Юрий Слёзкин – Кто смеется последним (страница 12)
Последний сезон у нее царил де Бизар, — этот кумир танцующего Парижа. Ее нисколько не шокировало, что он берет деньги за свои танцы.
Однажды он танцевал у нее фокстрот, который был объявлен как фокстрот «молодоженов». Де Бизар и его партнерша попросту танцевали в ночных рубашках тончайшего шелка. И только. Танец произвел фурор. На этот раз хозяйка не пожалела кайенского перца. Из демократических побуждений, m-me Колибри первой ввела в моду вечера «тонущего корабля». Они устраивались раз в месяц. На них дамы приезжали в масках. Это давало возможность кавалерам приглашать на вечер своих любовниц или актрисочек из мюзик-холлов, модисточек из дансингов, всех тех милых созданий, с которыми они не решились бы появиться в салоне, но с которыми можно было повеселиться вовсю, раз они были в масках.
Каждый попавший на такой вечер должен был забыть о завтрашнем дне. В его распоряжении оставалась только одна ночь. Через несколько часов — корабль погибнет.
— У вас все для счастья — музыка, вино, любовь, — сумейте же этим воспользоваться, — объясняла неофитам[12] маленькая Эрнестина, сжавшись в комочек на своем диване, — человек перед смертью свободен от всех оков предрассудка.
С ней соглашались тотчас же.
Война научила многому.
Друзья m-me Мопа далеки были от предрассудков.
— Это смело, но пикантно, — говорили почтенные биржевики, не узнавая под масками жен, приехавших со своими любовниками, и радуясь случаю развлечься вовсю, нисколько себя не компрометируя.
— M-me Колибри эксцентрична, но за этой эксцентричностью чувствуется несомненный здоровый демократизм, — вторили биржевикам веселые социалисты.
Они все тонули с большой приятностью.
В ночь с 8 на 9 ноября назначено было очередное потопление. На этот раз капитаном корабля должен был быть Лагиш — смелый завоеватель премьерского портфеля, Наполеон наших дней, произведший бескровную революцию.
M-me Мопа могла гордиться. Это она придала особый блеск молодому адвокату, окружила его дразнящей любопытство таинственностью и эксцентричностью своего салона, придала его свободомыслию некоторый налет пикантной дерзновенности, так обаятельно действующей на улицу. Даже «Фигаро», так много внимания уделявший на своих страницах светской жизни, при всей своей консервативности называл Лагиша «наш блестящий Лагиш, друг самой эксцентричной и обворожительной женщины Парижа — m-me Мопа».
Отныне и враги должны были признать, что на корабле, умело и хитро водимом маленькой женщиной, не только умеют весело тонуть, но часто находят способ победоносно выплыть к берегам славы.
По мысли ш-ше Колибри, сегодняшний вечер должен был перенести его участников в сказочный мир цветущего Карфагена, каким его изобразил Флобер. Сама она олицетворяла божественную дочь — Саламбо.
Она заказала изумительный костюм, точь-в-точь такой, какой описан Флобером. Его должны были принести к одиннадцати утра. Кроме того, сегодня днем к ней обещал заехать Дюкане — ее руководитель и верный друг. М-г Бернара Эрнестина не могла назвать другом — она слишком хорошо знала ему цену. Он мог быть только верным исполнителем ее предначертаний, неутомимым тружеником на спелой, но все еще благоухающей ниве. М-me Колибри каждый раз улыбалась, вспоминая его жирную атлетическую грудь, мускулистые руки, стальной суховатый торс мужчины, прошедшего военную школу.
Это был великолепный экземпляр человеческой породы, образчик мужской силы, так редко встречающейся в наше время. Когда он находил Эрнестину в глубине ее алькова — она безропотно подчинялась ему, блаженно чувствуя свою слабость. Но и только…
М-те Мопа давно убедилась в том, что счастье приходит к нам с разных сторон, обрывками, которые нужно уметь слить в одно целое. Ее чутье и находчивость делали ее счастливой. Она нашла то, что искала — пусть в разных местах — не все ли равно! У нее был любовник и был друг. Виновна ли она, что природа не сумела слить их в одном образе?
М-ше Колибри приоткрыла глаза. Жесткий, требовательный, самонадеянный ус щекотал ей кончик носа. Она рассмеялась, сжавшись под одеялом, готовая принять поцелуй, — такой длительный в счастливый миг пробуждения, — и тотчас же радостно вспомнила о платье Саламбо, свидании с другом и предстоящей ночи.
М-г Бернар держал ее в своих деспотических объятиях — это было его неоспоримое право.
ГЛАВА ВТОРАЯ — ГДЕ «ДЕЛОВОЕ СВИДАНИЕ»
ОКАНЧИВАЕТСЯ НЕ СОВСЕМ ОБЫЧНО
Но если счастливые любовники не спешили вставать, то зато Флипотт вскочила тотчас же, как проснулась. Ей нужно было побывать в тысяче мест. Она подбежала к зеркалу в одной рубашке, кулаками протерла глаза, обведенные густой желтизной, достала пуховку из пудреницы и быстро провела ею по заспанному лицу.
Этьен потянулся за папиросой, закурил и, глядя на нее, сказал:
— Ты похожа сейчас на маленькую обезьянку, вертящуюся перед зеркалом, и если бы мне не было лень, я написал бы твой портрет в таком виде и назвал бы его «Туалет Венеры Муш-Муш».
В зеркале она видела отражение его лица с растрепанными волосами, его смеющиеся глаза, и внезапно ей захотелось поцеловать его. Кто может быть лучше Этьена?
Она подбежала к нему, стала на колени и спрятала нос свой на его груди, в складках его рубашки. Но вот — мгновенье — и она уже на ногах. Она выкидывает в сторону то одну, то другую голую ногу, потом делает «шпагат» и снова бежит к зеркалу пудриться и надевать шляпку. Чулки и ботинки она надевает после всего остального.
Когда Флипотт совсем готова и собирается уходить, она снова оглядывается на Этьена.
Он спит и чуть посапывает, открыв рот. С бесконечными предосторожностями она подходит к нему и целует его руку, которая лежит у него поверх одеяла.
За дверью она преображается. Лицо ее становится озабоченным и деловым, в ее движениях незаметна робость. Она идет по улице быстрыми легкими шагами парижанки, мимоходом заглядывая в витрины магазинов. Ей нужно забежать домой, поцеловать милую, маленькую мамочку, съесть свой маленький завтрак, — чашку шоколада с двумя бриошь, приятно хрустящими под проворными зубами, и сейчас же бежать в театр на репетицию, а оттуда на «деловое свидание».
«Деловое свидание» назначено в три часа в парке Монсо. Она является туда без четверти четыре. У нее строгий вид. Это для того, чтобы не дать повод фланерам преследовать ее.
— Вы меня ждали? — спрашивает она, подходя к тому, с кем у нее «деловой разговор».
Это высокий молодой мужчина. Лицо его беспечно и весело, как у фокса.
— Стоит ли говорить о таких пустяках, — отвечает он мягким баритоном и мальчишески улыбается всеми зубами. — Быть может, m-lle пожелает пройти со мной по этой аллее?
— С удовольствием, m-r, — говорит Флипотт, — у меня есть несколько свободных минут.
И они ходят туда и обратно по аллее, то скрываясь в тени, то снова появляясь на солнце. Флипотт улыбается играющим детям, и ей самой минутами хочется присесть рядом с ними и лепить из песка пироги.
— Я видел вас несколько раз в «Обозрении», и каждый раз ваши танцы доставляли мне истинное наслаждение, — говорит ее спутник любезным тоном кавалера, занимающего свою даму, незаметно следя за нею косым улыбчивым взглядом, — у вас столько ритма в движениях, столько грации.
Она слушает его одним ухом. Боже мой, мужчины все говорят одно и то же, когда знакомятся с хорошенькой женщиной, — все, кроме Этьена. Но ведь Этьен — исключение… Когда ей подали за кулисы карточку этого господина, она долго колебалась, согласиться ли на знакомство с ним. Но Мадлен прочла его фамилию и сказала с убеждением:
— Ты будешь дурой, если откажешь ему.
— Но как же с m-r Лагишем?
— Он может и не знать, если ты пожелаешь, а в конце концов, пошли его к черту. Я бы давно бросила этого надутого болвана, у которого нет даже собственного лимузина.
— Но ты же знаешь, кто он теперь! Мне даже с ним немного страшно — такой он важный. Я не могу на него пожаловаться.
— Тем хуже для тебя, если это так. Пусть он лопнет от спеси, от этого у тебя не прибавится драгоценностей. Скорее всего, он сам найдет тебя недостаточно шикарной для министра. Нам нужно думать о будущем — без хорошего гардероба мы можем остаться навсегда полотерками, а это совсем не весело.
У Мадлен удивительная манера выражаться, но в конце концов она права, — ее нос, маленький, розовый, глядящий в небо нос, обладает тонким чутьем, а глаза всё видят.
— И вот, m-lle, — продолжал господин, — я, наконец, осмелился представиться вам. Вы мне оказали большую честь… И, если позволите, я предложил бы вам совершить маленькую прогулку в отто перед обедом.
Она согласилась, и они едут в Булонский лес. Их везет прелестная сильная машина, скользящая бесшумно мимо бульваров, баюкая на мягких подушках. Флипотт жмурит глаза от ветра. Господин смотрит на нее с нескрываемым восторгом и осторожно берет за руку. Она не глядит на него, но руки не отнимает. Ей льстит его внимание и нравится его корректность. Он хорошо воспитан и держит себя как джентльмен.
— У вас, m-lle, прелестные пальцы и тонкая-тонкая кожа, сквозь которую просвечивают синие жилки. Касаясь их губами, чувствуешь, как бьется кровь.
Флипотт отдергивает, наконец, руку. Теперь она пахнет английскими духами, которыми надушены усы этого господина.