Юрий Торубаров – Государь Иван Третий (страница 30)

– Да. Думаю, ты прав.

Ивана Младого он пригласил на следующий день. Княжич почувствовал, что его ждет какая-то неприятность, и стал обдумывать все свои поступки. Вспомнил поход на Вятку. Но за него великий князь благодарил и остался доволен. Так что же?

Князь начал разговор, показав сыну императорскую бумагу.

– Ишь, как делают, – разглаживая ее ладонью, сказал Иван Васильевич.

– Да, – заметил сын. – Грамота отменная! Нам тоже надо делать, чтоб не хуже была. Князь, у нас сейчас появились новые фрязины, я думаю, среди них найдутся такие умельцы.

Иван Васильевич посмотрел на сына довольным взглядом. «Соображает!» – промелькнуло в его голове.

Между тем сын взглянул через плечо отца на послание Фридриха. Буквы были незнакомые.

– По-немецки написано, – пояснил отец.

– Дьяк-то прочитал? – поинтересовался сын.

– Прочитал, – ответил князь.

– И что там?

– Император хочет обменяться послами, – ответил отец.

– Что, думаю, дело хорошее, – сказал сын, собираясь уйти.

Князь остановил его, указав на кресло.

– Не торопись, Иван. Послушай, нам надо расширять свои связи, крепить хорошие отношения, родниться с соседями.

После этих слов лицо сына вытянулось, а сам он напрягся. Отец почувствовал, что разговор может быть тяжелым. Он этого не ожидал. И опять вспомнил слова дьяка. «Накаркал, черт», – подумал он.

Сын дернулся:

– Если, князь, речь идет о моей женитьбе, то без моего согласия не думай меня женить. Не выйдет.

У отца перехватило дыхание. Ему, великому князю, государю, смеет перечить его сын! Да где это видано?

– Будет так, как я скажу! – грубо произнес он.

– Нет, отец! – Он назвал его не князем, как принято, а отцом! Вторая дерзость.

Князь сказал с угрозой:

– Смотри, сын, пущу по миру!

На это Иван отвечать не стал, только спросил:

– Ты мня за этим позвал? Тогда я пошел.

На второй день он уехал в Суздаль, данный ему отцом в управление.

Узнав об этом, Иван Васильевич разразился гневом. Даже хотел послать погоню, но раздумал, решил не рубить сплеча, хоть и не хотел отступать от своей затеи. Немцы молчали, и он приказал посольскому дьяку продолжать поиск. И нашли – дочь манкутского князишки из Крыма. Когда посольский дьяк доложил князю, что невесту нашли, то Иван Васильевич, услышав о манкутском князе, набросился на него с кулаками.

– Ты кого мне нашел? – кричал он.

Дьяк выдержал княжеское бешенство. Когда князь немного успокоился, он боязливо сказал:

– Государь, прости, но в Польше нет, в Литве нет. У немцев тоже. Что делать?

Князь понимал, что дьяк прав. Поразмыслив, велел созвать совет, но бояре боязливо ответили:

– Князь, те видней. С кем ты мирно хочешь жить?

– Да со всеми! Но что делать с Иваном? Вон, – и кивком показал на дьяка, – нашел какого-то ман…

– Манкутского князя, – подсказал тот и добавил: – Крымского.

Решил Иван привлечь к этому делу свою мать, Марию Ярославовну. Она знала норов Ивана Младого. И, признаться, этот норов все больше нравился самому Ивану Васильевичу: «Станет великим князем, твердой рукой поведет княжество. Мыслит умно, сам видный. Не зря Казимир ему почет оказал не только как родичу, но и как смышленому юноше», – думал он.

Иван, получив весточку от своей бабушки Марии Ярославовны, тут же оседлал коня. Двое суток бешеной скачки – и Иван увидел позолоченные купола, возвышающиеся над Кремлем. Он спрыгнул с коня. Провел рукой по его мокрым бокам, стреножил и пустил пастись. Сам, выбрав старую ветвистую березу, прижался к ней спиной. Идти в Кремль ему было нельзя. Бабушка предупреждала, чтобы его никто не заметил, а день был в разгаре. Его потянуло ко сну. Он сел на оказавшийся рядом с березой пенек и уснул. Проснулся, когда солнце коснулось верхушек леса.

Легко поднявшись, широким шагом двинулся по пыльной дороге. На человека, с головы до пят покрытого дорожной пылью, никто не обратил внимания. Проскользнув в группе ремесленников мимо зевающей стражи, он, придерживаясь теневой стороны улицы, направился к бабушкиным хоромам.

Еще в раннем отрочестве, когда Ивана Молодого забрали у няньки и отдали на воспитание дядьке, княжич навещал здесь бабушку Марию Ярославовну и даже пугал ее – взбирался на могучий дуб, росший за оградой, и по его ветвям подходил к окну, чтобы постучать в него. Бабушка каждый раз вздрагивала, а узнав бывшего воспитанника, говорила:

– Фу, чертенок, напугал до смерти!

«Чертенок» же от души хохотал. И на этот раз он так же подобрался к окну. Все получилось. Бабушку напугал, «чертенка» заработал. Ее испуг был сильнее обычного. Узнай-ка сразу в этом запыленном верзиле своего любимого внука! Но она вскоре успокоилась. Он осторожно, чтобы не запачкать, обнял ее. Когда остыл жар встречи, она сказала, зачем его пригласила. Заметив, как Иван изменился в лице, спросила, что он думает.

– Пока не знаю, – ответил княжич, но решительно заявил: – Пускай отец сам на ней женится. Да я лучше… – Он не договорил.

Мария Ярославовна сочувствующе поглядела на юношу.

– Ванюша, миленький, – сказала она мягким голосом, – ты не торопись. Мы что-нибудь придумаем. Только прошу об одном: не соверши глупости.

Увидев, что внук о чем-то задумался, она взяла его за локоть:

– Ты мня слышишь?

– Слышу, слышу… – ответил он, продолжая о чем-то сосредоточенно думать.

– Ты вот что, бабушка, утром пошли к Роману. Пускай он придет ко мне. Я буду его ждать у старой березы. Он знает. Там мы собирали сорочьи яйца.

– Ладно, – ответила Мария Ярославовна, вздохнув, – ты поесть-то хочешь?

– Хочу, бабушка, ой как хочу! – ответил княжич.

– Тогда подожди.

Она вернулась, неся тяжелую суму.

– Вот те и на дорогу, – протягивая ношу внуку, сказала она.

Роман Захарьин, сын бывшего новгородского наместника, утром, когда едва рассвело, нашел его под деревом крепко спящим. Будить Ивана не стал. Примостился рядом. Проснувшись, Иван вначале не узнал друга. Слегка напугался, увидев рядом, как ему показалось, незнакомца.

– Эй! – толкнул он его в плечо.

Человек поднял голову:

– Что надо?

– Ромка? Ромка! – Княжич вскочил и закричал: – Давай, друг, просыпайся!

– Да я и не сплю! – протирая глаза, ответил тот. – Что звал-то?

Иван все ему рассказал.

– Да… – услышав рассказ Ивана, задумался, – дела. И что делать-то хочешь? – спросил Роман.

– Что, что? – рассерженно ответил княжич. – Если бы знал, тя бы не звал.

– Слушай, Иван, а что, если ты женишься на этой кривоногой, а на стороне найдешь другую… прямоногую. А?

– Ты что! – рявкнул княжич. – У нас это не в роду. Ни прапрадед мой, ни Димитрий Донской, ни дед Василий Темный, ни отец, никто этим не занимался. И я не хочу!

– Но у твоего прадеда и деда княжны в сердце были. А у тя в сердце никого нет.

– Нет? А ты откуда знаешь?