Юрий Ситников – Девушка лучшего друга (страница 6)

– Представляете, – сказала тогда Надя, – как радо будет бедное животное, которому посчастливилось оказаться в семье и стать нужным.

Её слова заставили меня глубоко задуматься. Я даже отстал от ребят. Сбавил шаг и пристально смотрел Наде в затылок, осмысливая услышанное. «Красивая, – стучало в висках. – Талантливая, умная, добрая». К горлу подступил ком. Как и тогда на награждении, захотелось обнять Надю. Обнять и не отпускать.

В феврале наша четвёрка гуляла в парке. Вскоре Таня засобиралась домой, у неё были какие-то дела со старшей сестрой. Чуть погодя у Макса зазвонил телефон. Он отошёл, а закончив разговор, сообщил, что ему срочно нужно бежать.

Надя посмотрела на меня иронично, склонила голову и сказала, что я обязан проводить её до подъезда. Мы шли, я всю дорогу шутил. Надя смеялась, просила рассказать что-нибудь ещё. Призналась, что от смеха разболелся живот. Меня было не остановить. Разошёлся настолько, что, поскользнувшись, упал. Надя протянула мне руку. А когда её ладонь в вязаной бежевой варежке начала стряхивать с моего воротника снег и наши лица оказались друг напротив друга, я понял окончательно: я влюбился по-настоящему.

Любовь – это незримое, необъяснимое и неосязаемое. Соглашусь с теми, кто утверждает, что любовь – это химия. Видишь человека, в которого влюблён, – и мозг начинает вырабатывать гормоны «счастья», «радости» и «любви». И это вовсе не мои домыслы, это давно известный факт. У этих гормонов и названия свои есть: эндорфин, дофамин, окситоцин, серотонин.

Когда я смотрел на Надю, буквально тонул в гормонах «счастья» и «любви».

Что происходило потом, помню плохо. Мы вновь пошли, о чём-то разговаривали… Остановились. Продолжаем говорить. Голова как в тумане. И вдруг Надя заметила, что мы стоим у подъезда больше двадцати минут. Разве? Для меня время остановилось. Я не желал прощаться с Надей и идти домой. Возникло ощущение полной опустошённости. Сейчас зайду в свою комнату, включу свет и сойду с ума от одиночества. Почему-то именно эта мысль меня посетила, когда Надя сказала, что у неё замёрзли ноги.

Я предложил пойти в кафе, благо их было великое множество в округе. Поколебавшись, Надя согласилась.

Мы пили кофе, я продолжал делиться с ней своим хорошим настроением. Нет, даже не настроением – собой. Боясь признаться самому себе, что произошло нечто необъяснимое, я всё говорил и говорил, стараясь не делать между словами длинных пауз. Вот сейчас замолчу, и прекраснейший момент рассеется, словно дымка. Тогда Надя перестанет смеяться, в кафе сделается неуютно и тускло. И я шутил, глядя, как радуется Надя, как от улыбки появляются ямочки на её щеках, а рыжая чёлка упрямо падает на лоб.

Пришло время уходить. Как же не хотелось отпускать Надю. Я судорожно искал предлог, чтобы задержаться в кафе хотя бы на десять-пятнадцать минут. Разве сейчас, когда я нахожусь практически в состоянии невесомости, можно просто так встать и уйти? Нет, стучало железными молоточками в голове. Нет-нет – в такт молоточкам отстукивало в груди.

Но мы ушли. У Надиного подъезда попрощались, она поднялась по ступенькам, обернулась, махнула мне рукой и потянула на себя дверь.

Я продолжал стоять и смотреть на ступени. Снег усилился. Теперь он падал пышными хлопьями, торопился. Отыскав глазами окна третьего этажа, я ждал, когда в комнате Нади загорится свет. Снежинки касались моего лица и быстро таяли. Казалось, я могу простоять так бесконечно долго.

Вскоре в окне вспыхнул свет. Я улыбнулся. Потом нехотя перешёл дорогу, поднялся на крыльцо и набрал код домофона.

Мне было по-настоящему плохо. Любовь считается светлым чувством, дарующим позитивные эмоции. Да что там эмоции, любовь – это взрыв, фейерверк, светопреставление. Но у меня на душе скребли кошки, хотелось выскочить на улицу и бежать, не разбирая дороги. В комнате мне было тесно, я задыхался, мне не хватало пространства.

Я полюбил. Впервые. Но мне было плохо.

Глава 8

Дела семейные

У метро меня ждала Таня. Она была не одна: по рынку вместе с нами решила пройтись Надя. При виде неё мне сделалось настолько хорошо, что захотелось петь. Умей я это делать, наверняка запел бы какую-нибудь песню.

– Привет, – Таня поцеловала меня в щёку.

– Давно ждёте? – спросил я девчонок.

– Только подошли, – ответила Надя. – А ты как съездил?

– Нормально. Макс пойдёт с нами на рынок?

– Ага, как же, – прыснула Надя. – Макс смотался куда-то. Опять неотложные дела.

Надя посмотрела на меня со смешинкой в глазах. Я улыбнулся в ответ. Таня тем временем начала размышлять вслух, что именно нам необходимо купить.

– Огурцы, помидоры, перец – обязательно. Ещё кабачки, хотя бы парочку. Можно баклажаны взять. – Я их очень люблю, – сказала Надя. – Ким, а ты?

– Я к ним равнодушен.

– Запечённые баклажаны очень вкусные, – заметила Надя.

– Значит, покупаем, – кивнул я.

– А лук для шашлыка надо? – Таня вопросительно посмотрела на меня.

– Позвони Андрею, узнай: он мясо в маринаде купит? Если в маринаде, лук не нужен.

– Андрей сказал, что будет мясо вечером мариновать, – напомнила Надя. – Вряд ли нам сейчас лук надо покупать. Наверняка у Андрея дома найдётся пара луковиц.

– Логично, – согласилась Таня.

На рынке мы пробыли минут тридцать. Купили овощей и яблок.

– Ким, – суетилась Таня. – Сумка пусть у тебя останется. И сразу мне позвони, как с мамой поговоришь. Хорошо?

– Договорились.

– Поговоришь с мамой о чём? – полюбопытствовала Надя.

– Да так, пустяки, – быстро сказал я. – Во сколько завтра встречаемся у школы?

– В восемь утра.

– Андрей, конечно, молодец, – наигранно возмутилась Надя. – Могли бы позже выехать.

– Ехать почти два часа, Надь.

– Да я понимаю. Но мне тогда в шесть придётся встать.

– На даче отоспишься, – заверила Таня.

– Не мечтай, – сказал я. – Мы едем не спать, а развлекаться.

Вскоре Таня свернула к своему дому, мы с Надей пошли дальше. Сначала молчали, потом я спросил:

– Надь, какие у тебя планы на лето?

– Июнь – дома, в августе, скорее всего, отдыхать поедем с родителями.

– А июль?

– У тебя есть предложение, от которого я не смогу отказаться?

– Кто знает, – в тон ей ответил я.

– Если честно, я бы съездила куда-нибудь с классом. На месяц.

– Хочешь сказать, не устала от наших физиономий?

– От некоторых устала, от других нет. – Надя на ходу достала из сумки яблоко и начала протирать его носовым платком. – Будешь?

– Нет.

До дома оставалось совсем ничего, когда я вдруг остановился.

– Надь, – сорвалось с моих губ.

– Да.

– Слушай… Нам надо поговорить.

Надя испугалась моих слов. Я это понял по выражению её лица. Затем она резко отвернулась, словно поняла, о чём пойдёт речь, и нервно проговорила:

– Ким, Макс хочет взять светодиодный диско-шар. По-моему, он ни к чему на даче.

– Пусть берёт. – Я поставил сумку и сунул руки в карманы.

Надя стояла вполоборота, смотрела вперёд. Я рассматривал её красивый профиль. Так хотелось сделать шаг и коснуться губами её щеки. Но это непозволительно. Надя для меня табу. Она девушка лучшего друга.

– Ким, мне надо идти, – не очень уверенно проговорила она.

– Хорошо, пошли.

Я проводил Надю до подъезда, по обыкновению дождался, пока она поднимется по ступенькам и скроется за металлической дверью, и только потом отправился к себе. Прежде чем зайти в подъезд, обернулся. Внутренний голос закричал: «Дурак! Когда-то она предлагала тебе сидеть за одной партой. Ты отказался. Теперь получай».

Я действительно дурак, но дурак влюблённый. Это немного успокаивало. В лифте я укорил себя за то, что не догадался проводить до подъезда Таню.

…Вечером я сказал маме о предстоящей поездке. Она лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене. Долго молчала, потом, растягивая слова, спросила: