Юрий Тарарев – Код бога (страница 6)

Вопрос о плате повис под высокими сводами зала, насыщенного мягким свечением голографических проекций и приглушённым гулом вычислительных систем. На несколько секунд наступила тишина, наполненная ожиданием. Советники замерли возле своих терминалов, аналитики прекратили обмен данными, даже дежурные операторы дальней связи невольно отвлеклись от показаний приборов. Внимание каждого присутствующего сосредоточилось на Хранителе.

К’Тар медленно пошевелился. Огромный панцирь, испещрённый древними рунами и знаками власти, едва заметно качнулся. Выгравированные символы, уходившие корнями в эпоху первых поселений Вард’архов, тускло поблёскивали в свете проекционных систем. Массивные когтистые лапы глубже упёрлись в поверхность гранитного возвышения, на котором располагалось место правителя. Камень хранил следы многих поколений Хранителей, и сейчас его шероховатая поверхность словно передавала К’Тару уверенность предков.

Напряжение, ещё недавно сжимавшее его мысли, постепенно рассеивалось. В сознании одна за другой складывались детали происходящего. Исчезновение Вадхи оставалось загадкой. Появление корабля Мриттов рядом с системой вызывало множество вопросов. Угрозы Первой звучали убедительно. Однако между убедительной угрозой и реальной возможностью её исполнить пролегала огромная дистанция. Пока что Империя видела лишь разведывательное присутствие. Ни один сканер не зафиксировал ударных соединений. Ни одна система дальнего обнаружения не сообщала о приближении вторженческих армад. Ни один аналитический центр не располагал сведениями о силах, способных принудить Вард’архов к капитуляции.

Постепенно в сознании Хранителя крепла мысль о том, что И’шшу-Чимая ведёт сложную дипломатическую игру, используя страх неизвестности как оружие давления. Если это действительно так, наступал момент проверить пределы её уверенности. К’Тар медленно поднял тяжёлую чешуйчатую голову и посмотрел прямо на голографическое изображение Первой. Кожа на его длинной шее собралась мелкими складками. Среди Вард’архов подобное движение соответствовало усмешке хищника, заметившего слабость добычи.

— Раз вы стремитесь получить Ормуз, И’шшу-Чимая, то и плата должна соответствовать ценности предмета сделки. Эта система представляет собой один из важнейших регионов нашей цивилизации. Многие поколения Вард’архов вкладывали силы в её развитие, создавали колонии, строили города и транспортные узлы. Вы сами дали понять, что после нашего соглашения пути наших народов окончательно разойдутся. Мы больше не встретимся, не столкнёмся интересами и не окажемся участниками новых переговоров.

Он сделал короткую паузу. По залу прокатилось едва уловимое напряжение.

На голограмме пришли в движение многочисленные сегменты тела Первой. Гигантское инсектоидное существо слегка перебирало тонкими конечностями, покрытыми гладким зелёным хитином. Между сегментами тела пробегали вспышки сигналов. Окружающие её приборы ожили ещё сильнее, словно многочисленные вычислительные комплексы отслеживали каждый нюанс разговора. В движениях Первой угадывалось нарастающее нетерпение.

— Так назовите цену, Хранитель.

К’Тар медленно втянул голову глубже под защитный край панциря. Со стороны жест выглядел почти осторожным, хотя многие присутствующие прекрасно знали эту особенность своего правителя. Именно так он обычно поступал перед тем, как произнести нечто особенно неприятное для собеседника.

— Мы готовы передать систему Ормуз в обмен на ядро вашей центральной матрицы управления.

Слова прозвучали спокойно.

По залу прокатилась волна потрясения. Некоторые советники резко подняли головы от терминалов. Панцирь аналитика Ульта едва заметно дрогнул. Командующий флотом застыл в полной неподвижности. К’Тар продолжал смотреть на Первую.

— Кроме того, в качестве гарантии исполнения договорённостей ваша цивилизация передаст под наш временный контроль три столичных мира: Лубез, Бецул и Рютум.

Последнее слово растворилось в наступившей тишине.

Даже мерцание голографических проекторов теперь казалось слишком громким. Требование Хранителя по своему масштабу многократно превосходило первоначальный запрос Мриттов. Оно затрагивало саму основу их государственного устройства и те объекты, вокруг которых строилась вся система власти Первой.

К’Тар сохранял полное спокойствие. Его взгляд оставался неподвижным, а древние руны на панцире мерцали в отблесках проекции И’шшу-Чимаи, ожидая, какой ответ последует на столь необычное встречное предложение.

Проекция Первой на мгновение исказилась, словно через сложнейшую систему связи прошла волна ментального возмущения, настолько сильного, что его отголосок отразился даже на работе голографических проекторов. Множество фасеточных глаз одновременно сузилось, превратившись в ряды тёмных блестящих щелей, а длинное сегментированное тело стремительно вытянулось над переплетением кабелей и управляющих контуров, принимая позу, которую даже представители иной биологии без труда распознали бы как угрозу.

Требование Хранителя затрагивало саму основу государства Кш’и-Мриттов. Ядро центральной матрицы управления являлось сердцем их цивилизации, соединяя в единую систему бесчисленные миры, транспортные магистрали, промышленные комплексы и оборонительные сети, а родовые планеты Лубез, Бецул и Рютум представляли собой гораздо больше, чем просто населённые миры. Вокруг них строилась вся историческая память народа Мриттов, его культура, власть и право Первой говорить от имени своей расы. По сути, К’Тар потребовал именно то, что И’шшу-Чимая не могла передать никому и ни при каких обстоятельствах.

Когда она заговорила, то утратила прежнюю дипломатическую ровность. Система перевода с трудом справлялась с потоком высокочастотных сигналов, в которых сквозило плохо скрываемое раздражение.

— Вы безумны, К’Тар. Это не цена. Это объявление войны.

В зале наступила напряжённая тишина. Свет голограммы отражался на древних рунах, покрывавших панцирь Хранителя, и от этих отблесков резные символы словно оживали, напоминая о тысячелетиях истории Вард’архов. Сам К’Тар сохранял спокойствие. Его длинная шея медленно распрямилась, поднимая тяжёлую голову выше, а взгляд оставался прикованным к изображению Первой с той уверенностью, которая свойственна существам, уже принявшим решение и не испытывающим потребности оправдывать его перед кем-либо.

— Войну начали не мы, И’шшу-Чимая. Ваши разведчики вошли в пределы наших владений, ваши требования сопровождались угрозами, а ваш корабль появился рядом с миром, который исчез при обстоятельствах, пока не поддающихся объяснению. После этого вы потребовали передать вам Ормуз. Если подобные действия считаются дипломатией, то наши представления о дипломатии слишком сильно различаются.

Его голос звучал спокойно, и именно это спокойствие производило на присутствующих наибольшее впечатление. За внешней размеренностью чувствовалась твёрдость существа, которое окончательно определило свою позицию.

К’Тар чуть глубже втянул голову под защитный выступ массивного панциря. Для постороннего наблюдателя этот жест мог показаться случайным движением, однако офицеры штаба прекрасно знали его значение. По внутренним каналам уже активировались протоколы военного времени, открывались защищённые линии связи и запускались механизмы, десятилетиями ожидавшие момента, когда Империи потребуется перейти от переговоров к подготовке обороны.

— Моё предложение вас не устраивает, следовательно, вы не способны заплатить за Ормуз ту цену, которую я считаю справедливой. В таком случае наш разговор теряет смысл. С этого момента любой корабль Мриттов, обнаруженный в пределах контролируемого нами пространства, получает статус враждебной цели и подлежит уничтожению.

Несколько секунд И’шшу-Чимая молчала. Затем её изображение резко подалось вперёд. Голографические проекторы успели передать стремительное движение огромного сегментированного тела, множество конечностей пришло в беспорядочное движение, а раскрытые жвала приблизились настолько, что на мгновение заняли почти всё пространство проекции. Создавалось впечатление, будто Первая пытается прорваться сквозь поток данных и собственными конечностями дотянуться до собеседника. Даже К’Тар невольно дёрнулся от неожиданности. В следующую секунду связь оборвалась.

Голограмма рассыпалась на тысячи световых фрагментов и исчезла, оставив после себя лишь бледное свечение проекционной площадки. В наступившей тишине отчётливо слышался негромкий гул вычислительных комплексов и работа систем жизнеобеспечения, а офицеры штаба продолжали стоять неподвижно, осознавая, что только что стали свидетелями разговора, после которого прежние отношения между двумя цивилизациями окончательно ушли в прошлое.

Хранитель медленно развернулся к собравшимся. Его рудиментарный хвост с силой ударил по каменному полу, и сухой треск прокатился под сводами зала, словно подводя итог завершившимся переговорам. Последние надежды на мирное урегулирование растворились вместе с погасшей проекцией Первой, уступая место суровой определённости, которая всегда приходит вслед за окончательно принятыми решениями.

— Поднять флоты по боевой тревоге. Всем соединениям перейти на военное расписание. Эскадрам дальних рубежей приступить к уничтожению вражеских разведывательных кораблей. Командующим секторами открыть пакеты чрезвычайных распоряжений и начать подготовку оборонительных рубежей.