Юрий Цой – Когда сбываются мечты (страница 3)

Прожить еще раз незабываемые годы детства, оказалось великим искушением, и я без раздумий поддался ему, практически выключив деда в своей голове. Все равно лет шесть, семь никаких изменений в моем статусе не предвидится, вот я и занялся процессом организации досуга у своей бывшей «банды». Прежде всего, постарался исключить, казалось бы, безобидное воровство на рынке и разорение окрестных садов и огородов. Все же люди не должны терять результаты своего труда. Но так как необходимость загрузить компаньонов какой-нибудь деятельностью и наполнить молодые желудки до прихода родителей осталась, я обратил внимание на реку, в которой водилось большое количество рыбы. Не мудрствуя лукаво я выбрал один из самых эффективных способов рыбалки из моей копилки опыта. Пользуясь способностью проникать в любые лазейки, мы набрали на маслобойне подсолнечного жмыха и, подсушив его под прессом из камней, сделали из него лакомство для ловли сазана. Собранных по миру крючков хватило только на три закидушки, но и этого оказалось вполне достаточно. В первое же утро мы достали двух речных «поросят» килограмм под восемь, а третий оборвал шнур из плетеного волоса и был таков. Единственное, что мы увидели — был хвост размером с весло и бурун, впечатливший примерно дюжину ребятишек принявших участие в утренней рыбалке.

На общем детском собрании похожем на народное вече и с моей весомой подачи решено было одного сазана съесть, а второго продать и пополнить уменьшившееся рыболовное снаряжение. Мясо большой рыбины оказалось значительно вкусней украденной картошки, а валюта в виде больших медяков открыла новые горизонты в наших торговых операциях. С этого момента рыболовная лихорадка захватила всех детей нашего кондоминиума, обычно не занятых добыванием средств насущных в своих семьях. Как итог — цены на нашем рынке на рыбу упали, а на столах у жителей нашей «общаги» теперь нет-нет, да появлялась речная рыба, к общему удовольствию довольных родителей.

Закрыв таким образом проблему дневного пропитания, я как смог адаптировал детские игры из своего детства и среди городской детворы понеслись волны увлечений играми, которых я знал очень много. На будущее я оставил футбол и все, что связано с мячами. Во-первых, чтобы немного подрасти до таких игр, а во вторых пока не знал — как изготовить что-то похожее на мяч. Каучуковая резина уже имелась в этом мире, но в нашем городе ее не обрабатывали. Так что любимая детская и взрослая игра моего мира пока ждала своего часа.

— Что делать будем? — Повторил я почти риторический вопрос малышни, с которого начинался практически каждый день. Обычно я не составлял себе планов на предстоящий день и действовал спонтанно, исходя из наличия подручных средств, настроения и состояния погоды. — А-а… будем играть в охотников. Да. Сделаем луки и будем тренироваться. — Довольно быстро созрело незамысловатое решение.

Игра в охотников продолжалась почти две декады, в процессе которой совершенствовалось как наши умения, так и оружие, в итоге чего мы были уже способны добыть мелкую дичь, что и доказали, убив два диких гуся. А может и не диких… Место, где происходила охота, было далеко от ближайших домов, а на белоснежных гусях отсутствовали знаки принадлежности кому бы то ни-было. Отпраздновав поеданием добычи свои достижения на этом поприще, мы переключились на другие забавы.

Как-то вдруг, в один из дней пошел дождь, за ним другой и листва, окрасившись в желто-красную палитру, принялась укрывать землю. Температура упала, и мы теперь частенько зависали в нашей большой, теплой комнате.

— Мишка! — Наша дверь распахнулась и одна из соседок узрев меня скомандовала. — Беги на завод и скажи Степанычу, что у его жены отошли воды. Лети, голубок скорее! Рожает его благоверная.

Я накинул меховую безрукавку, вдел босы ноги в разношенные онучи и подхватившись понесся по улице, радуясь возможности побывать у родителей на производстве. Так-то детвору оттуда нещадно гоняют, да и родители запрещают. А тут есть вполне легальные основания…

Горшечная мастерская располагалась в конце улицы за глухим дощатым забором. Широкие ворота были нараспашку, а во дворе царил производственный процесс, создававший у непосвященного впечатление полного разброда и шатания. Стоявшие полукругом приземистые строения служили цехами производственного цикла, и я, нисколько не смущаясь взглядов работников, сунулся в ближайший. В большом полутемном помещении высились горы светлой глины и располагались в ряд большие ямы, где ее замачивали. Пыль полезла в мои ноздри, так как двое работников принялись ворочать большие куски породы и дробить ее деревянными колодами насаженными на ручки.

— Апчхи!

— Будь здоров, малой! Кого ищешь? — Мужик в фартуке весь покрытый пылью зашел с улицы, чуть не наткнувшись на меня.

— Степаныча. Его Глашка рожает, — выкрикнул я, продвигаясь на свежий воздух.

— Иди за сараи. Там печи обжиговые. Тама он.

Ни слова не говоря, поспешил за дверь и, облегченно вдохнув чистого воздуха, заглянул в центральное строение. Внутри на трех гончарных кругах мастера ловко лепили разные изделия, а подмастерья суетились вокруг, принимая сырую заготовку и расставляя на огромные по всем стенам стеллажи на просушку. Для завершения «экскурсии», заглянул в последний цех и обнаружил там свою мамочку в компании нескольких женщин, раскрашивавших готовую к обжигу посуду. Понятно. Папаню найду там же, где и Степаныча, так как уже давно выяснил, что тот работает у печей. Двор с печами не впечатлил, как и сам процесс, но в голове завелась мыслишка, которая крутилась, крутилась и вылилась в образ керамической свистульки, подаренной кем-то из родственников в моем далеком детстве. А вот и занятие для младших! Если мамка с папкой подсобят — будет нам развлечение на зиму, а то и заработок. Вроде на рынке такого еще не видел.

— Тятя… — я сидел рядом с читающим газету отцом и решил привлечь его внимание, так как завтра был единственный в неделю выходной и папаня, в отличие от других вечеров, мог позволить себе лечь попозже. По этой же причине у него было благодушное настроение, и я использовал его, чтобы достичь своих целей. — А ты где научился читать? — Я уже выяснил, что из двух родителей грамотный только отец. До сегодняшнего дня я как ни старался, так и не успел поговорить с ним по душам.

— Это меня монахи учили, когда я в деревне жил.

— А почему мы уехали оттуда?

— Ты уже родился, год вышел неурожайным. Припасов на всю семью до весны точно не хватило бы. Вот мой отец и решил отправить нас в город.

— А у нас там много родственников?

— Так, почитай пол деревни. Это, ежели, всех считать. А если взять нашу семью, то… — он закатил глаза и стал загибать пальцы, — скорей всего еще народилось племяшей, думаю больше трех десятков только от наших родителей. А там еще дядья, тетки, их семьи… Вот и получается — пол деревни.

— А научишь меня читать?

Отец глянул на меня, вздохнул и погладил по голове.

— Когда же я буду тебя учить. С работы придешь — уже ни о чем не думается, как бы прилечь поскорей.

— А давай попросим еще кого, или наймем!

— Ишь, ты… Наймем! Учителка рупь берет за урок! Где деньги возьмем?

— А если я найду?

— Найдешь?

— Ну… Заработаю!

— О-хо-хо! — Засмеялся папаня. — Как только заработаешь — сразу найдем тебе какую-нибудь школярку. Ей можно и по пятьдесят копеек платить. Только где же ты думаешь заработок найти?

— Если ты подсобишь, то надумал я свиристелки в виде фигурок из глины сделать. Мы дома слепим, раскрасим, а ты обожжешь. Если продадим, то тут и будет всем заработок.

— Всем?

— А как же! Всей семье!

— Ах ты, молодец! Мать! Смотри, какой у нас смышленый сын растет! — Отец прижал меня к своей широкой груди, и я понял, что проект в принципе согласован.

Сразу на следующий вечер после выходного папаня принес в узелке кусок глины кил не три, и мы с братом после ужина при свете масляной лампы принялись ее мять в четыре руки. Младшие девки катали колбаски и шарики, а я приготовив пару щепок принялся ваять свистульку в виде птички, отлично помня принцип ее работы. Получилось не сразу, но мне нужно было в основном отработать звуковые эффекты, а похожесть уже вторична, да и потом можно будет еще доработать общий дизайн. Тем более фигурки будут разные. Зайчики там, мишки…

— Ой, какая птичка! — Восхитилась Катька, когда я закончил, вложив промасленный окатыш галечника в специальную камеру. — А почему у нее такой хвостик?

— Это будущая свистулька. Сюда надо дуть. Только… думается она не будет работать.

— Почему?

— Камешек слишком тяжеловат. Летать он внутри не будет, и птичка не зачирикает. Придется пока делать без камешка, а потом подберем горошину или косточку и засунем внутрь. Хочешь тоже слепить?

Захотели все, и я стал каждому помогать слепить свою свистульку. Люська лепила зайчика, Катька птичку, а Леха собачку. Как я и говорил, внешний вид был не сильно важным, поэтому справились все. Мне пришлось только доработать у всех камеру, где рождалась трель, слегка изменяя каждую по размеру, ширине и углу подачи воздуха. Так мы сможем быстрее определить боле-менее правильную комбинацию рабочей камеры производящей звук. Закончили и довольные разложили свои изделия на печной полке для просушки.