Юрий Тупицын – Галактический патруль (страница 19)

- Но ведь откусываю! - ухмылялся Верба.

- Не откусывал бы, так я и говорить бы с тобой не стал. Но ведь и тебя кусают! Да еще как. Помнишь, какой урок Гольберг тебе преподал?

- Кто не рискует, тот не выигрывает, Семен Григорьевич.

- Риск риску рознь. - Старик пожевал губами. - А хуже всего, Витя, что ты уже после того, как по рукам ударили, норовишь контрагента обмухлевать.

- Не каждого, Семен Григорьевич, я с разбором.

- Если без разбора, ты бы либо в земле уже лежал, либо в тюряге сидел. - Старик вздохнул. - Тебе кое-что прощают, потому что я за тобой стою.

Верба молча прижал руку к сердцу и, ничуть не скоморошничая, искренне поклонился.

- То-то. Ты хоть и с разбором мухлюешь, а все равно лицо теряешь, грязнишься перед деловыми людьми. Ты посмотри на Казимира. Чисто работает, сукин сын! Комар носа не подточит.

Полные щеки Вербы заалели, он недолюбливал Казимира и не терпел, когда ему тыкали в нос его именем и его делами.

- А денег у кого больше - у меня или у Казимира? - зло спросил он.

- У тебя, Витя, у тебя, - мирно ответил старик и не без ядовитости поинтересовался: - А связей у кого больше, а?

Верба вдруг рассмеялся:

- Связи - дело наживное, Семен Григорьевич. Сейчас время такое - надо рвать, рвать и рвать! Рвать у своих и у чужих, у сильных и у слабых, чисто и грязно, по мелочи и по-крупному. Рвать, пока позволено, время сейчас такое. Долго тянуться все это не может - рвать будет нечего. Тогда и накинут узду на деловых людей. - Верба ухмыльнулся. - Ну и начнем работать по-новому в соответствии с накопленными капиталами. Почистимся, отмоемся, престижные связи купим уже по дешевке. Вот моя линия, Семен Григорьевич. А пока - обмани своего ближнего, не забудь и дальнего, ибо дальний приблизится к тебе, обманет и восторжествует.

Бокий захихикал, в словах Вербы была своя правда и своя чуткость к моменту делового времени.

- Смотри, Витя, - сказал он, отсмеявшись и поджимая губы. - У тебя своя голова на плечах. Замечаю только, промахиваться ты стал почаще, чем поначалу, возгордился, видать. Осмотрись, Витя, подумай.

Разглядывая теперь раскрытый портсигар с подмоченными сигаретами, Верба подумал, что, пожалуй, старик Бокий прав. Промахиваться он стал почаще, чем прежде, видно, времена потихоньку меняются, а он прет себе прежней дорожкой. Действительно, пора осмотреться и внести коррективы в деловую стратегию. А каков гусь этот Ник! Наверное, и тут Семен Григорьевич прав - высокого полета птица, агент экстра-класса, а стало быть, представитель серьезных людей, на которых он по найму работает. Обижать его не следует, но поговорить с ним теперь с глазу на глаз и вовсе необходимо. Лучше, конечно, не со свободным, а со стреноженным, но стреножить такого аса куда как нелегко. Шлепнут его вгорячах, и тогда серьезные люди, нанявшие этого агента, начнут серьезную разборку. Верба поежился от этой мысли и решил, что на такой риск идти нельзя. Никак нельзя! И вообще, как смотреть на подмену портсигара с настоящими алмазами на эту вот мокрятину, что лежит сейчас перед ним?

Верба глубоко задумался, потирая ладонью под полураспахнутым халатом свою жирную безволосую грудь. Один раз он промахнулся, второго промаха быть не должно… Если оценивать Ника по самому большому счету, а для этого есть основания, то хочешь не хочешь, а приходится допустить, что даже при беглом осмотре денег в кабине туалета он сумел распознать в них фальшивки. Ну и решил показать и свой уровень профессионализма и свой характер: вы меня попытались купить, так я куплю вас. Не качать же ему в туалете права! Да еще перед Игорем, который не тянет, конечно, на дельца-хозяина, который затеял обман. Не мог он не видеть, само собой, и того, что Игорек не один, а с прикрытием. На скандал в такой обстановке только дурак пойдет, а этот агент, новоявленный Джеймс Бонд хренов, не дурак. Ой не дурак! Вот он и наказал Игорька, заранее ведь все, гад, предусмотрел. Впрочем, почему Игоря? Он его, Вербу, наказал! Ладно, все это в прошлом, надо думать, что делать сейчас. Выйдет Ник еще раз на контакты с Игорьком по своей воле? Может выйти, потому что ему крупный покупатель нужен, а найти такого нелегко. А может и не выйти, потому что с ходу нарвался на жульничество. Хотя кто конкретно жульничал, ему, конечно, неизвестно - может быть, сам Игорь решил рискнуть, может быть, глава фирмы, а может быть, и кто-то третий, через которого деньги пришли. В общем, фифти-фифти - может выйти, а может и не выйти. Значит, надо активно искать этого Ника, искать как можно быстрее, пока он не вышел на другого покупателя, который, само собой, и крышу ему даст, и прикрытием обеспечит. Где же его искать? Гостиница, естественно, - пустой номер, туда он не вернется, вещички он оставил пустяковые, для приманки, ничего ценного. Машина? Таких «Волг» потрепанных в Москве хоть пруд пруди. Где же искать этого сукиного сына?

И тут Вербу в награду за его мысленные усилия осенило: искать Ника надо по его интересу. Не по главному, какой деловой человек станет делиться с другими, что собирается приобрести крупную партию алмазов неизвестного происхождения? По побочному интересу, в котором в общем-то никакого секрета нет. А побочный интерес - это семейство скрипача Когана, который гастролирует сейчас в Аргентине, это его дочери, его городская квартира, его дача. Коган - скрипач известный, хорошо зарабатывает, связи имеет широкие, в том числе и в деловом мире. Евреи - народ пронырливый, вряд ли Коган благоденствует скрипочкой единой, хороший гешефт он не упустит. Скорее всего, хранятся у Когана какие-то ценности или раритеты, на которые этот козел Ник положил глаз. Ценности, раритеты, коллекции… Что-то такое маячило в памяти Вербы в связи с этими понятиями и именем скрипача Когана. Это что-то, уступая напряжению мысли, вдруг прояснилось - коллекция скрипок! О ней пронюхал Семен Григорьевич и пытался заинтересовать ею Вербу, но он интереса не проявил. Тогда старик по своей инициативе и по своим каналам связей собрал об этой коллекции всю информацию, какую только смог собрать, и заложил в компьютерную картотеку. Сбор информации был одним из коньков разнообразной деятельности Бокия. Никому не дано знать заранее, что может пригодиться в посреднической деятельности, поэтому чем больше знаешь, тем лучше, - таков был девиз старика Бокия. Информацию о коллекции скрипок Верба не просматривал, но помнилось ему, что Семен Григорьевич толковал ему что-то о хранилище сейфового типа, которое Коган намеревался соорудить на своей даче.

Игорь, с замиранием сердца ожидавший от хозяина громов и молний по поводу своего ляпсуса с драгоценными камнями и моливший Бога, чтобы дело обошлось денежным штрафом в рассрочку, минут пять простоял у стола, постепенно обретая крепость в ногах и если и не успокаиваясь полностью, то обретая некоторую надежду на относительно благополучный исход. Хозяин не рассвирепел, он задумался, позабыв про своего незадачливого помощника. Что-то было не так в этой операции неудачного обмена рублей на дорогие бриллианты! Может, Верба пустился на какой-нибудь мухляж, может, попытался подсунуть Нику «куклу» вместо части суммы? Игорь тоже ушел в гадательные размышления, поэтому вздрогнул, когда хозяин сказал:

- Выйди и подожди в гостиной. Я должен подумать, что мне с тобой, дураком, делать. - И когда Игорь уже открывал дверь, бросил вдогонку: - Ни капли спиртного больше! Ты мне трезвый понадобишься. Сам вляпался в дерьмо, сам и выбираться из него будешь.

Вот Игорь и выбирался, стоя на коленях за кустом шиповника, сжимая в руках «узи», глядя на лицо приближающегося Ника и с тоской думая о том, что пульки-то в магазине автомата - не настоящие, резиновые.

Глава 10

Споткнувшись, как и было запланировано, Славка ойкнула не очень натурально, зато достаточно громко. Присев на корточки, Горов заботливо расспрашивал ее о состоянии ноги, но смотрел при этом исподлобья не на нее, а на живую изгородь, смотрел по-рысьи, почти не мигая, холодно и цепко. Помогая Славке подняться, он успокоительно шепнул, что засаду он засек и можно не волноваться. Девушка уже настолько верила Горову, что восприняла эту информацию как должное, хотя будь она покритичнее, то могла бы и усомниться: до живой изгороди с естественными воротами было не меньше пятидесяти шагов и заметить скрытое перемещение на таком расстоянии было нелегко. Славка догадывалась, что ориентироваться Нилычу помогало «длинное ухо», позволяющее ему отчетливо слышать голосовые команды, звуки шагов, шепот переговоров и шорох раздвигаемого в местах засады кустарника. Однако она не знала, что все эти дни Горов постоянно носил специальные контактные линзы с регулируемым увеличением от нуля до шести крат - как у хорошего бинокля.

Шли они, Славка по тропе, Горов слева от нее по обочине, медленно, нога за ногу. Славка так вошла в роль, что начала прихрамывать на левую ногу. Вопрос Горова о причине разреженности деревни она расслышала плохо, и если бы он наперед не предупредил ее, о чем будет вопрос, пришлось бы переспрашивать. Отвечала Славка не очень толково, сбиваясь с одной мысли на другую, один раз голос ее предательски дрогнул, и, чтобы скрыть этот промах, она закашлялась. «Молодец», - шепнул Горов, поддерживавший Славку под локоть во время этого ше-ствия на бандитскую Голгофу, и девушка сразу приободрилась. А собраться с мыслями и говорить толково ей было трудно потому, что она все время слышала голос своего второго «я», монотонно твердивший: «Как только Нилыч скажет «Ап!», рыбкой прыгаю вправо…» И после некоторой паузы умиротворения этот нудный голос снова напоминал: «Как только Нилыч скажет «Ап!»…» Разве можно о чем-нибудь толково рассказывать, когда тебя все время перебивают? Но зато, когда Нилыч действительно сказал свое «Ап!», мышцы гибкого, тренированного тела девушки сработали незамедлительно, без малейшей задержки.