Юрий Тарарев – Звездный бруствер. Книга 12. Бойцы времени (страница 2)

Но атака не прекращалась, удары следовали один за другим, не давая опомниться, не давая вздохнуть. Магия Аэра — та, что текла в венах Леи, та, что была частью её самой, — ударила по Кровавому Зубу с такой силой, что скала, не выдержав, начала складываться внутрь себя, как карточный домик. Она рушилась не наружу — она рушилась внутрь, хороня под своими обломками всё, что находилось внутри. Цитадель Теней, сердце Оскита, место, где Кыштыны веками вершили свои тёмные ритуалы, где стоял главный алтарь, где хранились древнейшие артефакты, — всё это погрузилось в каменную тьму. Вместе с высшими магами, которые собрались там на совет. Вместе с теми, кто мог бы остановить Лузвула. Вместе с теми, кто мог бы покарать его за предательство.

Гора, именуемая Кровавым Зубом, перестала существовать. На её месте теперь возвышалась груда обломков, из-под которых, сквозь тонны камня, всё ещё поднимались сполохи магии З'кыр — последние отголоски того, что когда-то было сердцем Кыштынской империи.

Признаться, Лея не планировала разрушать центральный алтарь Кыштынов, просто так сложились обстоятельства. Ей повезло разрушить, Лузвулу повезло ещё больше — он избавился от проблем. Прошлое похоронено в толще коры планеты. Но действо продолжалось….

Лузвул, лежавший на камнях в полукилометре от эпицентра удара, с трудом поднял голову. Кровь текла из рассечённой брови, заливая глаз и мешая смотреть. В ушах звенело, перед глазами всё плыло. Но он видел. Видел, как рушится гора. Видел, как гибнут те, кто ещё минуту назад были хозяевами этого мира. И в этом хаосе, в этом грохоте падающих камней, в этом визге умирающей магии, он услышал голос. Тонкий, далёкий, но отчётливый, как удар колокола.

— Лузвул. Ты свой выбор сделал. Теперь доводи дело до конца. Цитадель пала. Алтарь разрушен. Высшие маги мертвы. Дорога к власти свободна.

Голос Леи, пробившийся сквозь пространство, звучал в голове архимага, и в этом голосе не было ни угрозы, ни приказа, а только совет к действию. Ответить он не мог, но подумал.

— Я уже думал, конец, царица, ты разрушишь мой мир. Оказалось, ты всего лишь выполнила условия договора… Да, что выполнила, — поправился он, — перевыполнила. Никто не заподозрит, что такой удар — всего лишь инсценировка.

Лузвул медленно поднялся на ноги. Вокруг него, израненные, оглушённые, но живые, поднимались его маги. Урфул, держась за разбитую руку, смотрел на руины Кровавого Зуба, и в его глазах светилось нечто похожее на благоговение.

— Теперь власть моя, — тихо прошептал Лузвул, и эти слова, произнесённые почти шёпотом, прозвучали как приговор старому миру. — Отныне и навсегда.

И в этот самый момент, когда обломки горы Кровавый Зуб всё ещё осыпались с глухим, сокрушительным грохотом, до Лузвула донёсся ментальный импульс.

Он пришёл из глубины, там, где тонны камня погребли под собой то, что тысячелетия было сердцем Кыштынской империи. Импульс слабый, прерывистый, искажённый помехами умирающей магии, но Лузвул узнал его сразу. Лирасса — высшая жрица, хранительница рун. Та, чья воля держала алтарь в те дни, когда даже великие маги отступали перед хаосом.

Часть Цитадели Теней в недрах горы сохранилась чудом. Важно было то, что там, под толщей камня, Лузвул почувствовал энергию жизни двоих — Лирассы и Талерика — отмеченного даром предвидения. Это он предрёк падение первого алтаря триста лет назад. Тогда его сочли безумцем.

Голос Лирассы возник прямо в его сознании — сухой, надтреснутый, искажённый статикой умирающих чар. Высшая жрица вплетала свои мысли в саму вибрацию скалы.

— Лузвул…, чувствую тебя. И магов круга принцессы Шерр. Чувствую чужую…, мощную…, положительную энергию. — Она сделала паузу. — Что случилось? Нужно принимать решение. Алтарь еле действует. Но пока действует. Нас осталось всего двое. Видимо, мы здесь останемся навсегда.

Она замолчала. И в этой тишине, среди падающих камней и умирающей магии, Лузвул услышал то, что не было сказано вслух. Просьбу о том, чтобы их смерть, которая уже стояла на пороге, не была напрасной.

— Хотелось бы уйти в вечность с чувством выполненного долга, — продолжила Лирасса. — Говори, Лузвул. Говори…

Лузвул стоял, пошатываясь, приходя в себя. Кровь заливала глаз, но он не вытирал её. Он смотрел туда, где под обломками Кровавого Зуба, в уцелевшем осколке Цитадели, два жреца ждали его слова. Ждали, чтобы умереть с миром. С надеждой, что их смерть не будет напрасной.

— Ты права, Лирасса, — начал он. — Я вернулся.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.

— В той вселенной, пробудилась сила и магия, которая намного сильнее нашей. Эта сила разметала наши легионы. И решила подчинить себе нашу вселенную вместе с нами.

Он чувствовал, как слова его падают в темноту и доходят до Лирассы, до Талерика.

— Понимая, что нужно спасти цивилизацию, я вернулся. Вернулся, чтобы закрыть разлом и отрезать от нас эту силу. Она рвётся в нашу вселенную.

Лузвул замолчал. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, он ждал ответа. Молчание длилось вечность. А потом она ответила с пониманием.

— Силу удара я почувствовала на себе. Ты поступил правильно. Проводи ритуал, я и Талерик задействуем в последний раз центральный алтарь.

Лузвул закрыл глаза. Внутри него что-то дрогнуло, он испытал облегчение. План работал. Всё остальное не важно, старый мир уходил, на смену ему шёл он, Лузвул….

— Закрываем разлом, — продолжила Лирасса твёрдо. — Затягиваем разлом магией непроницаемости на все времена. Больше нам в той вселенной делать нечего.

Последние слова прозвучали как эпитафия. Цивилизация, которая веками считала себя центром мироздания, поняла, что она — лишь одна из многих. И что настало время уйти.

Лузвул повернулся к своим магам. Они стояли на камнях, израненные, оглушённые, но живые. В их глазах он увидел то, что хотел увидеть, — готовность идти до конца.

— Вы слышали, — сказал он. — Занимайте места. Будем закрывать то, что открыли наши предки.

«Печать вселенной»

Первым делом приступили к объединению кругов магов на поверхности и внутри горы. Маги Лузвула образовали внешний шестиугольник — вокруг того места, где ещё недавно возвышался центр горы. Там, глубоко под поверхностью, архимаги Лирасса и Талерик встали по обе стороны центрального обелиска — главного алтаря Оскита, чёрного, испещрённого древними рунами. Алтарь ещё действовал, напитанный магией З'кыр.

Лузвул шагнул на вершину обломка, возвышавшегося над обоими кругами. Его посох ударил о камень, и от посоха вниз ударила волна З’кыра, соединяя внешний круг с внутренним.

— Мы едины с магами центрального алтаря! — прогремел он. — Берём силу всех, кто лежит там внизу! Живых и павших!

Маги одновременно вонзили посохи в камень. Земля содрогнулась. Между поверхностью и глубиной вспыхнула ослепительная магическая нить З’кыра — живая, пульсирующая, как артерия самого Оскита. Они почувствовали Лирассу и Талерика…, всех павших высших магов. Их тела отдавали силу безмолвно, яростно, как последний крик воинов.

Посохи вспыхнули тёмно-фиолетовым адским пламенем. Скалы под ногами застонали. Из глубины хлынула тяжёлая, густая, как расплавленная ночь, энергия — часть от живых архимагов, часть от павших. Воздух над разломом загустел до состояния кипящей смолы. Чёрные нити чужой силы поднялись из трещин, извиваясь в агонии.

Лузвул воздел свой посох к багровому небу. Кристалл внутри загорелся маслянистым, бездонным чёрным светом — цветом самой бездны Оскита.

— Мы запечатываем! Мы закрываем навсегда! — прогремел он, и голос его разнёсся как гром. — Вселенная принимает добровольную жертву архимагов… и силу павших! Оскит, прими их!

Голоса Лирассы и Талерика, усиленные алтарём, слились с хором магов Лузвула и с безмолвным рёвом павших в один грозный, вибрирующий гул, от которого дрожала сама гора. Энергия текла и сплеталась над разломом в ослепительную паутину древних рун. Каждый знак вспыхивал, как звезда, и вживался в ткань реальности.

Разлом пришёл в движение и начал зарастать. Его рваные края чернели и осыпались, словно обугленная плоть.

Маги на поверхности одновременно опустили посохи. В тот же миг глубоко под землёй Лирасса и Талерик в полную силу активировали алтарь, а тела павших высших магов вспыхнули последним, ослепительным светом, отдавая всё до последней искры.

Из магической связки вырвался чудовищный столб почти жидкой тьмы и ударил прямо в центр зарастающего разлома.

— Исчезай, проход в другую вселенную! — взревел Лузвул, вкладывая в крик всю свою душу. — На все времена! На все миры!

Маги запели гимн славы и силы, поверхность вздрогнула, как будто от землетрясения. Лузвул опустил посох и ментально провозгласил.

— Архимаги Лирасса и Талерик, погибшие маги, Оскит принимает вашу жертву — и добровольную, и невольную! Да будет так!

Воздух взорвался. Реальность вокруг разлома сложилась. Чёрная завеса сгустилась, стала абсолютной, непроницаемой, вечной. Последний луч чужого света мигнул и растворился в вечности.

Когда грохот стих, Лузвул открыл глаза.

Пейзаж вокруг остался прежним, те же изломанные скалы, то же багровое марево вулканов, те же далёкие туманности. Но мир изменился до основания.

Гнетущее давление полностью отступило. Ледяной привкус чуждой положительной магии растворился. Лузвул почувствовал это каждой клеткой тела, каждой каплей крови. Вселенная приобрела целостность. Лузвул медленно опустил посох. Свечение в его глазах угасло.