Юрий Скок – Выборгское противостояние в современной политической истории России. Часть Первая. Перед штурмом (страница 13)

Вопрос: почему так много времени тратим на этот сюжет?

Ответ: так это же краеугольный камень той беспроигрышной схемы, на которой было построено мошенничество по изъятию у государства акций Выборгского ЦБК. (На других предприятиях и в других регионах полная аналогия). Если бы не эта промашка с домами для рабочих комбината, всё прошло бы чисто и без шума.

Ещё раз сконцентрируйте внимание, – О каком «банкротстве» идет речь? Найдите юридическую формулировку, соответствующую букве закона того времени. Именно того времени: с января по май 1994 года, когда подписывались все документы, ставшие судьбоносными для комбината и жителей Советского.

Не найдете! И Виктор Васильевич Дубинин, один из немногих, знал об этом.

Прямая речь, май 94-го: «Сложно что-то сказать и о потенциальных банкротах, так как до сих пор не принят Закон «О банкротстве»[79]. Не появился закон и к концу года. В ноябре читаем: «Необходим закон и подзаконные акты по банкротству предприятий…»[80].

Уместно привести ещё одну цитату из Дубинина: «Не секрет, что многие выборгские предприятия по всем экономическим признакам подходят под Закон о банкротстве, однако официально объявленных банкротов у нас пока нет»[81]. Интересно, когда «ошибался» чиновник от приватизации, когда говорил, что закона нет, или, наоборот, что есть?

Объективности ради, все же отметим, господин Дубинин не проявлял особой самостоятельности и инициативы в толковании понятия банкротства. Его областной шеф – председатель Комитета по управлению имуществом Ленинградской области Александр Кокарев в те дни эту тему освещал следующим образом: «Банкротство не означает полной остановки производства и того, что трудовой коллектив окажется за воротами предприятия. В любом случае обанкротившейся фирме окажут помощь.

Пока что ещё нет необходимой нормативной базы и не ясно, как будут определять банкротов…»[82]

Плачь по «социалке»

Председатель Выборгского КУГМИ знал, что он своими словами подтверждает особе положение комбината в поселке Советский как градообразующем предприятии, и прекрасно понимал, что произойдет с частной структурой, если на неё повесить «социалку».

Февраль 94-го: «Зачастую город бывает не готов принять на себя дополнительную нагрузку, тем более, что федеральный бюджет не торопится компенсировать эти затраты. Особенно остро подобные вопросы встают, когда речь идет о передаче бывших ведомственных детских садов, медицинских и культурных учреждений, жилья»[83].

Если уж государство в столь смутное время не находило средств, то как решило бы эту проблему молодое, с точки зрения управления, предприятие? А на ВЦБК «социалка», то есть «объекты социально-культурного и коммунально-бытового назначения и других объектов, не подлежащих приватизации», составляла без малого одну четвертую часть от всей балансовой стоимости: 95803 тысяч рублей из 401167 тысячи. И это «передавалось Выборгскому ЦБК в полное хозяйственное ведение». Это была та гиря, которая рано или поздно должна была затянуть акционерное общество в долговой омут. Жилые дома, детсадики, школы надо было отапливать, а стоимость «энергоносителей» изменялась чуть ли не каждый день и отнюдь не в сторону уменьшения.

Районная администрация не захотела брать на себя эту головную боль и оставила её приватизированному комбинату.

На сухом юридическом языке это звучит следующим образом:

Нарушая Распоряжение Госкомимущества России от 27 января 1993 года № 135-р «Об упорядочении процесса разграничения прав собственности на объекты социально-культурного и коммунально-бытового назначения приватизируемых предприятий», администрация Выборга не только не приняла на свой баланс указанные объекты, но и вообще не предприняла предусмотренных законодательством мер по изысканию финансирования указанных объектов; не был заключен договор с АООТ «Выборгский ЦБК» о совместном использовании и финансировании объектов (п.3 Распоряжения Госкомимущества); не была создана согласительная комиссия (п.4 Распоряжения Госкомимущества); не был установлен адекватный режим налогообложения (п.5 Распоряжения Госкомимущества)[84].

В соответствии с планом приватизации и Государственной программой приватизации Администрация Выборгского района обязана была не позднее октября 1994 года принять объекты соцкультбыта поселка Советский с баланса АООТ «Выборгский ЦБК» в состав муниципальной собственности. Однако, вопреки п.8 Положения о порядке заключения таких договоров, утвержденного Распоряжением ГКИ РФ № 862р, Совет директоров в составе членов инициативной группы не принял мер по передаче муниципальным органам жилищно-коммунального хозяйства поселка Советский, находящегося на балансе Выборгского целлюлозно-бумажного комбината.

Забегая несколько вперед, приведем некоторые цифры: Одна лишь задержка с передачей объектов социально-коммунальной сферы с баланса ЦБК в ведение территориальных органов уже к 1 июля 1996 года привела к задолженности по эксплуатации этих объектов в размере 136800000000 (сто тридцать шесть миллиардов восемьсот миллионов) рублей при общей задолженности ЦБК перед бюджетом и внебюджетными фондами 14 миллиардов рублей[85] (в ценах до деноминации). Таков грустный итог нарушений российского законодательства при приватизации Выборгского ЦБК лишь по статье «социалка»[86].

Своевременное исполнение указанных требований законодательства могло бы в сложившейся непростой финансовой обстановке на комбинате осуществлять развитие производственной базы, провести ряд реорганизационных мероприятий и сохранить одно из крупнейших градообразующих предприятий Ленинградской области.

Может и на жилые дома денег хватило бы? Хотя вряд ли их построили бы. Эта «инициативная команда» была настроена на «хапок», все равно бы деньги разворовали.

Собственно говоря, свое «идеологическое» лицо не скрывали и наши «инициативные» герои. Таковы, например, откровения первого «капиталистического» директора Юрия Иванова: «Вообще цель приватизации – не в том, чтобы улучшить жизнь персонала, а в там, чтобы собственность перешла в надежные руки, чтобы у предприятия появился хозяин, способный заниматься его развитием. А от этого, естественно, зависит и судьба рабочих…»[87]. А хозяина не было, были, как оказалось, временщики.

Первые выводы

Процесс перехода уникального производства, каковым являлся Выборгский целлюлозно-бумажный комбинат, от государства в частные руки можно назвать классическим примером «прихватизации» – мошеннической операцией, совершенной по предварительному сговору преступной по замыслам группы.

Автор с полной ответственностью утверждает, что это было преступление, совершенное как против государства, так и против жителей поселка Советский и работников комбината.

Готовы ли вышеназванные граждане или их наследники утверждать и доказывать обратное?

Глава 2. Заказ на банкротство: убийство с мошенничеством?

Приступить к ликвидации!

Некоторые исследователи событий в Советском придерживаются версии, что курс на уничтожение предприятия был изначально спланированным: «Начали операцию по ликвидации ЦБК…». Более того, делается вывод, что данная «операция» шла не просто по заказу конкретного иностранного конкурента, а в рамках глобального процесса подрыва российской, тогда ещё – советской, экономики: «Поскольку нам для «друга Билла» и «друга Гельмута» (не говоря уже о «лучшем друге Рю») ничего не жалко…»[88]

Действовали «москвичи» грубо и нагло…

Однако, не будем пока делать глобальных выводов. Бесспорно лишь следующее: встав на скользкий путь нарушения действующего законодательства, подельщики из «инициативной группы» уже по объективным причинам развития событий не могли стать полноценными собственниками комбината, радеющими за его развитие и процветание. Процесс мог идти лишь в одном направлении – разворовать всё по максимуму, успеть распихать по карманам и вовремя смыться. Так оно и получилось.

Хотелось бы ещё раз поставить точку над «i» в вопросе о моральной ответственности за содеянное: не было бы в этой истории врагов-иностранцев и хищников-москвичей, если бы не было своих хапуг местного пошиба, принявших участие в неприкрытом разграблении предприятия.

Когда читаешь строки: «Действовали москвичи просто и грубо. Покупали продукцию комбината по льготным ценам, брали банковские кредиты под непомерно высокие проценты (естественно, пропуская их через свою фирму). «Эллис-Лак» обогащался, а ЦБК начал свой путь к разорению»[89], естественным образом возникают вопросы: кто ставил подписи под договорами и платежными документами? Неужели в Совете директоров сидели глупые, экономически безграмотные люди?

В какой-то момент, изучая документы и прессу тех лет, у нас возникла версия, что в тот момент единственной пострадавшей финансово была фирма «Альянс Целлюлоз Лимитед» (в последствии поименованная прессой «известной американской фирмой «Целлюлоза»[90]).

В этом убеждает справка, подготовленная в 1997-м году г-ном В. В. Дубининым. Критический анализ этого документа начат нами в одной из предыдущих глав.

«Финансово-экономическая ситуация на ЦБК развивалась следующим образом:

Задолженность ЦБК перед бюджетами всех уровней на период акционирования, т. е. первого собрания акционеров 01.08.1995 года составила 19,66 млрд. руб.