Юрий Табак – Нескромные смыслы Торы. Потаенные сокровища еврейского фольклора (страница 48)

Доводилось мне читать и о других подвигах наших ближних, о чем спешу вам поведать. Они не всегда отсылают к точным историческим источникам, но невозможно не поверить в их подлинность – они всегда вызывают слезы радости, умиления и гордости за наше чудесное Творение.

Радак в толковании на главу Берешит рассказывает о морской рыбе шабтай (несмотря на схожесть именований, я не верю, что она может быть предательницей! Это другая рыба!). Шабтай не плавает по субботам (вместе с рекой Саббатион, которая по субботам не течет, и с геенной, по субботам не работающей[932]) и отдыхает весь день вблизи от берега или скал[933]. Своей праведностью эта рыба выгодно отличается от своего тезки Шабтая Цви, сбивавшего евреев с путей Божьих.

Хотя всю субботу антисемиты били ее мечами и дротиками, но она не сдвигалась с места вплоть до самого исхода субботы.

Еще видел ссылки на две чудесных истории. Одна повествует[934] о некоем мудреце, узнавшем, что шабтай водится только в Персии. Он туда отправился и обнаружил, как на закате в пятницу шабтай выпрыгивает на сушу. А дальше, подобно своим собратьям-евреям, шабтай героически отстаивала право на Шаббат, претерпевая неслыханные мучения. Хотя всю субботу антисемиты били ее мечами и дротиками, но она не сдвигалась с места вплоть до самого исхода субботы. Еще ссылаются на рассказ[935] мудреца из Измира о рыбе, достигшей высшего уровня святости. Чтобы уподобиться более высокоразвитым кошерным Божьим творениям, она научилась отрыгивать жвачку. Зовут эту рыбку просто – фиш.

Друзья, когда в тихом рыбном ресторанчике мы вкушаем восхитительные кошерные дары морей, давайте никогда не будем забывать славную и героическую историю наших кошерных сестер меньших…

Шофтим

◾ Об уроках семейной психологии от царя Давида

В главе Шофтим перечислены требования к царю Израиля – в том числе что он не должен обзаводиться «множеством жен, дабы не развращалось сердце его» (Дварим 17:17). Вероятно, это требование связано как с опасением вредного влияния жен-язычниц, что сказалось потом на царе Шломо, так и с широко известным общим развращающим влиянием женщины на мужчину, которое невозможно перебороть ничем, даже молитвой.

Однако отцу Шломо, нашему величайшему и лучшему царю Давиду, было свойственно качество, сводившее на нет любые законодательные ограничения – а именно необузданная сексуальная энергия. В этом смысле очень показателен один разговор Давида с Богом[936]. По историческому свидетельству р. Йехуды со ссылкой на р. Раву, Давид пожаловался Богу, что его имя не упоминается в молитве Шмоне-Эсре: «Вот о Боге Авраама, Ицхака и Яакова говорится, а о Боге Давида – нет». Бог на это ответил, что трех праотцев он подверг испытанию, а Давида не испытал. На немедленное предложение Давида испытать и его (Теилим 26:1) Господь ответил, что проверит его на предмет главной слабости – любвеобильности. Вероятно, Бог настолько был уверен в исходе дела, зная Давида, что даже дал ему фору в сравнении с праотцами: тех он заранее не предупреждал о характере испытаний, а Давиду сообщил, что подвергнет его испытанию с замужней женщиной (отношения с которой запрещены). Давид согласился, но Бог в нем не ошибся.

Давид, предполагая, что Бог может испытать его в любую секунду, стал заниматься с женами сексом не ночью, а днем – надеясь, что днем ему удастся устоять перед вожделением. По крайней мере, именно таким изящным и таинственным образом толкуют мудрецы, казалось бы, вполне бытовой стих из Шмуэль Бет 11:2 («Однажды под вечер Давид, встав с постели, прогуливался на кровле царского дома»). И вот так прогуливаясь, Давид увидел пяти- или шестилетнюю красавицу Батшеву[937] со всеми вытекающими последствиями. В итоге Давид, несмотря на все тренинги и успехи личностного роста, не устоял перед вожделением и испытание Господне провалил.

Свой сексуальный напор Давид сохранял до глубочайшей старости. Даже будучи больным, Давид исполнял супружеский долг со всеми восемнадцатью женами (большее количество царю, к сожалению, не полагалось[938]) – именно так трактуют мудрецы слова «омывая ложе мое» в Теилим 6:1: «Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою»[939]. Хотя, надо признать, эта интерпретация внешне более очевидна, чем предыдущая.

Давид, предполагая, что Бог может испытать его в любую секунду, стал заниматься с женами сексом не ночью, а днем – надеясь, что днем ему удастся устоять перед вожделением.

А на закате жизни царя Давида очень любопытная и поучительная история произошла у него с юной девственницей шунамиткой Авишаг[940], которую слуги пригласили, чтобы она согревала мерзнущего старика в холодной постели (с условием «интим не предлагать»). Авишаг свою функцию исправно выполняла (Млахим Алеф 1:1–3). Но как это нередко бывает, со временем юная и практичная Авишаг обнаглела и вознамерилась выйти замуж за престарелого царя путем его соблазнения. Однако тот ей отказал, сославшись на предельное количество жен, которых он уже имеет. А внебрачным сексом, как порядочный мужчина, он не занимался. Но хитрая Авишаг, прекрасно зная, как можно больно уязвить мужчину, ядовито намекнула: Давид, видимо, уже по немощи своей не способен удовлетворить женщину. Дурочка, она не знала наших!..

Давид оскорбился, приказал позвать Батшеву и на глазах наглой Авишаг трахнул Батшеву тринадцать раз подряд. Намек провалился.

Великие уроки Торы. Настоящая мужская сила в сочетании с абсолютной порядочностью и верностью семейным устоям. Нам есть чем гордиться и чему учиться у наших предков.

Ки Теце

Глава Ки Теце насыщена важнейшими законами, и некоторые из них мы разберем. Отметим, глава может оказаться самой длинной во всей этой книге, но терпеливое прочтение ее, надеюсь, будет вознаграждено возросшей духовностью читателя.

◾ Об изголодавшихся

Уже в самом начале главы обсуждается, что делать, если вам понравилась взятая в ходе военных действий пленная женщина, и вы хотите взять ее к себе в дом в качестве жены (Дварим 21:11–12). Обычно для широкой публики эти стихи комментируются таким образом, что лучше в жены иноплеменниц не брать, но если уж очень полюбите… Однако по какой-то таинственной причине обычно не приводится комментарий из Талмуда, что изголодавшемуся солдатику можно удовлетворить свое желание[941], а уже потом приступать к ознакомлению со стихами книги Дварим о дальнейших действиях с пленницей (21:12–14). Оговаривается, что статус женщины – замужняя она или нет – не имеет значения, потому что языческие браки силы не имеют. Однако страсть воина все же подвергается строгим ограничениям. Изнасилование допускается только одной пленницы, но не двух, и изнасилование должно быть однократным. Разрешение на изнасилование приводится не само по себе, а в ходе дискуссии, может ли солдат-священник удовлетворить свою половую страсть, как и простой солдат, – для последнего право на изнасилование не подвергается сомнению. И Маймонид объясняет, что для священника это возможно, пока женщина еще язычница – с обращенной в иудаизм уже другие отношения, требующие выполнения специальных условий[942].

Но возникает естественный вопрос, где воин может осуществить изнасилование – на поле боя или еще где-то. По мнению Маймонида, удовлетворить свое желание надо не на поле боя, а в укромном месте[943]. Причем это вывод делается на основе Дварим 21:12 («Приведи ее в дом свой…»).

Такова реальность войны. Увы, на протяжении многих веков, вплоть до наших дней, изнасилование пленниц или местного населения в ходе военных действий – печальная реальность. Часть мудрецов (хотя не все заостряют на этом вопрос) только ее фиксируют как неизбежность, как дань «дьявольским инстинктам»[944], но все же требуют себя как-то сдерживать.

◾ О смелых вопросах

В главе справедливо указывается на то, что чужие вещи надо отдавать хозяину (Дварим 22:1–3). Но, естественно, вопрос находок вызвал горячее обсуждение у наших мудрецов.

Например, вы нашли цыпленка, что с ним делать? На этот счет в Мошне[945] есть указание: если цыпленок найден на расстоянии менее 22,5 м от вашего курятника – то принадлежит вам. Если цыпленок найден на расстоянии свыше 22,5 м, то он принадлежит тому, кто его нашел. Принадлежность такого цыпленка вам исключается: по словам р. Уквы бар Хамы, птица, способная только прыгать по земле (а цыпленок относится именно к таковым), не может пропрыгать более 22,5 м. Если цыпленок обнаружен между двумя курятниками, то принадлежность цыпленка определяется тем, ближе к какому он найден. Если же цыпленок найден посредине между курятниками, то цена цыпленка делится между ними пополам.

Мудрецы стали дискутировать: а если один курятник больше другого – значит, и вероятность принадлежности цыпленка большему курятнику выше? Но тут вмешался хитроумный р. Ирмейя и задал вопрос: «А если одна лапка цыпленка находилась на расстоянии менее 22,5 м от курятника, а вторая его лапка – на расстоянии больше 22,5 м – каков закон в таком случае?» Ответа бедному Ирмейи не дали, а выгнали из дома учения и продолжили дискуссию. Насчет того, почему его выгнали, мудрецы тоже спорят. Раши полагает, что вопрос был дурацкий, и Ирмейя просто издевался над коллегами-раввинами[946]. А вот тосафисты полагают, что Ирмейя имел наглость подвергнуть сомнению вывод мудреца Мишны насчет невозможности для птицы пропрыгать больше 22,5 м, и потому его выгнали[947].