Юрий Торубаров – Государь Иван Третий (страница 29)

От этих слов сына князь засиял.

– Молодец! Я дам те сотню своих людей, чтоб берегли тя дорогой.

Иван Младой прибыл к Щене и Морозу, когда те подошли к Хлынову. Войска только начали размещаться. По случаю прибытия Ивана Ивановича воеводы устроили небольшое пиршество. Вначале попарили его с дороги, потом пригласили к столу. Иван лишь прикоснулся к крепкой браге. Но поел он знатно и попросился с дороги на боковую. Воеводы проводили его до избенки, где жили старик со старухой. Он по-родственному их обнял, чем вызвал у них слезы радости. Они постелили ему на печи, сказав, что с дороги надо прогреть свои косточки.

– Ни одна хвороба к те, князь, не пристанет, – сказала бабка, подставляя скамью.

Иван не стал церемониться и полез наверх. Ему никогда не приходилось спать на печи. А утром сказал, что ему очень понравилось там спать. Покормили его крестьянской едой: пареной репой, поджаренной тыквой, вяленым мясом да свежим молоком с пахучим хлебом и медом. Иван был доволен от души. Он отвалил им десять рублей, но старые люди, встав на колени, умоляли юного князя взять деньги. Долго с ними говорить не пришлось. Прибежал, запыхавшись, Мороз:

– Вятичи прислали знатных людей. Пошли, князь! С ними те решать!

Их было несколько человек. Увидев вошедшего молодого паренька, которого сопровождали воеводы, они сразу поняли, кто это. Упав перед ним на колени, они стали бить челом и просить, чтобы их рати не воевали земли вятские:

– Мы великому князю челом бьем, покоряемся его воле, дань дадим и службу сослужим.

После их слов воеводы посмотрели на молодого князя: «Что он ответит, как покажет себя?» Он же отвечал:

– Целуйте крест великому князю от мала до велика, а изменников и крамольников выдайте головами, – и посмотрел на Щеню.

Тот назвал фамилии:

– Иван Аникиев, Пахом Лазарев, Палк Богодайщиков.

Бояре переглянулись меж собой и посмотрели на старого Елоня. Тот привстал, поклонился Ивану:

– Дай нам, князь, сроку до завтра. Мы это слово скажем всей земле Вятской.

– Хорошо! – ответил Иван. – Мы до завтра подождем. Но… не дольше. Ступайте.

Они, поклонившись, потянулись за Елонем.

Но назавтра попросили еще один день. Щеня было заартачился:

– Зачем ждать? Они, видать, от татар помощи ждут. А мы тут…

– А ты, – Иван посмотрел на Щеня, – следаков пошли.

– Да послал я, – нехотя ответил тот. – Пока… молчат.

Прибывший от вятичей посланец попросил еще подождать – до завтра. Но получил отказ.

Щеня, не дожидаясь, когда появится Иван Младой, приказал готовиться к приступу. На высокое место вытащили пушки, вырубая лес для их разворота. Начали запасаться смолой и берестой. Иван, немного замешкавшись со стариками, увидел, как разворачивается подготовка к штурму, хлопнул дружески Щеню по плечу.

– Молодец, воевода!

Суровое лицо воина слегка просветлело.

– Как расставите пушки, разом и громыхните, – сказал Иван.

Щеня довольно закивал головой. И они громыхнули.

В городе тотчас поднялась паника. А через некоторое время ворота распахнулись, и в окружении толпы вятичей изменников привели связанными. Их тут же бросили на телеги и повезли в Москву. А вступивший в Вятку Иван с воеводами взялись наводить порядок. Почти всех именитых и их чад посадили на повозки и отправили по городам Московии. Купцов отправили в Дмитров. Многим дали земли, чтобы хозяйничали, приносили пользу.

Прибывших в Москву троих изменников Иван Васильевич велел бить кнутом, а потом казнить. Для устрашения других. Пусть знают предатели, что пощады им не будет. Действиями Ивана Младого великий князь остался доволен. Он понял, что княжество попадет в надежные руки. Когда сын вышел от отца, глядя на дверь, которую тот только что закрыл за собой, подумал: «А ведь острый глаз у Казимира! Сразу понял Ивана. Не я, грешный. Надо было чужому увидеть».

Глава 16

А Рим начал волноваться. Долгожданное сообщение из Москвы все не поступало. Виссарион нервничал больше всех. Он боялся попасть на глаза папы, однако встречи избежать не удалось.

– Что-то ты давненько у меня не был, – произнес папа тихим и, как показалось Виссариону, вкрадчивым тоном.

И это «ты» – ехидное, злое.

– Ваше святейшество, сердце рвется к вам, а дела… держат.

– Понимаю. Обсудим вместе.

Виссарион осторожно подошел к столу и остановился.

– Садитесь! – велел папа.

Виссарион послушно опустился в кресло.

– Мы слышали, что король Польши, наш верный союзник Казимир, скончался. Да упокой Господи душу его.

– Верный союзник? – усмехнулся кардинал. – А почему он, да примет Господь с миром его душу, вместе с ханом Ахматом не покончил с этой треклятой Московией? Этот безбожник попытался…

– Я все знаю, – сказал папа, – только мне непонятно, почему молчит наш, как его…

– Фрязин, – подсказал Виссарион, поняв, кого хотел назвать папа.

– Да, Фрязин.

– Не знаю, ваше святейшество. Я получил сообщение, что свадьбе Софьи и князя Ивана ничто не мешает. Но князя Ивана еще нужно навести на мысль о сватовстве. Это трудно сделать быстро.

– Да, я это слышал. Но прошло достаточно много времени… – Папа поднялся, взял лейку и стал поливать цветы.

– Я и сам не понимаю, из-за чего такая долгая задержка, – сказал Виссарион.

А тем временем великий князь вел разговор с дьяком из Посольского приказа, который, на удивление Ивана Васильевича, принес ответ от Фридриха Третьего Габсбурга. Его послание надо было видеть! Это был шикарный лист пергамента с огромной гербовой печатью, весь расцвеченный. Залюбуешься, глядя на одни только буквы.

– Кликни-ка нашего писарчука, – кивнул он дьяку.

Тот выскочил в открытую дверь. Вскоре вернулся с человеком средних лет. Князь поманил его пальцем.

– Глянь-ка, – сказал он. – Вот так равняйся в титулах, формах и внешнем виде грамот. А теперь прочти, – повелел князь дьяку.

И тот начал, слегка отстранив бумагу:

– Царю Московии Ивану Васильевичу…

– Подожди, подожди, – перебил князь, – как там? Прочти-ка снова.

– Царю Московии Ивану Васильевичу…

– Царю! – опять многозначительно перебил князь.

– Да, государь, – вторит дьяк, – писано «царю»…

В письме Фридрих предлагал дружбу и предлагал прислать своего посла. Насчет невесты писал, что у него нет дочери на выданье, но он посмотрит, у кого из его вельмож…

– Вельмож, – вновь перебил князь, – а кто это?

– Думаю, государь, что это как наш князь аль боярин.

– А, – произнес князь, – пусть посмотрит. Как думаешь, Ивану сказать аль нет?

Князь посмотрел на дьяка. По лицу того видно, что он очень доволен – князь обращается к нему за советом. И в то же время в его сознание вкралось сомнение: «А как на это посмотрит сам Иван? Вот задача».

– Ты что задумался? – недовольно буркнул князь.

– Вот думаю, государь, когда надо говорить. Сейчас сказать – пообвыкнется, смиреннее будет, – проговорил дьяк, втянув голову в плечи.

– Смиреннее? Что ты говоришь! Мня спрашивали? Еще дитя был, а уже женили. Не о сем думать надо, коль князем родился. А о той землице, которую те Господь послал. Так со старины у нас идет.

Дьяк поднял голову, проговорил:

– Все когда-то меняется. Вот ведь ты, государь, был великим князем, а сейчас царем именуют. И кто? Сам император!