Юрий Тарасов – Високосный год (страница 14)

Генеральный продюсер сузил свои глаза в злобной гримасе и сквозь зубы прорычал:

— Ну, теперь ты у меня в переходах цветочки будешь продавать, неудачник! Пшёл вон! И никакого тебе выходного пособия! Ты посмотри на него, учить он меня вздумал, как деньги зарабатывать.

— Вот именно: зарабатывание денег — это всё, чем вы здесь занимаетесь. И неважно, какие последствия будут у слушателя от такого вашего зарабатывания, — нахмурив брови, еле слышно произнёс Алексей.

— Ах, ты ещё и огрызаешься? Идеалист чёртов! Что ж, жизнь тебя сама всему научит, щенок. И, кстати, передавай привет своей подруге. Как там её, Арина, Алина… А, Афина! Вот уж где действительно рвение на Олимп! Недаром, что Афина, — и он зло ухмыльнулся, как бы что-то вспоминая.

Алексей это заметил и возмущённо спросил:

— А с какой это стати ей нужны ваши приветы?

— Ну, приветы, может, и не нужны, а вот услугами моими она с удовольствием воспользовалась. Как и я её, — и он снова злобно рассмеялся.

— Я не понимаю, на что это вы намекаете?

— Да всё ты понимаешь, неудачник. Или ты считаешь, что её бездарную песню включили в наш сборник по причине её выдающегося таланта? Нет, талантом она, несомненно, обладает и даже не одним, — он продолжал злорадствовать, с наслаждением наблюдая за Алексеем.

— Но все её таланты из другой области и к музыке ровным счётом не имеют никакого отношения! Или ты в чужом глазу соринку видишь, а в своём бревна не замечаешь? Лепишь мне тут истории про истинное творчество, а что у тебя под носом творится, не понимаешь?

— Нет, всё это неправда. Для записи своей песни она брала кредит, а песня попала в сборник благодаря онлайн-голосованию!

— Да-да, именно кредит и онлайн-голосование… Я хорошо помню, как на этом самом столе «оформлял» ей этот самый кредит и устраивал голосование. Раза три, между прочим, оформлял: два раза на столе, один раз под столом, — и Анатолий, похлопав ладонью по дубовому столу, громко расхохотался. Просмеявшись, он победно продолжил:

— Так что, да, я зарабатываю деньги! И поэтому имею и возможности, и людей! А ты со своими «высокими» идеалами — полный ноль. Так что, проваливай. Выход сам знаешь где.

Униженный и разбитый, Алексей вышел из здания продюсерского центра на улицу. Холодный январский ветер недружелюбно разметал его волосы и врезался в горячий от возбуждения лоб. Он чувствовал себя беспомощным. На нём висел кредит за подаренный Афине айфон, кредит за путёвку на турецкое побережье (где он тоже был с Афиной) и аренда съёмной квартиры. Он не решался взять трубку и набрать ей, ибо понимал, что сейчас уловит любую фальшь в её голосе. И очень этого боялся. Да чего уж там, он чувствовал, что всё услышанное — правда. И это его вина, ведь он сам закрывал глаза и отмахивался от очевидных вещей, связанных со своей подругой. Ведь так гораздо спокойнее жить. Воистину, чего глаз не видит, о том сердце не болит…

Но, дорогой мой читатель, рано или поздно каждому придётся открыть глаза и узреть истинное положение дел в своей жизни. И лучше сделать это добровольно, заблаговременно, самостоятельно, чем ждать, когда жизнь сама ткнёт тебя носом. Ибо сделает она это жёстко и безапелляционно. И непременно, этот путь будет пройден в одиночестве. Тут уж волей-неволей придётся делать выбор: либо, приняв ситуацию, всё осознать и, не лукавя перед собой, начать двигаться согласно голосу души. Либо утонуть в обидах, терзаниях, жалости к себе и сгинуть к чёртовой матери под звуки мирской суеты.

Пройдя один квартал, он всё-таки решился и набрал номер Афины.

— Алекс, привет! У тебя что-то срочное? Мы просто с девчонками на фотосессии сейчас, — по голосу стало понятно, что в фотосессию также включалась и «фотовыпивка».

— А где ты, Афина?

— Кажется, мы в Москва-сити, а что случилось? — на заднем фоне звонко хохотали другие «фотомодели» и играла танцевальная музыка.

— Я хочу поговорить с тобой. Давай, я сейчас приеду?

— Ой, нет, Лёш. У нас работа в самом разгаре.

— Ты сегодня приедешь? — всё менее уверенно спрашивал он.

— Слушай, у нас же потом закрытый показ в клубе… Наверное, уже не успею сегодня.

Алексей понимал, что, если прямо сейчас не спросит, то до следующей встречи с ней не найдёт себе места:

— Скажи, а тебе помогал с песней мой начальник? — после этого вопроса на том конце провода возникла неловкая пауза.

— М-м-м, а почему ты спрашиваешь?

И тут в его поникшую голову пришла какая-то нелепая идея, которой он сразу же и воспользовался:

— Он меня уволил. Сказал, что хочет быть с тобой, а я буду помехой. Вот я и не могу понять, с чего бы это? — таких кульбитов его мозг ещё не выдавал, но дело сделано. Он застыл в ожидании. Но в ожидании худшего. А, как правило, худшие ожидания всегда сбываются.

— Толя? Серьёзно? Он так сказал? Да тихо, девочки! — стало слышно, как она взволновалась.

«Толя», значит». Лёша поморщился, представляя дубовой стол своего бывшего начальника.

— Понимаешь, Алекс… Ты же знаешь, что я мечтаю стать известной певицей или актрисой, а Толя… кхе, Анатолий Яковлевич, может мне в этом помочь. А с тобой нам всё равно не по пути. У нас даже разные взгляды на музыку. Без обид?

«Без обид?» — отдалось долгим эхом в его голове. Лёша отключил трубку и, кажется, заплакал от всей этой безысходности. «Мамочка, почему я не могу тебе позвонить?» — эта мысль окончательно его расклеила.

Пройдя ещё несколько кварталов, он зашёл в магазин, где взял бутылку дешёвого виски и направился в сторону своей съёмной квартиры.

По пути к дому он всё пытался понять, где на жизненном пути свернул не туда… Оказалось — везде. Чего уж там, даже кредит, взятый им на путёвку в Турцию, был откровенным провалом! В продюсерском центре, где он трудился до сегодняшнего дня, зарплата была не совсем официальная, поэтому кредит в обычном банке ему не давали. Но накачанные губы Афины и познавший все виды приседаний зад, вынуждали действовать более решительно! И тогда Алёша подался в киоск с быстрыми деньгами. Где моментально получил требуемую сумму под космический процент. Турция была прекрасна, спортзалозависимый зад Афины от солнечных лучей стал ещё краше, а Стамбул и вовсе покорил молодого, подающего надежды продюсера. Он даже посетил знаменитый собор Айя-София, где восторгался масштабами и архитектурой древнего Рима. Правда, в соборе он был без Афины, так как она предпочла остаться под кондиционером в номере.

Спустя некоторое время по возвращению из Турции Леша понял, что ему катастрофически не хватает денег. Тех редких артистов, которых он предлагал генеральному продюсеру Анатолию, как правило, не принимали к продвижению и, таким образом, никакой процент с прибыли он не получал. Но кредитный процент был стабилен и требователен. И однажды он материализовался в виде нелицеприятного гражданина, поджидавшего Алексея в тёмном переулке неподалёку от дома.

— Здравствуй, Алёшенька, — голос прозвучал зловеще и совсем не по-сказочному.

— Здравствуйте, — насторожённо ответил Алексей.

— Что ж ты, мил человек, денежки взял, а отдавать не торопишьси? — свет уличного фонаря немного подсветил пугающего гражданина. Это был худой, с кривым носом, короткими редкими волосами тип в кожаной куртке, надетой на спортивный костюм. На руках виднелись старые наколки.

— Если вы из киоска с быстрыми деньгами, то я всё отдаю вовремя, только сейчас первый месяц немного не успел. Но я справлюсь, это только один раз так вышло, — сказал он, оправдываясь. Ему хотелось поскорее закончить это неприятное общение.

— Ну, один раз-то не страшно. Конечно, справишьси. Мы ж не звери какие, ей-богу, — и незнакомец улыбнулся той улыбкой, от которой обычно всё холодеет, при этом обнажив свои чёрные, гнилые зубы.

— Ты вот что, Алёшенька, через недельку я тебя здесь же встречу, и ты мне проценты-то и вернёшь? Ага?

— Вы меня простите, но через неделю ещё рано и потом, деньги я отношу в тот киоск, где их взял, — Лёша старался казаться спокойным, но опытный взгляд пугающего гражданина чётко определил, что самообладание полностью покинуло Алексея. Неожиданно в руке незнакомца сверкнул нож, который в следующее мгновение оказался у горла Алексея, а другой рукой он схватил его за нижнюю челюсть.

— Слушай сюда, клоун. Киоск, где ты брал бабки, — мой. Процент назначаю я. Сроки — тоже. Пойдёшь к ментам — однажды не дойдёшь до дома. У меня кругом есть товарищи. Всосал, дятел? Не будет денег, мы для начала твою губастую бабу используем. Усёк? — и вдруг он сильно ударил Алексея прямо в солнечное сплетение, от чего тот согнулся и на какое-то время перестал дышать.

— Ну всё, ну всё, не серчай, мил человек. Через недельку свидимся, — незнакомец растворился в темноте, и напуганный Лёша побежал домой.

Конечно, он не пошёл в полицию. Скорее, убедился в том, что 90-е в России — это не какое-то абстрактное время. Это конкретные люди вне времени и рода деятельности. Схватить нож в тёмном переулке очень легко, и какая после этого убиенному разница — поймают убийцу или нет? А ходить рядом с тобой круглые сутки полиция не будет. Поэтому через неделю Алексей нашёл деньги и отдал их вымогателю.

Но, как тебе известно, мой мудрый читатель, корову будут доить до тех пор, пока она даёт молоко. Вот Лёша и стал этой коровой.