Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 7)

— Ай-яй-яй, — Орди сделал вид, что впечатлён таким вероломством. — И что же дальше?

— Дальше меня посадили в сундук и подарили одному из бывших вассалов. Доставали только на пирах, чтобы вдоволь поиздеваться над беспомощным врагом. Как вспомню, кровь закипает! Ах, как же я им отомщу, только бы добраться…

Орди еле-еле сдержал рвавшийся наружу нервный смешок.

— А между сверганием и посадкой в сундук было что-то важное? — если бы этот наводящий вопрос можно было представить в виде чего-то материального, то получилась бы огромная стрелка, указывающая в нужном направлении. — Ну, например, если бы я был Вильфрандом, я предпочёл бы казнить своего предшественника.

— Нет, что ты, — самодовольно ухмыльнулся Тиссур. — Он не осмелился.

Юноша хмыкнул, прикидывая, как лучше сказать королю о том, что его бывший министр всё-таки нашёл смелость отделить монаршую голову от тела.

— А тебя самого в этой истории вообще ничего не смущает?

— Нет, — удивился череп. — А что, должно?

— Ну вот смотри, самый простой пример: как ты смог прожить пятьсот лет?

Молчание.

— У нас в роду все мужчины были очень крепкими. Настоящие воины. Благородная кровь. Поэтому наш род и завоевал земли от…

— Пятьсот. Лет, — медленно, делая акцент на каждом слове, повторил Орди.

Тиссур лишь расхохотался:

— Да, мы такие.

«Врёт, — понял юноша, уловив фальшь в голосе древнего короля. — Совершенно точно врёт».

— Ладно. Хорошо. Тогда скажи, как ты поместился в сундук.

— А ты не видел, что это был огромный сундук?

— Нет, он был маленький, — юноша не собирался давать своему спутнику ни единого шанса. — Размером примерно с голову.

— Ну, не знаю, — раздражённо ответил череп. — Скорее всего, это какая-то выдумка Вильфранда. Не мог же такой здоровый мужик, как я, поместиться в маленький сундучок.

— Ну да… Не мог. Ладно, ваш-ство. Не знаю, что вы вообще такое, но ради общего дела мне будет нужна кое-какая помощь. В том городке у нас не задалось, поэтому сейчас права на ошибку нет. Слушайте меня очень внимательно…

До деревни добрались ближе к вечеру. Солнце начало клониться к закату, а небо поменяло цвет с насыщенно-голубого на лиловый, когда в полях впереди показался запущенный частокол, вокруг которого в живописном беспорядке были раскиданы избушки тех жителей, которым внутри не хватило места.

Из-за частокола выглядывали два шпиля — стандартный для таких поселений храм Всех Богов и стандартная же ратуша. Здания располагались друг напротив друга и выполняли, в принципе, одни и те же функции: каждый день и туда и туда выстраивались очереди просителей — причём в храм очередь была намного длиннее, поскольку выпросить что-либо у богов было куда проще. За свою недолгую жизнь Орди успел повидать множество таких деревень и был готов спорить на деньги, что на той же площади находится ещё одна местная достопримечательность — пивная-гостиница. Непременно двухэтажная, потемневшая от времени, с обязательно отсутствующим стеклом в одном из окон и свирепой аммиачной вонью с торца.

Молодой человек не ошибся и вскоре стоял у распахнутой двери. Оттуда несло ядрёным потом, прокисшим пивом и квашеной капустой. Вслед за очаровательным букетом доносился немелодичный звон какого-то музыкального инструмента и громкие нестройные завывания.

Орди вдохнул трактирные ароматы полной грудью, подавил широкую улыбку и, поправив висевший на плече свёрток, решительно шагнул внутрь.

Да, именно то, чего он и ожидал. Обязательный портрет регента над обязательно грязной стойкой. В дальнем углу — троица роскошно одетых гномов с шикарными рыжими бородами, из которых можно было бы свалять ещё одну троицу гномов в натуральную величину. У стойки несколько местных — неопрятного вида бородатые мужики с пивом в деревянных кружках. Рядом с ними надрывался, пытаясь заработать хотя бы на еду, взлохмаченный и тощий бродячий бард, а за стойкой — незыблемый, как корни мироздания, — возвышался и расширялся Трактирщик. Орди подозревал, что все представители этой профессии — не настоящие люди, а разновидность духов, появляющихся там, где была выстроена пивная. Они рождались из прогорклого масла и разбавленного пива, из мёрзлой картошки и чёрствого хлеба, из жёсткого, как подошва, вяленого мяса и солёных кренделей, которые можно было использовать как кастеты.

Рождались сразу же сорокалетними, толстыми, лысыми и одетыми в фартук, который когда-то совершенно точно был белым.

Завидев новое лицо, толстяк нацепил дежурную улыбку, а Орди, лишь скользнув по нему взглядом, просочился в самый тёмный угол. Тут тоже попахивало аммиаком, а к столу можно было прилипнуть, но главное было сделано — трактирщик заметил, что юноша придерживал таинственный свёрток.

Орди выложил его на стол.

— Готов?

— Нет! — решительно ответил череп. Свет от его глаза пробивался через ткань неровным фиолетовым кружком. — Нет, я не готов. И никогда не буду готов. Королю не пристало заниматься подобными вещами.

— Мы же договаривались, — прошипел юноша. — Назад дороги нет!

— Есть!

— Ах, да? Так укажи мне её! — Орди крепко сжал зубы и процедил: — Если ты всерьёз думаешь, что мы сможем добраться до твоего замка без денег и еды — готов выслушать, как мы можем это сделать.

— Походи по домам. Предложи наколоть дров, принести воды, прополоть огород, накосить травы — да что угодно.

Орди фыркнул:

— Сразу видно, что кое-кто не вылезал из дворца. Это «что угодно» затянется на целые дни и не принесёт ничего, кроме грошей. К тому же, я падаю от голода и усталости! Уже сейчас! Я устал тебя тащить, оголодал, и у меня просто нет сил на дрова, воду и прочее! Поэтому, ваше величество, давайте вы поумерите на время свою гордость и поможете мне помочь вам!.. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И если ты хочешь отомстить своему Виль… эм… франду, — Орди не был уверен, что правильно запомнил имя министра-предателя, поэтому в его голосе появились вопросительные интонации, — а не застрять в глухой деревне на вечное поселение, то будь любезен, выполни свою часть договорённости.

— Во-первых, с самого раннего детства я жил в замке от силы пару месяцев в году, — ледяным тоном ответил Тиссур. — Во-вторых, не было никакой договорённости. А в-третьих, Вильфранд… — долгая пауза. Огонёк под тканью заметался, словно оглядываясь. — А, тьма побери. Ладно. Ты выиграл.

— Вот и отлично, — победно ухмыльнулся юноша.

— Когда начинаем? — деловито поинтересовался Тиссур.

— Прямо сейчас, — ответил молодой человек, увидев, что к стойке подошла крупная рыжеволосая девица в пышном синем сарафане, несвежем фартуке и белом чепчике. Трактирщик, очевидно, заметивший разговор нового посетителя со свёртком, что-то шепнул служанке на ухо, и девушка, немного потянув время за протиранием стойки и изучением стены за ней, отправилась прямиком к Орди.

— Доброго вечера! — она широко улыбнулась, открыв вид на выдающуюся щель между крупными передними зубами. — Что вам принести?

— Что там? — спросил Тиссур «сочным» голосом, которому не так давно научился. Орди громко откашлялся, приметив, что глаза служанки округлились и тут же вернули прежнюю форму, когда девушка взяла мимику под контроль. Наживка проглочена.

— Пинту пива.

— И гренок! — потребовал Тиссур, но юноша шикнул на него и продублировал поразительно невозмутимой служанке:

— И гренок с чесноком.

Девушка упорхнула на кухню, куда через пару минут последовал трактирщик, громко и ненатурально сетовавший, что у него закончилось нечто в огромной миске.

— Ушли. Приготовься.

Очень скоро на столе перед Орди появилась кружка пива и промасленная деревянная доска, на которой лежала половина каравая, нарезанная крупными кусками и натёртая чесноком так, что слезились глаза. Служанка не отходила далеко, протирая тряпкой всё, что можно было протереть. Орди сперва наблюдал за ней, а потом махнул рукой и принялся за еду.

Пиво оказалось ожидаемо мерзким и разбавленным, зато порадовали гренки — не в последнюю очередь благодаря тому, что молодой человек не ел ничего горячего с тех пор, как пытался провернуть фокус с принцем.

— Она тут? — негромко спросил Тиссур.

— Угу, — прохрустел гренкой Орди, наблюдая, как служанка, убравшая вблизи них всю пыль, от безысходности полезла метлой под потолок — снимать паутину, на которую никто не обращал внимания с момента постройки здания. Сверху полетели обломки паучьей цивилизации и сами пауки, шокированные столь вероломным нарушением прежних договорённостей. — Подай голос.

— Я вижу её судьбу!.. — громогласно объявил череп. Девушка замерла — лишь пауки у неё под ногами разбегались по тёмным углам.

— Тш-ш! — прошипел Орди чуть громче, чем нужно.

Служанка отставила метлу в сторону и на негнущихся ногах ушла в кухню. Трактирщик, выждав пару минут, отправился следом с той же миской и теми же сетованиями.

— Кажется, ты её здорово напугал, — довольный Орди отхлебнул воду, разведённую небольшим количеством пива.

— Я всё-таки не могу понять, почему они так на меня реагируют? Здоровый мужик сидит, закутавшись в рубаху и…

— Просто подожди, — остановил его юноша, краем глаза уловив, как трактирщик снова выходит в зал и направляется к ним. — Я всё объясню, но потом. Не выходи из роли.

Толстяк подплыл к столику, обдав Орди ароматом пота и подгоревшей гречневой каши. Владелец заведения улыбался, но в этой улыбке не было тепла, зато хватало настороженности.