Юрий Тарасов – Високосный год (страница 15)

Терзаемый этими мыслями, он дошёл до своего дома. На улице уже стемнело. Холодный влажный ветер впивался иголками в лицо, в руки и в шею. Несмотря на отсутствие снега в январе, зима не становилась теплее. Скорее, она была серой, нагоняющей какую-то неподъёмную, гнетущую тоску. Он снова подумал о маме.

Поднявшись в квартиру, Алексей открыл бутылку и залпом выпил треть от её объёма. Виски был отвратителен. Но более отвратительной казалась сейчас ему его собственная жизнь. В комнате тускло горела единственная лампочка. Сквозь грязные окна, выходившие во двор, в квартиру проникала чёрная мгла. Лёша сел за стол.

— Денег больше брать неоткуда. Ни за жильё, ни за айфон, ни моему потенциальному убийце, — он посмотрел на стену. На стене в рамке висела фотография: он счастливый в обнимку с Афиной на фоне турецкого отеля.

— Какой же я дурак… Тридцать лет, а кроме кредитов, ничего и нет.

Он снова отпил из бутылки. Сильно захмелев, Лёша встал и подошёл к окну. Высота пугала его с детства. Какой-то врождённый неосознанный страх. На подоконнике у окна стояла хозяйская деревянная икона с изображением Иисуса. Когда-то он нашёл её в шкафу и решил поставить на видное место. С раннего детства он испытывал какие-то тёплые чувства к Христу, непонятно откуда взявшиеся. Забравшись на подоконник, он горестно ухмыльнулся:

— И ты мне не поможешь. Недаром тринадцатый этаж, — в этот миг в его голове промелькнула очень странная мысль — «неужели опять?», но он тут же её забыл, ведь перед ним раскрылась зияющая своей чёрной пастью бездна.

— Ну, и к чёрту! — с этими словами он распахнул окно, чтобы навсегда шагнуть вниз, но неожиданно в комнате погасла единственная лампочка и чей-то голос из темноты задорно произнёс:

— Ты куда, малахольный? Для этого необязательно прыгать из окна.

И в следующее мгновение какой-то неведомой силой окно резко закрылось, а Лёша был сброшен на пол…

Глава 18. По заслугам

Примерно в то же время в камере номер 302б, что уютно расположилась в московском СИЗО номер N, вели непринуждённую беседу джентльмены удачи. Однако в этот вечер удача навсегда покинула одного из них.

— Шнобель, а ты как так с наркотой-то спалился? Всё ж не зелёный пацан, не первоход какой, а так глупо на нары залетел, — сидя за общим столом, где были расставлены кружки с крепким чифирём, обращался к Шнобелю сокамерник по прозвищу Молдаван. Сокамерник этот был под два метра ростом, с очень крепкой, развитой мускулатурой и наколотым на всю его безразмерную спину распятием. На груди же его застыл в грозном оскале зелёный тигр. В общем, криминальный богатырь. В критических ситуациях Молдавану необязательно было говорить. Зачастую достаточно было, чтобы он просто встал во весь рост и посмотрел на собеседника в упор. Как правило, сверху вниз. И в тот же момент все претензии и недопонимания исчезали. Молдаван был ближайшим соратником Червонца. Всего за столом сидело пятеро обитателей камерного пространства.

— Как говаривала моя бабка, «и на старуху бывает проруха», — попытался отшутиться Шнобель, обнажив свои чёрные зубы.

— Слушай, но ты же сам не торчишь, зачем тебе порошок нужен был? — спокойно продолжал Молдаван.

— А чё это ты такой любопытный? — напрягся Шнобель.

— Да интерес у меня есть свой. Хотел с тобой по делу общему перетереть. Ты же за точкой с кредитами присматриваешь, значит, есть какой-то стабильный доход. И значит, мараться с наркотой для сбыта тебе как-то не с руки — всё ж имеешь более «спокойные» бабки. Сам говоришь, не употребляешь тяжёлых. Выходит, какая-то непонятная постанова: человек бывалый, при вольном деле, а сам себя подставляет. Странно как-то? Что сам думаешь? — и он повернулся к Шнобелю, сидящему по правую руку от него. Тот немного заёрзал на табуретке.

— Да вот, взял для себя разок. Думаю, раз уж жизнь налаживается, можно и кайфануть по-взрослому. Да не успел, как видишь. Мусора не дремлют, в натуре, — и он громко и нервно заржал.

Червонец сидел во главе стола спиной к окошку и читал какую-то книгу, изредка поднимая глаза, на которых поблёскивали очки.

— Да чё-то не сходится, браток, — нахмурил брови Молдаван.

— Чё там у тебя не сходится? Ты, может, слова мои под сомнение ставишь? Ты сам-то кто, в натуре? Ты мне чё-то предъявить хочешь? — было видно, как Шнобель сильно занервничал и попытался пойти в наступление.

— Да не, браток, ты не кипишуй. Тут просто тема такая: ты, когда сегодня к следователю Егорьеву ходил, мы тут кубаторили, как бы тебе помочь и дальше бабки получать с кредитного киоска. Кстати, чё там, следак этот, какие он тебе перспективы нарисовал на ближайшие восемь лет? — и серьёзный до этого Молдаван впервые улыбнулся.

— Да всё в ёлочку, адвокат поможет, — сухо ответил Шнобель.

Червонец положил книгу на стол, опустил очки на кончик носа и поверх них пристально взглянул на Шнобеля:

— Так не было сегодня следователя Егорьева.

Шнобель поднял свои удивлённые брови на максимально возможную высоту. Лоб его резко покрылся испариной:

— Да ты чего, Червонец? Я ж те говорю, в натуре…

— Да ты по ходу не только мне говоришь, а ещё и тем, кому ходишь постукивать, — сказал Червонец, и в ту же секунду Молдаван крепко схватил Шнобеля так, что тот не мог пошевелиться. Червонец продолжил:

— Мне даже неинтересно, какие ты им там песни поёшь и кому именно докладываешь — хоть тому же Егорьеву. Ты лучше вот что скажи: помнишь девочку такую — Лизу, лет семнадцати от роду?

Шнобель изо всех сил попытался вырваться или закричать, но стальная хватка самбиста Молдавана, закалённая и не в таких передрягах, была нерушима. В следующее мгновение сокамерник, сидевший с края стола, подбежал к металлической двери и закрыл собой дверное окошко с глазком, а Молдаван совместно с третьим заключённым проворно скрутили Шнобеля, вставив ему в рот кляп из тряпки. Затем, резко сдернув простынь с его шконки, обмотали её вокруг шеи. И уже через минуту ноги Вениамина Викторовича Ноздрёва перестали биться в предсмертных судорогах. После этого один конец простыни привязали к решётке на единственном окошке, а второй конец — петлей вокруг шеи. Подтянули труп повыше, зафиксировали и вслух предположили, что, похоже, это самоубийство.

Вот так, мой читатель, могут закончиться жизненные будни, если ты для себя выбираешь соответствующую стезю.

Глава 19. Знакомство

Упавший на пол Алексей успел заметить, как самопроизвольно захлопнулось окно.

— Неужели, так быстро? — он испуганно провёл глазами по тёмной комнате. — Я умер? Это ад?

— Ад — это твоя жизнь, которую ты вокруг себя создал, — продолжал голос невидимки.

В следующее мгновение в комнату вернулся свет, но совсем не такой, каким он был всегда. Скорее, это был полумрак. Из ниоткуда возникли свечи, стоящие в искусно выполненных канделябрах. На потолке и стенах причудливо играли тени, создаваемые многочисленными огнями свечей. Обстановка в комнате сразу стала таинственной и при этом спокойной. Резко протрезвевший Алексей обнаружил сидящего за столом мужчину:

— Андрей, Богослов, — представился темноволосый, с редкой сединой, незнакомец.

— «Бого»… кто? — ничего непонимающий Лёша сидел на полу и беспомощно хлопал глазами.

— Богослов. Ты же к чёрту собирался? Так для этого не помешало бы и слово Божие познать. Язык-то у них один, поди. Взгляды разные, а язык один.

Алексей нервно заёрзал на полу, пытаясь понять, что ему делать в этой странной ситуации.

— Да ты не суетись. Суета отбирает всё внимание, и ты становишься размазанным, растёкшимся. В итоге ты нигде конкретно не находишься: ни в прошлом, ни в будущем, и, что самое печальное, не в настоящем, — Андрей взял в руки бутылку с дешёвым виски. — Пожалуй, дружок, можно было и в окно не прыгать с такими напитками. Допил бы её до конца, и встреча с названным тобой адресатом была бы тебе обеспечена, — он ухмыльнулся.

— Я не знаю, что вам нужно, но это какая-то чертовщина, — Алёша медленно подвинулся спиной к стене. — А-а-а… Кажется, я понял. Вы за деньгами, вместо этого страшного кривоносого. Так вот, что я вам скажу: можете меня убить, но больше я вам ничего не отдам! Да мне и нечего…

— Успокойся, малахольный. Гражданин с кривым носом, терзавший твой и без того пустой кошелёк, сегодня благополучно был отправлен на тот свет. Так что денег ты больше не должен.

— Как это? — Алексей не понимал, радоваться этой новости или его сейчас ждёт та же участь. С другой стороны, убиться ему не дали, а значит… Значит, всё совершенно перепуталось в его голове.

— А вот так это. Натурально, простынёю, аккурат вокруг шеи. Кажется, ещё и пару позвонков ему сломали в шейном отделе. Душегубы, одним словом.

— А вы… как же об этом знаете? — насторожённо спросил Лёша.

— Так я и похлопотал за тебя, малахольный. Ну, да это и не главное. Главное, что я — это твой счастливый билет! Так что, садись за стол, поговорим, ибо тебя ждёт ускоренная программа по спасению твоей жизни, — только сейчас Алексей заметил, как на столе возникла пыльная бутылка, туго закупоренная пробкой, а рядом два красивых резных кубка, выполненные с чрезвычайным мастерством. Лёша с опаской уселся напротив незнакомца. Судя по внешнему виду, бутылка была наполнена красным вином, почему-то уже частично отпитым. Андрей, словно прочитав его мысли, объяснил: