Юрий Соколов – Своя игра – 7. Между смертью и смертью (страница 4)

Заклинание сработало. Блокировка не сгинула тихо: о ее кончине оповестил громкий хлопок. Бросив Люцу по мыслесвязи пару коротких фраз, я портировал себя и его в лес, в тыл стрелкам. Сам побежал к одному, конь поскакал к другому. Укокошив их, мы тут же вернулись на поляну, причем наши маршруты пересеклись на вражеском маге. У Люцифера на роге шанфрона болтался убитый разбойник, которого конь не смог сразу стряхнуть, и магом пришлось заняться мне. Он успел метнуть в меня файербол, урон от которого поглотили доспехи, загородился огненной стеной, обезопасившей его примерно никак, и упал, разрубленный до пояса.

Бросившиеся следом за нами в заросли и тоже повернувшие назад разбойники как раз поспели к месту схватки, мешая целиться оставшимся в живых стрелкам. Я накинул кокон страданий на главаря и задействовал способность к телекинезу. Опутанный коварной паутиной и безжалостно терзаемый ею неудачник взлетел вверх на пять метров. Я тотчас перестал его поддерживать — много чести будет! Да и кокон снял, чтобы натянуть на второго по силе воина. Ошалевший от боли главарь с визгом и проклятьями грохнулся на землю. Топ-два повторил его участь. Хряпнув обоим дубиной по головам, я взялся за следующего бандита. Люцифер тоже не зевал: избавившись от трупа на роге, украсил его еще одним трупом. На поляне стало просторно, и продолжавшие сидеть в кустах уцелевшие засадные этим воспользовались, однако их стрелы остановил магический щит. Ну а дальше было уже неинтересно. Добивание шайки стало делом тридцати секунд.

Меня не очень удивило отсутствие у нападавших боевых петов. Случается, что и на компанию побольше не придется ни одного: не редкость. Эльвейскую же страсть к няшным зверушкам разбойники не обязаны разделять. Но где их маунты? Вьючные лошади хотя бы? Все в стане? Тогда стан, видимо, недалеко.

Главарь остался жив несмотря на сокрушительный удар. Посмотрел я на него, и меня одолели корыстные мысли. Если расположенный рядом стан служил бандитам постоянным, а не временным, то и бабло они хранили там же.

— Как тебя зовут? — спросил я, когда главарь пришел в себя.

— А это имеет значение? — удивился он.

Я накинул на него кокон. Чтоб не удивлялся, а отвечал по существу. А то еще, чего доброго, остроумничать начнет.

— Се-е-еле-е-ех! — заорал главарь.— Меня зовут Селех!

— А че вопишь-то так? — поморщился я. — Слышу, не глухой. Рассказывай, где ваш стан… Или нет. Ты сам отведешь меня к нему. Отведешь ведь, не откажешь?

Селех было уперся, но убедившись, что я могу держать его в коконе сколько угодно и никуда не спешу, согласился. Кряхтя и постанывая, стянул шлем с разбитой головы, ощупал ее, замарав руки в крови, и стал снимать доспехи. Закончив, с надеждой покосился на свой пояс с эликами возле груды железа.

— Здесь тебе не медсанбат, — сказал я. — Будешь паинькой — обещаю тебя не убивать и оставить в собственности снадобья для поправки здоровья. И достаточно оружия и брони, чтоб ты не чувствовал себя ощипанной индейкой. Но присматривать за тобой мне проще, пока ты беззащитен и полудохлый. Раздоспешивай товарищей. И помни: вздумаешь бежать — стрела тебя догонит. Лук у меня отличный.

Селех выполнил указание. Работа заняла немало времени по причине его слабости. Я наворачивал не доведенное самую малость до готовности, зато ничуть не остывшее еще варево из котелка, осматривал трофеи и выносил вердикт — что беру, что оставляю. Мог бы взять все: во вьюки влезли бы и латы с десяти воинов, и их оружие, и причиндалы мага. Но с моим титулом и снаряжением уже стыдно заявляться к скупщикам с дешевым барахлом. Пока ты беден, подбирай что попадется, хоть потерянные подковы. А разбогател — нечего крохоборничать. Даже кошельки не глядя не бери. Вдруг там ничего нет, кроме медяков, и единственного сильвера в заупокойном кармашке, бережно хранимого на помин души? Не заведешь вовремя привычку к разборчивости — когда-нибудь обязательно опозоришься прилюдно.

Взвалив добычу на Люцифера, я погнал Селеха к стану. То есть он сам пошел туда, а мы за ним. Окруженный засекой лагерь действительно оказался рядом: пришлось сделать меньше двух тысяч шагов. Первое, что бросилось в глаза, — столб поклонения из кедрового комля, грубо отесанного под брус. На трех сторонах не слишком умелый резчик изобразил незнакомых мне демонов и их символы, а на четвертой — Амриот. Так это ты навела на меня банду, красавица? А я Собирателя подозревал! Слишком неслучайным выглядело нападение. Но Собиратель, оказывается, несмотря на свою скотскую сущность, вел себя как истинный джентльмен. И зачем ему вести себя по-другому, когда есть шлюшки для поручений из главной кочегарки Мира Теней? Тебе для организации подлянки не пришлось нарушать правил. Жажда реванша за проигрыш в поединке законна. Конечно, можно ее не утолять, и она заглохнет. Но можно попытаться утолить. Ты попыталась…

Часть пространства внутри засеки была отгорожена забором из жердей. За ним сгрудились вокруг копешки свежей травы три лошади не первой молодости. Я забрал двух. Третья — ладно! — пусть остается Селеху, тем паче что она хромая… По каким-то причинам банда предпочитала орудовать пешей, используя животных только для переброски награбленного скупщикам и доставки продовольствия из обитаемых мест. Недостаточная грузоподъемность кляч компенсировалась вьюками вроде моих. Зато на дорогах эти самые клячи не привлекали внимания. Особенно если погонщик бывал обряжен в старенький да худенький кафтан.

Добычи в стане по совокупной стоимости я взял меньше, чем с убитых. В основном — запасные доспехи и оружие. Но ведь программа посещения не исчерпана. К главному мы еще даже не приступали.

— Колись, где спрятан общак! — обратился я к Селеху. — А лучше просто притащи его сюда. Ты ведь уже понял, что мои средства убеждения непереносимы. И расстаться с капиталами все равно придется. Так расстанься с ними легко, без сожалений!

Разбойник с ненавистью посмотрел на меня и направился к тайнику. Тот находился как раз под копешкой в лошадином загоне. Мне досталось около восьмисот золотых. В самый раз для казны уничтоженной банды, но я не удовлетворился:

— А теперь говори, где твоя личная заначка. Не поверю, что ты ничего не откладывал на старость. Но до старости тебе далеко еще — насобираешь по новой.

— Нет у меня ничего! И не было! — решил уйти в несознанку Селех. Потребовался целый час кокона, чтобы его разговорить. Это меня воодушевило. Значит, заначка богатая. Из-за грошей никто не станет так упираться.

Прекратив экзекуцию, я все же выдал разбойнику элик из его запаса. А то он не дошел бы до приметного камня в полукилометре от стана. Или заступ не донес. Или не смог им орудовать.

— Сундучок оставь себе, — сказал я по завершении раскопок, пополнив свой баланс на три с половиной тысячи желтяков. — Вот, я даже туда монетку на развод кину… И полезай опять в кокон!

— А-а-а-а-а-а!..

— Б-э-э-э-э-э!.. Мошенник! Ты мне очень важного не открыл: кому вы сбывали трофеи. Я хочу навестить этих достойных смертных и продать ваши доспехи именно им.

— Турвор! Мы отвозили все гному Турвору! Он владеет кузницей в предместье Дарлига! На самом отшибе, за часовней для путешествующих на Проездной улице!

— Уверен, сей мастер горна и тайных сделок обрадуется мне так, как никому не радовался.

— Освободи меня!

— Щас прям, разбежался.

— Но ты обещал меня не убивать!

— Да, обещал. Однако только это. Мне вовсе не нужно, чтоб ты сквозанул отсюда до того, как я окажусь в Дарлиге. Не думаю, что ты осмелишься на меня напасть, даже из засады. Но ты можешь предупредить Турвора и сорвать мое эффектное появление у него.

Подождав, пока живучесть Селеха приблизится к нулю, я снял с него кокон, забросил пояс разбойника на ближайшее дерево и сказал:

— Достанешь, когда восстановишься настолько, что сможешь лазить по веткам. А пока посиди здесь, прикрывшись ладошкой, чтобы тебя не заметили и не съели мыши. А если все же заметят и съедят, не держи на меня зла. Лишние эмоции помешают прохождению посмертных испытаний.

Сопроводив рекомендацию доброжелательной улыбкой, я покинул стан. Обнаружить персональные нычки убитых разбойников, если таковые у кого-то из них были, я с самого начала не рассчитывал. Селех, конечно, не знал точно, кто из его пацанов чего и где захомячил. Вынюхивать же припрятанное самостоятельно — неделю здесь проторчишь и всю ману истратишь на заклы. И свою, и ту, что в накопителе. Ведь разумный радиус поиска будет метров семьсот. Это охренеть какой здоровый кусок леса, когда речь идет о защищенных магией тайниках. До вопрошения же мертвых мне как Собирателю душ до жертвенной любви. Эфемер Велиара пока что нужных скиллов не подкинул.

К Дарлигу я приблизился в сумерках, у кузницы Турвора оказался уже в темноте. Самое подходящее время для визита к такому типу. Правда, ночевать потом придется где-то здесь же, в предместье, поскольку городские ворота уже на запоре. Ну и переночую! Постоялые дворы есть всюду. И хоть после захода солнца они принимают путников не с той готовностью, что днем, но принимают.

Я кивнул Люциферу, и конь с расстановкой постучал копытом в дверь дома Турвора — большого, каменного, смахивающего на рыцарский замок. Неплохо нажился гном на перепродажах награбленного — молотом столько не заработать, сидючи у не самой оживленной в королевстве дороги… Внутри послышались шаги. Сквозь щели в ставнях мелькнул огонек свечи. У двери несший ее остановился и забормотал неразборчиво: читал заклинание. Ведь в поздний час небезопасно и «Кто там?» спросить без подготовки. Вдруг демон припожаловал? Или такой упырь, что хуже демона еще будет? Втянет в разговор — и поминай как звали. Сам его впустишь в дом и сам подставишь горло под клыки.