Юрий Симоненко – Детали перманентной революции (страница 6)
— Макс, — девушка улыбнулась, — успокойся. Я ничего такого не думаю. Мы по-прежнему друзья.
— Рина. Я давно хотел предложить тебе сходить куда-нибудь вместе, — попробовал начать заново Макс. — И теперь, когда я… ведь завтра я уже не буду здесь… в общем… не смогу тебя увидеть…
Макс совсем запутался и, покраснев, замолчал.
— Я поняла. Ты хочешь пригласить меня на свидание, — продолжая улыбаться, сказала Рина.
— Да! — выпалил Макс. — Просто, теперь, когда мне повысили уровень и… это может выглядеть так, будто я злоупотребляю…
— Это выглядит так, будто я тебе нравлюсь, — серьезно сказала Рина.
— Да, нравишься. Очень! — собрался, наконец, с мыслями Макс. — В общем, давай считать, что я предложил тебе это вчера, или даже два, или три дня назад, когда я не был этим…
— Долго же ты собирался, Макс… — покачала головой девушка.
— Так ты…
— Да. Конечно, Макс. Я согласна. Пойдем. А куда?
Трупы и грации
Новый день для Макса начался как обычно: будильник, душ, завтрак, кофе, разговор с Клэр, такси и поезд. Отличия начинались с парковки у «Первой Юго-западной». Теперь это была другая парковка, и на ней нового управляющего ждал не корпоративный автобус, а полагавшийся ему теперь лимузин, бывший прежде в распоряжении его предшественника. К услугам пассажира машины были полностью легальное отсутствие рекламы, недоступные для большинства фильмы и музыка (к которым Макс и прежде имел доступ, только нелегально) и умиротворяющие пейзажи за окном.
Возле кабинета нового управляющего встретили его помощники: Сибл-Вей — женщина старше сорока, ведущий специалист группы нейробиологов, Алип — чернокожий молодой мужчина, ровесник Макса, нейрохирург, Амалика — северянка со светлой кожей и короткими каштановыми волосами, координатор групп программистов, писавших код для нейроинтерфейсов «Линеи», и Леон — киборгизированный на две трети мужчина без возраста, отвечавший за техподдержку продуктов компании. Определить на вид возраст последнего было совершенно невозможно, так как из человеческих частей в нем были только голова (с пластиковым лицом), туловище и левая рука. Позже из личного дела Леона Макс узнал, что тому было уже 128 лет, и что б
Поприветствовав подчиненных, Макс пригласил их в кабинет, где все они расположились за общим столом для переговоров.
— Амалика, — начал пятиминутку новый управляющий, — пожалуйста, напомните, сколько групп программистов вы курируете?
— Восемь, господин управляющий, — ответила женщина с несколько грубоватым лицом и безупречной фигурой. Амалика была ровесницей управляющего директора.
Обращение «господин» покоробило Макса. В этот момент он вспомнил вчерашний разговор с Ангеликой и решил сразу, как говорили в древности, «расставить точки над i», взяв пример с начальницы:
— Пожалуйста, Амалика, давайте без
— Хорошо, Макс, будем просто по имени, — легко согласилась женщина.
— Вот и отлично! Надеюсь, никто не против? — обратился он к остальным.
Никто не возражал.
Пятиминутка затянулась почти на час. Макс легко нашел общий язык с помощниками; собравшиеся шутили, смеялись, разговаривали на отвлеченные темы, лишь вскользь касаясь работы.
— А знаете, Макс, ваш предшественник предпочитал, чтобы к нему обращались исключительно «господин управляющий», — со сдержанным сарказмом заметил тогда Леон.
— Да уж, Айн — капризный тип… — с нотками неприязни добавил Алип.
— Говорят,
— Вижу, Айна здесь
Когда все разошлись, на телефон Макса пришло сообщение от Айна.
«Примите мои поздравления, Макс!»
«Спасибо, Айн!» — ответил ему Макс.
«Полагаю, господин управляющий, вам было бы интересно знать некоторые подробности относительно того, что случилось с вашим предшественником, и почему именно вы оказались на моем месте?»
«Для чего вы это пишете, Айн? Причина вашего увольнения мне известна».
«Разумеется. А причина вашего назначения?»
«На что вы намекаете? Мы с вами даже не знакомы лично».
«Верно. Я тебя ни в чем и не обвиняю, парень. Я лишь хочу сказать, что не все так просто, как тебе кажется».
«Ничего не понимаю».
«Разумеется. По этой причине я и пишу тебе. Думаю, было бы лучше нам с тобой встретиться и переговорить. Мне есть, что тебе сказать, Макс».
«Где?»
«У меня дома, конечно. Я же теперь под домашним арестом. Приглашаю в гости».
«Когда?»
«Когда угодно. В любое время. У меня теперь много свободного времени. Вот адрес и код: …»
«Я буду через час».
«Жду».
Дорога до башни, где жил Айн заняла у Макса почти сорок минут (за это время на вакуумнике можно пересечь материк, а он даже не покидал Полиса). Войдя в здание, Макс с помощью интерфейса связался с псевдоинтеллектом башни и предъявил код-приглашение. Охрана без вопросов пропустила его к лифтам, и десять минут спустя Макс был в холле 327-го этажа. Выйдя из лифта, Макс, не глядя по сторонам, направился к квартире Айна через просторный холл.
Дверь была приоткрыта — задвинута в стену не до конца; из помещения слышались звуки музыки. Макс узнал музыку: это был Вагнер, «Полет валькирий».
Макс увидел полицейских. Оба они мирно лежали на соседних диванах и, если бы не стекавшая по их лицам кровь, можно было бы подумать, что полицейские спали.
Связи не было.
Он попробовал поймать какое-нибудь радио. Получилось.
Убрав радио, Макс включил запись и внимательно осмотрел холл и убитых.
Макс впервые оказался на месте убийства. Видеть своими глазами трупы людей насильственно лишенных жизни ему до этого еще никогда не приходилось. Впрочем, Макс воспринял кровавое зрелище на удивление стойко.
Конечно, он не должен был входить в квартиру. Трупы полицейских были убедительным аргументом против этого, но Макс все же вошел.
Он оказался в просторной гостиной с высоким потолком.
Несмотря на обстоятельства, интерьер этого места впечатлял. Глубокие кожаные диваны и кресла вдоль стен; на стенах — картины, репродукции мастеров древнего мира; в углах скульптуры из белого пластика — копии работ Бернини, Кановы и Микеланджело; замысловатые светильники-бра на стенах меж одинаковых картинных рам.
Труп мужчины лежал на мраморном полу в пяти метрах от входа.
Поза убитого была нелепа: правая рука откинута в сторону, левая подмята под грузным туловищем; одна нога вытянута, вторая изогнута так, будто тот перед смертью решил станцевать. Труп выглядел смешно и жутко. Вокруг неестественно повернутой набок головы растеклась лужа алой крови. Рядом лежал пистолет с удлиненным дулом, по видимости принадлежавший убитому.
Стреляли сзади — это было понятно даже далекому от криминалистики Максу: человек вошел в помещение, прошел немного вперед, и тогда в него выстрелили… — пуля вошла не точно в затылок, а почти за ухом.
Макс посмотрел туда, откуда по его прикидке стреляли. Там у стены стоял похожий на музейный экспонат дубовый шкаф, дверца которого была открыта.
Из гостиной в двух направлениях, справа и напротив входа, вели широкие, обрамленные резными колоннами и капителями проемы. За проемом справа было почти темно, а из комнаты напротив, прямо на мертвеца падали яркие лучи солнечного света.
Слева, в дальнем конце гостиной, вместо стены было сплошное непрозрачное матово-белое окно. Сквозь него в помещение почти не проникал дневной свет. На фоне матового окна в окружении разлапистых, похожих на пальмы растений, выделялась скульптурная группа: три полуобнаженные девушки стояли обнявшись. Та, что в центре, склонила голову к лицу одной из подруг, взгляды двух других девушек при этом с нежностью обращены друг к другу, равно как и к третьей, той, что в центре.
Макс забыл о мертвеце у его ног. Все его внимание захватили образы прекрасных девушек древнего мира. Макс стоял и смотрел на них, пока музыка не стихла. Лишь когда вокруг повисла тишина, он опомнился. Это была короткая пауза между композициями, после которой зазвучала «Ночь на лысой горе» Мусоргского, и Макс окончательно пришел в себя.
Он обошел труп и, присев на корточки, внимательно рассмотрел лицо убитого: мужчина средних лет, черты лица крупные, неприметные… на месте правого глаза выходная рана… Его едва не вырвало. Успел вызвать терминал интерфейса и запустить специальный код, отключающий обоняние и вкусовые рецепторы: появившаяся, было, во рту горечь исчезла, увеличилось слюноотделение и Макс смог сглотнуть подступивший к горлу ком. Поднявшись и постояв минуту, он отключил код: вкус и запахи вернулись.
Осмотрев место убийства, и запечатлев детали в наилучшем разрешении, Макс вышел из квартиры и спешно пошел к лифтам.