Юрий Соломин – Возвращение Проклятого (страница 152)

— Опасность? — также тихо спросила она.

— Не знаю, думаю что-то с изнанки, — прошептал он, вглядываясь в чащу.

Ничего. Тогда он расслабился и закрыл глаза, представил, что бредет по изнанке, и что где-то рядом есть его цель, есть то, что он ищет, осталось лишь протянуть руку и взять это.

Виара ни о чем не спрашивала, не мешала ему. Она знала, что ничего по настоящему опасного тут внезапно появиться не должно, охранные символы и патрули свое дело знали, но если демон говорит об изнанке, то в этом случае может измениться все. Та сторона всегда славилась своей непредсказуемостью, а вокруг Валатры было достаточно мест, которые граничили с изнанкой.

Не одеваясь, даже не открывая глаз, он встал и сделал несколько шагов в ту сторону, где заметил аномалию. Виара тихой тенью поднялась за ним, вокруг ладоней и кистей девушки сгустилась энергия, она была готова к драке, готова защищать и себя и демона. Она могла дать мысленный сигнал охране, и тогда, очень скоро тут появится группа быстрого реагирования, но инструкции Магреса запрещали это.

Чародей предусмотрел, что Проклятый может захотеть гулять по лесу, рыскать по окрестностям. В этом случае запрещалось сопровождать его, охранять, следить, вообще взаимодействовать тем или иным образом. Исключением была лишь просьба или приказ самого Михаила. Потому, когда он сегодня попросил ее прогуляться, Виара без раздумий согласилась. А вот согласия на вызов охраны — Проклятый уже не давал, и неважно было по какой причине — не подумал, или не захотел, звать на помощь было нельзя, но чародейка привыкла рассчитывать на себя, потому не особо нервничала, к опасностям ей было не привыкать.

Проклятый продолжал медленно идти в сторону чащи, Виара же осталась на месте. Звери Проклятому не страшны, а если сюда пожаловали гости с изнанки, то, как раз его, они вряд ли тронут. Виара знала, что почти все создания серых территорий игнорируют таких как Михаил.

Сделав еще несколько шагов, он наконец-то увидел это. Нечто напоминало зависший в воздухе, вращающийся куб, точнее несколько кубов соединенных в сложную структуру, названия которой Проклятый не знал. Структура переливалась серыми и белыми цветами и словно пульсировала, Мише даже показалось, что он видит лишь проекцию чего-то такого, что целиком не может существовать в трехмерном мире. Что у этой структуры на самом деле намного больше измерений, чем три, но ни его человеческое сознание, ни Этания, не могу вместить всю конструкцию целиком, потому приходится довольствоваться проекцией.

По мере приближения к конструкции, начинали включаться иные органы чувств. Он услышал гул, словно где-то рядом поселился рой пчел, в воздухе появился новый, незнакомый запах — даже спектр запахов, среди которых выделялся аромат полыни. А потом он понял. Понимание не основывалось на логике или знаниях, оно просто появилось, и сразу показалось единственно верным.

Он открыл глаза и не удивился тому, что продолжил видеть эту конструкцию, с той лишь разницей, что теперь из ее цветов исчезли белые цвета, оставив светло и темно — серые.

Проклятый развернулся и посмотрел на Виару.

— Опасности нет, — самодовольно сказал он, — я нашел врата.

***

— Спасибо за службу, — сказал сухощавый, пожилой, успевший поседеть, но не утративший бульдожьей хватки инквизитор, выслушав доклад Левского.

Тот молча кивнул, и остался стоять, ожидая дальнейших поручений.

Клаус некоторое время смотрел на оперативника, пытаясь понять, что изменилось в его подчиненном? Инквизитору казалось, что теперь Левского окружает какая-то загадка, притягательная тайна, которую обязательно надо разгадать. Но через полминуты он пришел в себя, и сказал.

— Отдыхайте, уверен, что до завтра вы не понадобитесь.

— Благодарю, — кивнул Левский, — я собирался съездить в гости к сестре, они с сыном живут неподалеку.

— Да, конечно — сказал Клаус, и снова подумал, что Левский изменился, и надо бы понять, что с ним, но это может подождать. Сейчас главное не упустить «Учору», потому что, как бы ни засекречивала инквизиция находку, но слишком долго скрывать от магов ее не получится.

Левский вышел во двор и сел за руль служебного «Рено». Серый, неприметный автомобиль, незачем привлекать внимание роскошными авто, инквизиция должна быть незаметна — это один из столбов эффективности.

Он ехал по ночному городу и думал о том, что раньше бы не стал ехать к сестре, хотя иногда и скучал по ней и ее семилетнему сорванцу. Своей семьи у Левского не было, некогда, небезопасно, да и особого желания он тоже не испытывал, но отношения с сестрой не прервал, иногда вот так навещал ее.

Но сегодня Левский не сомневался в том, что надо увидеться с родственниками, тот свет, который они нашли в Гималайских горах, и частью которого стал сам Левский, им необходимо было поделиться с дорогими людьми. Инквизитор не сомневался в этом.

Проезжая мимо заправки, вспомнил, что едет с пустыми руками, и решил исправить это упущение. Сделал небольшой круг и припарковался на пустой стоянке. Сестра ждала его, он позвонил перед выездом, и та, несмотря на позднее время, обрадовалась звонку брата.

На заправке было пусто, перед тем как Левский заглушил двигатель, как раз закончил заправляться и уехал темный «Фольксваген», и кроме сонной кассирши в помещении никого не было.

Он взял упаковку пива, небольшую мягкую панду для племянника и, расплатившись, вернулся в «Рено». Посидел некоторое время, прикидывая, все ли он делает верно? Сестра и племянник — они не сотрудники, он, конечно, не собирается делиться секретной информацией, но тот свет, который загорелся в нем — его не утаишь. Его родственники тоже понесут этот свет, и об этом могут узнать те, кому не следовало. Но затем он понял — тех, кому не следует знать о находке, таких просто не существует. Рано или поздно он накроет всех, а потому, какая разница?

К Матильде он приехал, когда ночь окончательно вступили в права. Майкл спал, но стоило дяде заглянуть в комнату, как видимо мальчик что-то почувствовал, приоткрыл сонные глаза, улыбнулся и сказал:

— Привет, дядя Ро, — он всегда так звал его, дядя Ро.

— Привет, Майк, — тихо ответил дядя, — спи, завтра поболтаем.

Малыш не ответил, он уже снова спал. Левский тихонько прикрыв дверь, вернулся к сестре.

Они просидели почти до утра, пили пиво, болтали. Левский никогда ничего не рассказывал Матильде о работе, а та не спрашивала, и сегодня все было как обычно. Говорила в основном она, о себе, о сыне, о всякой чепухе, которую Левский пропускал мимо ушей.

— Ты изменился, Роб, — сказала она, когда первые лучи рассвета разогнали ночную тьму, — ты словно светишься изнутри, — добавила сестра, — хотела бы я знать, что с тобой произошло?

— Ты права, Мати, — он улыбнулся, — я никогда не говорил о работе, да и сейчас не хочу. Но, именно благодаря ей, я нашел нечто очень важное.

Левский говорил медленно, но Матильда не выказывала никакого нетерпения.

— Настолько важное, — продолжил он, — что вся моя работа, да что там работа, вся прошлая жизнь перестала иметь значение.

— Я никогда и не расспрашивала тебя, — ответила Матильда, — но сейчас я хочу услышать все, — в ее голосе появились новые нотки, и Левский довольно улыбнулся, похоже его свет начал перекидываться на нее, и скоро сестра поймет, по-настоящему поймет, что он нашел в горах, она станет одной из них.

— Ты все поймешь, сестренка, — сказал он, — и ты и Майкл.

Он встал, начал варить кофе. Несмотря на то, что они просидели всю ночь, спать не хотелось ни ему, ни ей, и кофе Левский делал скорее по привычке — каждое утро начинать с него.

Все время, что он делал кофе, Матильда терпеливо ждала, не переспрашивая. Ей было очень интересно, она испытывала нетерпение, но точно знала, что брат все делает правильно, и раз не спешит, то и не стоит его подгонять.

Левский поставил на стол две чашки, сел, сделал глоток и продолжил:

— Словами я не смогу описать все величие нашей находки, но я вижу, что ты уже поняла, что это нечто грандиозное и главное, нужное. Потому начинай собираться, скоро вы с Майклом полетите в Непал, пока как туристы. А в нужное время вас встретят мои люди и приведут куда надо.

— Хорошо, брат, — она широко улыбнулась, — мы будем готовы, скажешь, когда надо вылетать.

— Скажу, Мати — Левский тепло улыбнулся ей, — и это случится очень скоро.

***

В отличии от командира, Фриц не поехал к родным, он давно не общался с семьей, да и жили они на другом конце света. Вместо этого он отправился в бар, пригласив несколько близких друзей, по совместительству коллег.

Они заняли дальний от барной стойки столик, заказали себе виски со льдом. Некоторое время все молчали, и лишь перебрасывались ничего не значащими замечаниями, но по мере лёгкого опьянения, разговор начал менять модальность. Идти в ту область, которая очень интересовала каждого инквизитора, но которую не стоило обсуждать лишний раз, дабы не попасть в неприятности. Но сейчас что-то было иначе, и сидящие за столом не думали о возможных последствиях.

— У меня одного сложилось ощущение, что нас, инквизицию, окончательно сливают? — эти слова принадлежали самому старшему участнику попойки, невысокому и начинающему седеть мужчине, с острыми, колючими глазами.