика. Вова сидел в некоем гнезде на вершине крайней к лесу старой липы. Гнездо это он обнаружил потому, что к нему вела своеобразная лестница, образованная рядом досок в полторы ладони шириной с набитыми на нее поперечинами. Вова не знал, что эту лестницу, как и само гнездо, сделал для Славки, обожавшей в детстве лазать по деревьям и смотреть оттуда на деревню и окружающие леса, ее отец, и сам сиживавший там вместе с дочкой. Обзор оттуда был прекрасный, только самый дом оставался вне поля зрения. Но дом и дорогу возле него взял под наблюдение временный шеф Вовы - Игорек, а сам Вова с его благословения расположился на липе, как на вышке. Честно говоря, он не очень старательно вел наблюдение за окрестностями, но и не задремывал, хотя ночью он толком не спал, а так - покемарил, сначала на базе, а потом в машине, на которой их сюда забросили. Машина сейчас стояла через четыре дома отсюда - во дворе за крепким забором, а шофер, которого Игорек называл Гриней и у которого в этой деревне были знакомые, сидел сейчас небось за праздничным столом, тянул водяру, закусывал солеными рыжиками и пиво трескал с вяленой рыбкой и вареными раками вприкуску. Шофер не был посвящен в их дело, он был человеком со стороны и просто выполнял просьбу всесильного хозяина, которого Вова не знал ни по имени, ни по внешнему виду. Вова не проявлял особой старательности, потому что считал всю эту историю с засадой у деревенской избы где-то «у черта на куличках» блажью, дурацкой затеей, хотя придерживал эти соображения при себе и благоразумно помалкивал. А не дремал он по той простой причине, что Игорек заставил его проглотить две тонизирующие таблетки, после которых и в удобной постели не заснешь.
Не прекращая наблюдения за парочкой, Вова достал из нагрудного кармана «воки-токи» японского производства и нажал кнопку вызова. Когда Игорек откликнулся, он сказал:
- Из леса по тропе идут мужик и девка. Девка споткнулась, сидит и жалуется на природу.
В это время Горов, придерживая Славку за локоть и помогая ей подняться, выпрямился и поднял голову… Вова сразу узнал его, такого трудно не узнать, даже издали, и торопливо добавил:
- Мужик - тот самый, что за столиком с тобой калякал!
- Уверен?
- Железно!
- Тогда действуем по плану.
По плану Вова должен был осторожно спуститься с липы и ползком пробраться в кусты смородины, что справа от тропы. Но ему не хотелось покидать свое гнездо - уж очень удобная позиция! Отсюда Вова мог из своего «магнума» с глушителем не двоих, а пяток людей уложить, оставаясь незримым и недоступным, как сам Господь Бог.
- Может, остаться на подстраховке? - рискнул предложить он.
- По плану.
Игорек-то он Игорек, а человек он авторитетный, к хозяину приближен. То, что он здесь на мелочевке, в засаде этой дурацкой, на роли боевика - эпизод. Проштрафился вчера, дал маху с этим самым Ником, вот хозяин и турнул его сюда - самого расхлебываться с наперекосячкой. Игорек теперь землю рыть будет, чтобы прощенье заслужить. Исходя из всех этих соображений, Вова спорить не стал и выполнил приказ. Игорек уже занял свое место слева от тропы - за кустами шиповника. Вова не знал, что этим он спас себе жизнь.
- Как только к кусту татарника подойдут - поднимаемся. Не забыл?
- Помню, - пробурчал Вова.
- Теперь молчок.
Игорь смотрел на медленно приближающуюся пару. Дама, одетая в шикарный костюм (толк в одежде Игорек понимал), слегка прихрамывала. Неужели это одна из дочек Когана? Не подходит под их описания! Ладони у Игоря вспотели, он вытер их о куртку и снова взялся за «узи». Разве операция захвата - его дело? У него другой, тонкий профиль деятельно-сти, где нужно умение разобраться в людях, где нужна выдумка и фантазия, а не нож и пуля. Но что поделаешь? Неисповедимы пути Господни!
Вручив Нику кейс с крупной суммой деревянных рублей и получив взамен портсигар черного дерева с монограммой, Игорь открыл его и убедился, что драгоценные камни чистой голубой воды лежат на месте. Правда, вторичной проверке на ощупь он их подвергать не стал - в туалете был не только свой, страховавший операцию обмена человек, но и посторонние люди. К тому же, невзлюбив Ника за его комплекс превосходства и нежелание идти на дружественные контакты, Игорь помимо воли своей испытывал по отношению к нему то самое безотчетное почтение, которое слуги всех рангов испытывают по отношению к господам. А Игорь по своему нынешнему положению, да и по жизненному призванию, был именно слугой, холуем. Слугой с достаточно высоким положением среди приближенных хозяина, сиречь Виктора Эдуардовича Вербы, слугой высокооплачиваемым, но все-таки слугой. Холуйское почтение к необычному контрагенту невольно вылилось у Игоря в несколько повышенный уровень доверия по отношению к нему, о чем Игорь позже горько пожалел.