Юрий Тупицын – Галактический патруль (страница 14)

За разговорами и думами время для Славки летело незаметно, летела и машина, со скоростью ветра поглощая километры пути. Проехали Егорьевск, город текстильщиков и станкостроителей, и оказались в Мещере - самом нетронутом крае низменных среднерусских равнин. Крае городков и деревень, проселочных дорог и тропинок, речек и речушек, болот и озер. И что вовсе неожиданно - песков, на которых растут светлые сосновые боры. В общем, из европеизированного Подмосковья въехали в самую настоящую Россию с разнообразной, доброй и грустноватой природой. По этой-то причине отец при горячей поддержке Славки только посмеивался, выслушивая пожелания друзей разобрать старый дедов дом и перевезти его по частям поближе к столице и очагам ее культуры.

Когда Славка предупредила Горова, что примерно через километр надо будет сворачивать на проселочную дорогу, тот, неожиданно для девушки, сворачивая на обочину, плавно притормозил. Отвечая на удивленный взгляд Славки, он спросил:

- Ты местность хорошо знаешь?

- Хорошо.

- Нельзя ли нам въехать в Болотки не с парадной стороны у всех на глазах, а как-нибудь по задам? Хорошо бы на этих задах и машину припрятать, а к дому подойти незаметно, пешочком, без лишней помпы.

- Понимаю, - кивнула Славка и задумалась.

Горов ее не торопил.

- Можно, - сказала наконец девушка уверенно. - Покружить придется, но можно. В дожди там, конечно, не проедешь, но теперь-то сухо. И по «щуке» машина в такую погоду пройдет.

- По какой «щуке»?

- Бревна наложены по участку зыбуна, лежачий мостик метров пять длиной.

- Гать?

- Ну, гать - это целая дорога, есть у нас и гати. А это «щука» - мостик. Поехали.

Разглядывая уверенное лицо Славки, Горов улыбнулся:

- Может быть, сядешь за руль?

Девушка расцвела от радости:

- А можно?

- Если справишься.

Славка только плечами передернула.

- Ладно, садись. Только не торопись - время в запасе у нас есть, - решил Горов.

- По проселкам да просекам особенно не поторопишься, - сказала девушка, занимая водительское место.

Машину она вела уверенно, хотя сначала была скованна и напряжена. Свернув на проселок, шедший между опушкой леса и овсяным полем, Славка успокоилась и конечно же попыталась прибавить скорость.

- Не больше шестидесяти, - спокойно одернул ее Горов.

Славка покосилась на его рубленый профиль, поняла, что спорить бесполезно, и покорилась.

- Не идет машина, а плывет, - сказала она в свое оправдание со вздохом. - А я и на «Запорожце» по шестьдесят километров в час держала по таким дорогам. Проселки здесь мягкие, ровные - получше разбитого асфальта.

- Береженого Бог бережет, Славка. Нам сейчас рисковать нельзя.

- Что правда, то правда.

Они ехали то по опушкам лесов и перелесков, переходивших в болота, оставляя по другую сторону поля зерновых и гороха, то через леса, где дороги были хуже и порой приходилось не ехать, а ползти. Стайки маслят местами нахально выбирались прямо на дорогу - так и просились на жарево, а приходилось их давить. Но Горов маслят не видел. Убедившись, что Славка уверенно ведет машину, он незаметно для самого себя задремал - сказалась бессонная ночь.

Покидая «Славянский базар» с атташе-кейсом в руке, в котором лежала изрядная сумма денег в рублях, Горов знал, что его поведут, не могут не повести. В кабине он проверил не только содержимое кейса, но и сам кейс. Особенно неприятных сюрпризов в нем не обнаружилось, но пищалку, миниатюрный радиомаячок, Горов обнаружил и до времени оставил работающим - не хотел настораживать свое сопровождение. По этой же причине он и проверять не стал, а просто пошел размеренным шагом в сторону той самой знаменитой Тверской, о которой в песне про ку-мушку-голубушку поется, которая была переименована в улицу Горького, а недавно снова стала Тверской. Миновал гостиницу «Метрополь», перешел улицу, прошел мимо Малого и Большого театров и по улочкам и переулкам вышел на Тверскую там, где было нужно: у большого дома с въездной аркой и большим внутренним двором, где стояла его «Волга». Не скрываясь, Горов подошел к ней, отпер замок, открыл дверцу и занял место за рулем. Запустив двигатель, Горов прослушал «паука» и узнал, что машину его осматривали дважды, а однажды пытались открыть дверцу, безуспешно разумеется.

Старушка, выгуливавшая левретку, сказала мужчине с доберман-пинчером, показывая на садившегося в «Волгу» Горова:

- Вот, теперь настоящий хозяин явился, - и пояснила: - Часа три назад, когда я из магазина возвращалась, «Волга» эта уже стояла. Подошел к ней молодой парень, склонился к дверце… И вдруг заорал дурным голосом и кинулся бежать. Как призовой рысак промчался мимо меня, глаза бешеные. Так я эту машину подальше на всякий случай обошла.

- Новейшее средство против угона, - глубокомысленно заметил мужчина с доберман-пинчером. - Шоковый импульс. Японская штучка!

- Почему обязательно японская? - возразил еще один любитель-собаковод. - Есть прекрасные средства и швейцарского производства.

Горов этого разговора не слышал. Он покинул свою временную стоянку и в общем потоке автомобилей поехал к центральному входу гостиницы «Россия». Дважды он останавливался у тротуара: один раз купил ненужную ему пачку сигарет, другой раз сделал вид, что позвонил по таксофону. Это помогло ему обнаружить светлый «мерседес», сидевший у него на хвосте, и запомнить номер.

Припарковавшись у входа в гостиницу, Горов проследил, как припарковался «мерседес», достал из нагрудного кармана капсулу с микроприемником и вложил ее в правое ухо. Потом открыл машинный сейф, достал оттуда три дисковые гранатки, величиной с пятикопеечную монету каждая, но потолще этой монеты раза в четыре, и положил две в правый боковой карман, а одну - в левый. Закрыв, сейф, он задал режим работы «пауку»-охраннику, но блокировку дверей на вход в машину посторонних снял. Прихватив левой рукой кейс, в котором продолжала работать пищалка, Горов вышел из машины, захлопнул дверцу, запер ее ключом, а потом подергал, демонстративно проверяя надежность запора. Мерно шагая, он вошел в гостиницу, предъявив визитку, взял у портье ключ и поднялся на свой этаж.

Руководитель группы захвата, как только Горов скрылся в вестибюле гостиницы, подал команду на организацию засады. К «Волге» подошли трое парней, двое закурили, прикрыв спинами третьего, а третий с помощью отмычки открыл заднюю дверцу машины и проскользнул внутрь. Парни докурили сигареты и только после этого отошли. Шофер «мерседеса», где находился командир группы захвата, не выдержал и спросил:

- Шеф, а на хрена нужна засада в машине, если его будут брать в номере?

- Для страховки, Толик. На случай, если он не один, а два номера снял: один - для понта, а другой - для дела.

- И верно! Такой тип мог и два номера снять.

Горов шел по коридору, сплошь затянутому дешевым серым ковром, нарочито медленно. Ни в вестибюле гостиницы, ни в лифте, ни теперь слежки за собой не заметил. И хотя он не знал, что портье после его ухода набрал номер телефона, стоявшего в его номере, но по этому отсутствию слежки догадался, чего следует ждать. На подходе к номеру в ухе еле слышно, а потом громче и отчетливее зазвучало двойное попискивание: пи-пи, пи-пи, пи-пи! Горов достал гранатку, зажал ее в кулаке, отпер дверь, не вынимая ключа, приоткрыл дверь, уронил гранатку за порог, прикрыл дверь и снова запер ее. Дождавшись, когда комариный писк «клопа»-регистратора сменился таким же двойным жужжанием, Горов пошел по коридору дальше, оставив ключ в замке. Обойдя гостиницу по половине периметра, Горов спустился на лифте к другому выходу. На всякий случай он пошел к стоянке машин не прямым, а кружным путем, надеясь, что контролировался только центральный выход, - для наблюдения за всеми выходами из такой гостиницы, как «Россия», потребовалось бы слишком много людей. Прогноз его оправдался, заметили его на стоянке поздно, когда он уже подходил к своей машине и слышал, как одиночное попискивание пи-пи-пи сменяется одиночным же жужжанием. Садясь на водительское место, Горов бросил взгляд в глубь салона - на неподвижно лежащего между передним и задним сиденьем парня с пистолетом возле скрюченной кисти руки. Запустив двигатель, он резко взял с места, описал петлю и, проезжая мимо знакомого «мерседеса», вынул из наплечной кобуры короткоствольный пистолет с глушителем, приоткрыл дверцу и дважды выстрелил - по шинам передних колес. Глухого кашля выстрелов было почти не слышно, но «мерседес» сразу клюнул передком. Горов захлопнул дверцу, выжал акселератор и умчался в желтоватый полусвет подъездной дороги.

Глава 7

Деревня, где располагалась дальняя дача Славки и куда она вела сейчас «Волгу» с дремлющим справа от нее Горовым, называлась Болотками не случайно. Она стояла на плоской, песчаной по преимуществу возвышенности посреди обширного заболоченного массива, образованного и болотами в собственном смысле этого слова: мшарами, трясинами, топями и лесами со множеством мелких озер, которые постепенно превращались в болота. На рубеже двадцатых-тридцатых годов на этом массиве запланировали создание мощных торфяных разработок, а где-то неподалеку - электростанцию, работающую на торфе, подобно Шатурской ГРЭС. Позже, когда в стране начала быстро возрастать добыча каменного угля и выяснилось, что по его запасам Советский Союз занимает первое место в мире, реализовать этот проект посчитали нецелесообразным. Изыскательские работы свернули, но электрическая линия, протянутая в эту глухомань до Болоток и сделанная на совесть, так и осталась. Так была создана, так сказать, цивилизованная база для последующего преобразования Болоток в своеобразный дачный поселок. Была создана для этого и совсем другая, можно сказать, нецивилизованная база и все теми же изыскателями. Они проложили пробный осушительный канал, подобный тем, что с той же целью прокладывал в этих краях еще при Александре II генерал Жилинский, мечтавший превратить мещерские болота в зону сельскохозяйственной деятельности. Здешние болота показали свой норов, и затея Жилинского провалилась, хотя сеть каналов, пересекающих болота, в заброшенном и полузаросшем виде сохранилась как своеобразный памятник его начинаниям. А вот изыскательский канал наделал бед. Может быть, какую-то площадь он и осушил, да вот Болотки, напротив, подтопил. Некоторые мшары, по которым, пусть проваливаясь по колено, можно было все-таки, умеючи конечно, ходить и собирать на них клюкву и голубику, превратились в труднопроходимые трясины и вовсе непроходимые топи с зеркалами открытой воды. Богатейшие заливные луга, тянувшиеся по берегам мелководной, но широко разливавшейся весною речки, исчезли, превратившись в болото, в котором речное русло было еле-еле намечено. А основой крестьянствования в Болотках всегда было животноводство, а точнее - породистый крупный рогатый скот. Для товарного земледелия тут недоставало посевных площадей. Посевов только-только хватало, чтобы прокормить себя, скотину и лошадей, даже на стороне прикупать приходилось. А скот держали породистый, коровы - удойные, а бычки - скороспелые, за лето хороший вес набирали. По преданиям, небольшое стадо чернопегих коров с быком-производителем деревенская община закупила в Костромской губернии вскоре после того, как Бонапарта прогнали из России.