Юрий Силоч – Железный замок (страница 44)

— Отряд! Ко мне! — зарычал Ибар, наёмник протолкался на голос, найдя шишковатый череп напарника на ощупь, и едва не схлопотал в зубы.

— Ещё раз тронешь — убью! — прошипел обожжённый, забрызгав Табаса слюной. — Нам нужно наверх, в допросные!

— А что там? — спросил Мокки.

— Наше снаряжение!

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Нем.

— Меня держали рядом, я по пути видел дверь с надписью «личные вещи заключённых». Если куда-то наши шмотки и отнесли, то точно туда!

— А если нет? — прогремел голосом Прут. — Что тогда?

— Тогда нам всё равно лучше проверить! — рявкнул Ибар, пресекая в корне любую полемику. — Заткнись и топай за мной!..

Тюрьма гудела. Заключённые, освободившиеся из камер, устроили на её территории настоящий кровавый карнавал. Блоки камер превратились в укрепленные крепости, все входы и выходы забаррикадировали хламом — по большей части сорванными со стен койками.

Везде что-то горело, и уродливые тени плясали на бетонных стенах, заставляя пугаться любого движения — было неясно, огонь это или серийный убийца, дорвавшийся, наконец, до любимого хобби.

Сирена, несмотря на отключение электричества, продолжала исправно выть и действовать на нервы.

Где-то шла оживленная перестрелка: наверное, заключенные добивали оставшихся в живых охранников. Повсюду валялись тела в серой форме и серых же робах — застреленные, задушенные, зарезанные, в изорванной одежде, залитой чёрной кровью, идеально сливавшейся с царившей вокруг темнотой.

Отряд взлетел по железной лестнице наверх — на пятый этаж административного блока, ещё не опустошённый нашествием заключённых.

— Тихо! — сказал Ибар, останавливаясь. — Тут может быть охрана! По одному!

Табас пробежал первым, показывая остальным, как надо действовать: протопал по тёмному коридору, застеленному мягкой ковровой дорожкой, и присел за огромным копиром, взяв коридор на прицел.

За ним последовал Ибар: добежал до кулера с водой чуть дальше и, припав на колено, поманил за собой остальных. Таким образом, мелкими перебежками, напряжённо всматриваясь в темноту и опасаясь каждой тени, отряд продвигался по коридору. Табас про себя костерил всех, кроме Ибара — уроков тактики было слишком мало, и поэтому при передвижении люди страшно тупили.

«Дилетанты», — думал он с раздражением. Бойцы передвигались как пингвины и перекрывали линию огня друг другу. В случае перестрелки противнику следовало бы лишь немного подождать, и они просто перебили бы друг друга.

Искомая дверь нашлась в конце коридора — деревянная, с армированным стеклом и надписью «Личные вещи заключённых», запертая на ключ.

Ибар с Прутом в два счёта разнесли её по щепкам прикладами и вскоре уже бегали между стройных рядов металлических шкафчиков, выламывая двери и осматривая содержимое.

Табас вдоволь насмотрелся на чьи-то поношенные вещи, обувь, часы и ювелирные украшения перед тем, как окрик откуда-то из глубины зала заставил его отвлечься.

— Вот оно! Сюда! — кричал Хутта.

Табас добежал до рыжего молчуна, размахивавшего руками, по пути едва не врезавшись в Прута, который пёр по узкому проходу, как носорог.

— Рыба! Твоё! — посмотрев на бирку, пришитую к рюкзаку, заключил Ибар. — Забирай! Ищем дальше!.. Быстрее, черти!

Пяти минут хватило на то, чтобы отыскать все рюкзаки. Особенно плодотворно поработал Прут: Табас видел, что здоровяку хватало лишь ухватиться за хлипкую жестяную дверцу и рвануть её на себя для того, чтобы она после жалобного скрипа оторвалась вместе с петлями.

— Нашего оружия нет! — крикнул Мокки Ибару, но обожжённый лишь отмахнулся.

— Разживёмся! Скажи спасибо, что пистолет где-то добыл! Дай мне сюда бинт! А вы давайте живее надевайте броню и прочие адметовские шмотки, пока не начался штурм! — рявкнул Ибар. Закончив, он помчался вперёд, задавая темп, который даже тренированному Табасу было трудно поддерживать. Прямо на ходу обожжённый распечатал упаковку бинта и умело замотал себе голову.

Снова короткий и сосредоточенный бег по тёмной металлической лестнице, отзывавшейся гулом на каждый шаг — и отряд очутился на улице. Широкая площадка была, очевидно, предназначена для прогулок. Сейчас же на ней горели костры из деревянных столов и лавок, а толпа заключённых деловито пинала нечто хрипящее.

— Дай и я ему!..

— Сдохни, пидор!

— Эй! Это ещё кто?

Несколько десятков голов повернулись в их сторону, отчего Табас почувствовал себя очень неуютно.

— Огонь, идиоты! — рявкнул Ибар и, первым вскинув автомат, выпустил очередь прямо в толпу. Юноша сделал то же самое и, упав на землю, обдирая локти, сам выпалил в заключённых. Короткая очередь срезала несколько человек сразу — Табас видел, как его пули прошивали серую драную одежду и входили в тела.

Отряд рассыпался за секунду: тренировки с Ибаром прошли не зря. Даже Хутта, обычно тормозной, среагировал мгновенно.

Большая часть толпы тут же разбежалась в стороны, но те, кто были поопытней, сами залегли и открыли огонь — пока что неприцельный. Пули жужжали прямо над головой Табаса и вгрызались в бетонную стену за спиной.

Мокки слева громко вскрикнул.

— Прижать огнём! — заорал Ибар, и Табас послушно, как робот, не замечая пуль, поднял голову и принялся одиночными выстрелами давить тех заключённых, что стреляли в них. Остальные также воспряли духом и перестали вжиматься в пыльную землю.

— Огонь! Огонь, черти! Вперёд! — Ибар вскочил и, пригибаясь, побежал куда-то влево.

Заключённых озарял красный свет костра, из-за чего они были как на ладони, и спустя несколько секунд по ним с фланга открыл огонь обожжённый наёмник — невидимый в темноте, но бивший со снайперской точностью. Он успел застрелить троих заключённых прежде, чем остальные запаниковали и, не придумав ничего лучше, принялись отползать и разбегаться в разные стороны. Для Табаса ничего не могло бы быть лучше: он хладнокровно стрелял по чёрным силуэтам — аккуратно, экономя патроны и неизменно попадая. Когда всё закончилось, на счету Табаса было ещё минимум четыре отнятых жизни.

— К воротам! — наёмник вздрогнул, когда Ибар вынырнул из темноты. — Проверьте, что там! — обгоревший ткнул пальцем в сторону человека, которого избивали заключённые. Отряд послушно потрусил вперёд, переступая и перепрыгивая через лежавшие вповалку трупы — результат их пальбы по толпе.

Подобравшись поближе, Табас увидел охранника, верней, то, что от него осталось: кулаки и дубины озлобленных заключённых превратили тело в кровоточащее месиво, которое будет невозможно опознать даже по зубной карте. Он был всё ещё жив — сипло дышал и время от времени кашлял, выплевывая сгустки крови, но это была уже почти агония, счёт его жизни шёл буквально на секунды.

— Поднять! Берём с собой! — скомандовал Ибар, и Табас первым подхватил живого мертвеца, только спустя мгновение задумавшись над тем, зачем он был нужен напарнику. Наёмнику помог Хутта, поддержавший невезучего охранника с другой стороны, и люди быстро, насколько позволяли рюкзаки и полумёртвый человек на плечах, прошли через длинный коридор из колючей проволоки, ведущий к воротам тюрьмы — огромным, высоким, стальным. За ними слышался рёв моторов, топот сапог по бетону и чьи-то гортанные голоса, отдававшие команды.

Ибар сходу принялся долбить в ворота прикладом и кричать:

— Откройте! У нас раненые! Именем Дома Адмет!..

Табас едва сдержал усмешку: вспомнил случай в деревне, когда отморозки из Вольного Легиона творили беспредел, прикрываясь этой фразой. В происходившем ему виделась какая-то злая ирония.

— Раненый! У нас раненый! Открывайте!.. А вы что стоите, как бараны?! — накинулся на своих бойцов Ибар. — Прут, Мокки, прикрывайте спину! Нем, Рыба, Айтер, стучите в эти сраные ворота! Помогайте!..

Однако ни удары, ни крики не действовали: либо люди по ту сторону ворот не слышали стука, либо просто не хотели открывать, опасаясь неизвестно чего.

— Контакт! — заорал Прут, и сразу же выпалил длинной очередью в сторону блоков камер. Оттуда в ответ также полетели пули — кто-то стрелял из пистолета, неизвестно на что надеясь, поскольку на таком расстоянии попасть можно было разве что в небо. Однако многочисленные крики не оставляли сомнений в том, что скоро к этому стволу присоединятся другие, и отряду придётся солоно.

— Давайте же! — надрывал глотку Ибар. — У нас раненый! Он скоро умрёт! Помогите! Именем Дома Адмет!..

Табас, опасавшийся шальной пули, присел на корточки и прикрылся раненым, который уже не дышал — только еле сипел и пускал ртом кровавую пену.

Из блока начали выбегать люди в серых робах. Табас напрягся и приготовился бросать ненужного больше охранника, когда, видимо, час настал, и ворота, скрипя и лязгая, начали открываться, являя удивлённому наёмнику сплошную стену металлических щитов. Спустя секунду, необходимую штурмовикам Адмет на то, чтобы оценить то, что творилось за воротами, в щитах образовалась брешь — небольшая, как раз для того, чтобы прошёл один человек, и обрадованный Табас устремился туда, слыша, как прямо за его спиной обречённо кричат заключённые и стрекочут автоматы.

Пули взбивали землю в нескольких метрах от Табаса.

— Мокки, Прут! Бегом! — крикнул Айтер бойцам, всё ещё стрелявшим с колена и прикрывавшим отход основной группы.

Прут побежал первым, а Мокки, громко выругавшись, последовал за ним.