Юрий Силоч – Железный замок (страница 45)

— Стой! Не бросай ме…

Словно в замедленной съемке Табас увидел, как прерывистая трассирующая линия длинной очереди, прилетевшей из темноты, прочертила на земле пунктир, пошла вверх, лязгнула по щиту штурмовика, выбив искры, и, наконец, последними пулями вошла Мокки в затылок, вылетев наружу вместе с куском его лица. Он упал в пыль, а тело всё ещё продолжало бежать, но уже не скоординированными движениями, а словно марионетка, управляемая пьяным кукловодом. Руки и ноги запутались, санитарная сумка перевесила, Мокки упал на землю, и его тут же поглотила стена щитоносцев, двинувшихся вперёд.

19

— У кого что? — Ибар организовал короткий привал только ближе к полудню, до этого он заставлял людей всю ночь и утро чуть ли не бегом бежать подальше от тюрьмы. Краснорожие потные бойцы, не в силах даже снять рюкзаки, просто попадали в высокую траву и валялись там, постанывая и тяжело дыша. Хреново было всем, у Табаса пульс стучал в ушах, а вся одежда промокла от пота. В голову закрадывалась предательская мысль, что остаться в тюрьме было бы лучше.

Только оказавшись по ту сторону ворот, Табас понял, для чего им нужен был охранник — Ибар начал звать врача, тем самым нейтрализовав все подозрения и отбив охоту задавать вопросы. Отряд, ставший на одного человека меньше, заботился о раненом так, словно он был их лучшим другом, а затем, когда дюжие санитары преградили путь в операционную, бесшумно растворился в темноте и суете, сопровождавшей штурм тюрьмы.

— Только личная аптечка, — Табас похлопал ладонью по небольшому квадратному подсумку с намалёванным краской красным крестом.

— У всех так, — пожал плечами Айтер. — Никто ничего лишнего не брал.

Прут охарактеризовал ситуацию одним метким словом.

Они сидели в лесу, на берегу небольшого ручья. Солнечные лучи пробивались сквозь листву и ветви старых деревьев, вода весело журчала по камнямешкам, усеивавшим песчаное дно, беспечно насвистывали птицы, радовавшиеся новому дню. Всё вокруг казалось мирным и безмятежным, только люди были мрачны. Первый бой — расстрел своих пленных, первая потеря в отряде — единственный санитар со всеми медикаментами. Экспедиция началась неудачно, это чувствовали все, разве что, говорить вслух не осмеливались.

Расселись полукругом, осмотрели трофеи. Почти все сумели захватить короткие автоматы охранников, лишь Хутте и Айтеру достались пистолеты. Решение Ибара брать с собой оружие под самый распространённый боеприпас оказалось очень дальновидным: хотя бы с патронами проблем не было. Их никто не тронул, они так и лежали в рюкзаках, тускло поблёскивая масляными боками. Это был несомненный плюс.

— Кто же нас теперь лечить будет? — спросил Хутта, до того молчавший.

— А ты не подставляйся, — Айтер посмотрел исподлобья на человека, чьи слова могли вогнать отряд в ещё большее уныние.

— Да. Простите, — он опустил глаза и погрузился в молчание.

— Даю пятнадцать минут на отдых, — сказал Ибар. — И пойдём дальше.

Табас через силу жевал ставшую для него отвратительной энергетическую смесь, мечтая о большущем куске мяса.

Задержка была очень некстати: отряд отклонился от курса, потерял драгоценное время и, кажется, окончательно заблудился. Ибар так и не смог определить, где находилась тюрьма, в которой их держали: на карте никаких исправительных учреждений не значилось, комплекс с небольшим городком обслуги стоял прямо посреди леса, и обожжённый никак не мог сориентироваться. Оставалось уповать лишь на собственную удачу и компас.

— Встали! — скомандовал, наконец, Ибар, отчего Табас, ещё не оправившийся после перехода, испытал острое желание забить его до смерти первой же попавшейся под руку палкой. Захотелось вернуться обратно домой, к матери, но спустя секунду Табас понял, что в Армстронге, наверное, ещё хуже, чем тут — военное положение со всеми его прелестями типа комендантского часа и ускоренного правосудия, нехватка еды и всеобщий патриотический психоз. Если и возвращаться обратно, то во времени. Желательно в детство, когда отец был жив и работал в университете. Когда не надо было терпеть издевательства от соседей по коммуналке, подрабатывать по мелочи тут и там, мечтать о высшем образовании, зная, что получить его никогда не удастся… Да, в детстве было определенно здорово. С отцом, опять-таки, получилось бы поговорить по душам: он был умным мужиком, вот только Табас не успел пообщаться с ним в сознательном возрасте.

Обо всём этом юноша думал, глядя на маячивший впереди перебинтованный затылок Ибара. Лоб покрылся испариной — под кронами деревьев было душно. Сейчас бы на открытое пространство, почувствовать, как разгорячённое лицо охлаждает свежий ветер.

Но, увы, не судьба. Пока что лесу не видно конца и края. Листья покрыты пылью, которая попадает на кожу вместе с крошкой от древесной коры и ужасно зудит. Футболка под бронёй снова мокрая — хоть выжимай, сердце заходится от нехватки воздуха, а идти ещё очень долго, ведь Ибар обещал привал только через несколько часов: хочет оторваться от преследователей и компенсировать потерянное время.

Под ноги лезли сухие ветки и поваленные древесные стволы. Приходилось искать проходы, поскольку часто попадались участки, заросшие кустарниками и высокой травой настолько, что обойти их было намного проще, чем ломиться вперёд с кабаньим упорством. Привычный к пустыне Табас не особенно разбирался в лесном ориентировании, зато Айтер, похоже, в этом деле собаку съел. Он консультировал Ибара, когда тот оказывался в затруднительном положении, и это реально помогало пробираться через лес, практически не теряя скорости.

В пути было совершенно нечего делать — работа ног не требовала участия мозга — и Табас думал о том, что сказал ему следователь Адмет. Если принять то, что он говорил, за правду, то картинка получалась интересная. Табас раньше не воспринимал людей из отряда, как бандитов, хоть это и становилось понятно по некоторым намёкам и недомолвкам. Наёмник почему-то принял на веру сказанное Айтером — служба охраны и всё такое. А ведь бандитские замашки у этих людей явно были. Тот же Прут со сломанным носом отлично подошёл бы для устрашения нерадивых должников, а Нем или Руба с их глазами убийц вполне могли устранять конкурентов рангом повыше. Мокки? Пацан был незаменим в качестве врача — штопать громил Айтера, попавших в переделки. А сам Айтер… Крупный бизнес в Армстронге в любом случае должен был иметь связи с криминальным миром, причём весьма тесные, так что насчёт него сомнений не возникало никаких. Табас выругал себя за наивность и недальновидность. Его настолько поглотили собственные проблемы, что он оказался не в состоянии как следует посмотреть по сторонам и оценить, во что вляпался. Вот и пробирается по пыльному лесу — уставший, завербованный вражеской разведкой и настойчиво желающий вернуться в детство.

Мысли Табаса плавно переключились на его напарника. Айтер однажды обмолвился, что тот — полковник и работает на какую-то из разведок, но вот на какую? Тоже на Дом Адмет? Друг он или враг? Куда вообще идёт отряд? Что Айтер хочет найти в пустыне?

Обилие вопросов вызывало злость и чувство зависимости от Айтера. Очень не хотелось быть пешкой, используемой втёмную. К тому же весьма глупой пешкой, легко поддавшейся вербовке. «Впрочем, не слишком-то я и сопротивлялся», — подумал Табас, уворачиваясь от очередной ветки на уровне лица, которую Ибар отогнул в сторону и отпустил. Она заставила вернуться в реальный мир и сбила настрой на размышления в то самое время, когда Табас, как ему показалось, подошёл к осознанию очень важной вещи, касавшейся его поведения. Юноша сплюнул под ноги с досады и продолжил пялиться на рюкзак Ибара и его перебинтованный затылок, испачканный мелкими кусочками коры и лишайника, опадавшего с деревьев.

— Контакт! — внезапно заорал Нем, и тут же прозвучали первые выстрелы.

Тело Табаса само нырнуло вперёд: он рухнул на землю, обжегшись о крапиву, сбросил лямки рюкзака и перекатился за широкий ствол дерева, по которому прошлась короткая очередь, выбившая щепки и куски коры.

— Левый фланг двое! — указал направление Ибар, и отряд, развернувшись, громыхнул из всех стволов, скашивая очередями ветки. Кто-то закричал. Табас высунулся из укрытия и присоединился к пальбе.

— С фланга! Отжимай их! — заорал обожжённый и, продолжая неприцельно вести огонь по кустам, сам первый побежал вперёд, подавая пример. Табас выбрался из-за дерева и направился вслед за Ибаром, что обходил засаду по длинной дуге и хрустел ветками как лось. С другой стороны тоже слышались автоматные очереди и команды — вражеский командир точно так же приказывал окружить отряд.

Табас мчался, перепрыгивая через сушняк и обжигаясь о высокую крапиву, когда Ибар резко, прямо на бегу, поднял вверх сжатую в кулак ладонь, закричал «Ложись» и отпрыгнул в сторону, прямо в полёте зажимая спуск. Трижды грохнула очередь, рядом с ухом Табаса просвистели пули. Юноша дёрнулся всем телом и также завалился на бок, поливая противника огнём в ответ. Неподалёку в высокой траве он увидел спину убегавшего противника — серая форма, тёмно-зелёный гвардейский бронежилет, бритый затылок, узкие плечи. Наёмник, не раздумывая и практически не целясь, на одних инстинктах, выпустил короткую очередь, что вошла неизвестному противнику в затылок и расплескала его мозги по веткам.