Юрий Цой – Когда сбываются мечты (страница 28)

Аленка видимо ни разу до этого момента не испытывавшая чувство ревности словно пришла в себя и стыдливо потупила глазки. На ее атласных щечках проступил симпатичный румянец.

— Что-то мне нехорошо… Можно я поднимусь наверх. А ты тут без меня обслужишь «покупателей», — она метнула из глаз молнию в сторону возможной соперницы и пошла под взглядом шести заинтересованных глаз с прямой спиной, ниже которой под платьем завораживающе играли две упругие выпуклости.

— Кхм… Миша… Мне на минуту показалось, что моя жизнь в опасности. Где ты нашел ТАКУЮ жену? — Воротынский отмер, когда супруга скрылась за дверью.

— Не поверите! На дороге нашел, ха-ха! Недалеко от Пустоши медведь разорил обоз, а мою будущую жену ранил и припрятал про запас. Я ее нашел, подлечил, а так как она обеспамятовала от удара по голове, пришлось определить ее в своей семье.

— Хм… Удачно ты поохотился… Мне вот, такая добыча, почему то ни разу не попадалась, — пошутил Воротынский и обернулся в сторону греющей уши подопечной. — Ты уже что то выбрала себе?

— А сколько у нас денег? Я бы купила все эти фигурки!

— Боюсь, у вас не получится. Это выставочные образцы, а на продажу есть только вот эти три. Правда немного дороговато, но для вас я скину цену вдвое.

— Никаких поблажек! Дядя мы берем! А еще этот симпатичный молочник, набор чайных чашек и эту саблю. А еще вы обязательно должны посетить наш дом. Как, говорите, зовут вашу жену?..

Мои «старые-новые» знакомые ушли, а я поспешил в нашу спальню, закрыв магазин и повесив соответствующую табличку.

— Дорогая, что с тобой?

Моя супружница лежала ничком на подушке, сложив конечности вдоль тела. Я присел и повернул за плечи раскрасневшееся лицо.

— Ты плакала?

— Мне стыдно… такое острое чувство… Почти как боль! — Моя женушка шмыгнула носом и спрятала лицо на моей груди.

— Это ничего… Это пройдет. Тебе не о чем беспокоиться. Обычная женская ревность. Мужчинам свойственно обращать внимание на всех красивых женщин, а люблю я только тебя одну.

— Правда? Правда, Правда⁈ А как?..

А как? Лучше показать, чем рассказывать, что я и проделал наилучшим образом, хе-хе…

Мир в доме был восстановлен, а уже через два дня нам прислали с посыльным официальное приглашение на домашний ужин.

— Граф Воротынский А. И. Вроде, наш знакомец — Павел Ильич. Брат? Похоже… Дорогая! Надеюсь, ты пойдешь со мной? А тарелками кидаться не будешь? Шучу, шучу! Дай поцелую, м-ма! Ах ты, моя ревнивица! Опять хочешь «лекарство» от ревности? Ха-ха!

Глава 17

Особняк Воротынских. Практически — дворец! Мы с Аленкой одетые во все новое проходим испытание «высшим обществом», а Лешка остался на страже семейного имущества. Сначала, как водится, светская беседа…

— Мишель. Расскажите папеньке о своих похождениях в Пустоши!

В узкий круг принимаемых, кроме знакомой нам парочки, вошли глава семейства Александр Ильич, по совместительству отец и брат, Амелии и Павла Воротынского, его жена и дедушка, основатель династии Воротынских. Остальные тетушки, дядюшки и детки не присутствовали, в виду своей малой значимости.

— Приключения конечно были… Как же без них.

Я выдохнул и принялся рассказывать об опасностях на каждом шагу от кажущихся безобидными насекомых или растений, о невидимых ловушках, которые может почувствовать только одаренный магик, о свирепых животных измененных магическими потоками и интересных находках внутри аномальной зоны. Меня слушали, задавали вопросы переживали, когда я описывал, что осталось от обоза после нападения медведя, и удивлялись размеру оставленных следов, демонстрируемых мной разведенными ладонями.

— Прямо так всех и съел⁈

— Не всех. Вот моя Аленушка ему не понравилась. Наверное, у нее кровь ядовитая, — я улыбнулся, показывая иронию моих слов. Все поняли правильно, а женушка сделала снисходительное лицо, мол — мели Емеля — твоя неделя!

— Скажите. А как вы вылечили мою дочь? Павел мне конечно рассказывал… Как вы поняли, что она заразилась живыми организмами?

— Ну-у… Я с помощью своего источника как бы просвечиваю тело и могу наблюдать лишние образования.

— О! Вы так хорошо знаете внутреннее строение человека! И откуда же? Позволите спросить… — Александра заинтересовала тема лечения, и до меня вдруг дошло — почему. Его вид явно выдавал присутствие в организме болезни, с которой он долго и безуспешно борется. Он в отличие от своего брата и дочери к моему удивлению не был одаренным и его организм, похоже, не мог самостоятельно справиться с внутренним недугом.

— Я два года практически жил у одного зельевара в городе охотников. Он меня многому научил. К тому же у него имелись некоторые книги по медицине. Вот я их и читал, от нечего делать. А память у меня весьма неплохая.

Час вопросов и ответов, к моему облегчению, закончился, и наступило время «ложек и вилок» за большим обеденным столом. Мы с Аленкой благодаря пресловутой памяти хорошо освоили пользование столовыми приборами на обеде у господина Тернова и теперь чувствовали себя свободно и с удовольствием вкушали, все что подавали бесшумные слуги.

Финалом приема стал домашний концерт, где Аленка решила взять реванш перед лицом «соперницы» и сорвала аплодисменты на «моих» романсах. Амелия тоже имела неплохой голос, но репертуар желал лучшего, а живость исполнения давал Аленке сто очков форы. Пока ее осадили поклонники, Павел Ильич увлек меня в другую комнату на приватный разговор.

— Может ты заметил, Михаил. Мой брат уже два года болен. Никакие эликсиры не помогает, а воздействие энергии жизни только ухудшает положение. Тебе ничего это не напоминает?

— Живой организм? Я читал об этом. Некоторые органы в теле иногда вдруг начинают расти, пока не нарушают работу соседних органов, а потом и свою. Если подавать к ним энергию жизни — процесс убыстряется. — Я в более понятной форме объяснил графу природу раковой опухоли.

— Может… Я немного теряюсь… Может ты посмотришь моего брата? Как тогда… Амелию.

— Посмотреть то я могу… А дальше? Там одними зельями вряд ли обойдемся.

— Ты пойми! Врачи ничего не могут сделать, магики тоже. Нам терять уже нечего. Если ты знаешь способ, прошу тебя — помоги!

— Я по уложению гильдии не имею право заниматься лечением.

— Ты серьезно⁈ Если бы все соблюдали все правила, то жизнь на земле замерла бы на одном месте. Никто не узнает! Брат умрет либо от болезни, либо от твоей руки. Но! Во втором варианте у него остаются шансы остаться в живых. Наша благодарность в этом случае не будет знать границ! Золото, должность, все что угодно! Даже графом можем сделать. Женим тебя на Амельке по татарскому обычаю, а царь одобрит. Вот и станешь графом!

— Так она и захочет…

— Хе-х… Еще как захочет! Ты бы знал, как она меня пытала эти два дня. Миша то, Миша се… Мне кажется — ты ей нравишься.

— Меня Аленка убьет…

— Аленка?… Она — может…

Оба одновременно вздыхаем.

— Давай я посмотрю, а потом будем думать — что делать дальше. Как насчет завтра?

— Замечательно!

Осмотр графа на следующий день подтвердил мои предположения, и я увидел в брюшной полости не предусмотренное образование размером с кулак. В другие органы болезнь пока не проникла, и был шанс удалить ее, сделав операцию. В своей прошлой жизни я успел немного приобщится к медицинской науке, успешно проучившись почти до конца третьего курса. Но затем внезапно осознал, что сделал ошибку в выборе профессии и ушел в другой институт. Естественно хирургом я стать не успел, но кое-какие понятия и даже практику успел приобрести. А при помощи встроенного в глаза рентгена, магии и весьма эффективных эликсиров, у меня имелись немалые шансы на успех. Я в мыслях прикинул процесс усыпления пациента с помощью выжимки из железы жабы, водившейся в далекой Пустоши, обеззараживание энергией смерти и заживление ее противоположной ипостаси. Эликсир из жабы имелся в моей «коллекции», которую я держал вместо домашней аптечки. Шарий говорил, что он действует так, что кажется человек его принявший впадает в состояние близкое к смерти и не чувствует абсолютно ничего. В общем прикинул кое что к носу и махнув рукой, сказал ждущим приговор братьям Воротынским:

— Опухоль большая… Но ее можно удалить с неплохими шансами остаться в живых. У вас есть хирург способный на подобную операцию?

Воротынские переглянулись и синхронно покачали головами в жесте отрицания.

— Мы же говорили. Ни один врач не взялся за мое лечение. А животы никто из медикусов никогда не резал. Если возьмешься — отдаю себя в твои руки и будь — как будет!

На подготовку к операции ушла целая неделя. Проверка усыпляющего зелья, более подробное изучение опухоли и места предполагаемого разреза с проходящими там сосудами. Но самым главным было создание «скальпеля». После того как мне предъявили набор инструментов городского хирурга, я понял что операция грозит провалиться даже не начавшись. Поэтому все прошедшие дни тренировался создавать мини джедайский меч, исходящий из указательного пальца. В итоге, изнасиловав свой мозг, я получил тонкую иглу энергии, которая как масло разрезала плоть и даже спаивала поврежденные сосуды.

Вооружившись таким образом, организовал операционную во дворце Воротынских с высокой кушеткой и осветительным прибором с фокусирующим отражателем, способным поворачиваться в нужную сторону.