Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 63)

— Точно?! — Нильс больше смотрел на Виго, чем на Занраха. — Говори быстрей, я не смогу его сдержать!

— Не помню! Не помню! Больше ничего не помню! — захныкал старик, и Виго отстранился.

— Пофли отфюда, — бросил он и, пошатываясь, поплёлся прочь.

Нильс задержался на мгновение.

— Большое спасибо, — важно сказал он и последовал за напарником.

В этот раз Виго долго не мог прийти в себя. Шарахался по тёмным углам, утробно рычал, боролся сам с собой и то шептал, то кричал на весь порт какие-то странные обрывки фраз. До ямщика, которого, к счастью, никто не выкрал и не увёз в далёкие страны, добирались долго и трудно. Под конец Нильс буквально нёс своего напарника, взвалив на плечо.

— Всё в порядке? — спросил оборотень после того, как усадил Виго в коляску и сел сам. Вампир выглядел хуже некуда: черты лица заострились, на нём появились странные тени, которых раньше не было, а глаза тускло светились тёмно-багровым.

— Всё в порядке, — негромко ответил вампир. Нильс обрадовался: он ожидал услышать тот жуткий голос, имевший вредную привычку звучать изнутри черепа, а не снаружи.

— Едем домой. Ты не обязан этого делать. Мы уже выяснили, что регента убил не ты, этого достаточно.

— Нет-нет, — неуклюже взмахнул руками Виго. — Это может быть очень важным. Мы должны довести дело до конца. Нам надо найти того человека.

— Но мы ничего о нём не знаем! — воскликнул оборотень.

— Да, — кивнул вампир. Нильс смотрел на него и видел, как краснота уходит из глаз, а клыки втягиваются обратно. — Но мы знаем, как выглядела коляска и лошадь, а это уже немало. Все ямщики друг с другом знакомы, это что-то вроде закрытого клуба. Скажите-ка, любезный… — ямщик послушно повернулся. — Кто любит начищать медные детали у своей коляски и запрягает серого в яблоках коня?

Извозчик задумался на несколько мгновений.

— Наверное, Релик-моряк. Но я не помню у него серого в яблоках коня.

— Вот видишь, — вампир усмехнулся и ойкнул: клык оцарапал нижнюю губу. — Релик-моряк. Как он выглядит?

— В наколках весь. Походка странная. Борода лопатой. Курит постоянно и говорит чудно́, - заторможенно ответил ямщик.

— А медь зачем натирает? — влез в разговор Нильс.

— Говорил, привычка с морских времён.

— Вы знаете, где он живёт? — спросил Виго, окончательно вернувший себе прежний безобидный вид.

Ямщик знал и после команды вампира тронулся с места.

Ночь выдалась богатая на события, и оборотень начал зевать. Проплывавший мимо ночной город уже мало его волновал: хотелось залезть под тёплое одеяло и как следует отоспаться. И, похоже, не ему одному — Виго тоже засопел. Во сне он прижимал руки к груди в том месте, где побывала чудовищная сабля охранника Занраха. При виде этого Нильс почувствовал острый укол жалости: кто знает, какую боль переживал его напарник? И каких усилий воли ему стоило сдержаться и не оторвать кому-нибудь голову?..

«Вот бы мне такую силищу», — вздохнул Нильс. Как же ему хотелось быть волком или медведем — подлинным оборотнем, наводящим ужас на все окрестные деревни, сильным и быстрым зверем, хищником, бесшумно скользящим в ночной тьме… Но нет.

У него была парочка знакомых оборотней, которые обожали жалеть себя и рассуждать на тему того, что их дар — это вовсе не дар, а проклятие, пробуждая у Нильса желание надавать им по голове. Это у него — проклятие. Самое настоящее проклятие, которое причиняло массу неудобств, но не давало ничего взамен. По его мнению, было куда престижнее превращаться каждое полнолуние в волка и резать овец, чем обращаться в панду и грызть ветки.

Единственное, что утешало, — в образе панды ветки действительно были чертовски вкусными.

Коляска свернула с центральной улицы и покатилась по разбитому переулку, который вилял, словно уворачиваясь от маленьких домишек со столь же маленькими садиками и огородиками. Фонарей тут отродясь не водилось, поэтому ехали в кромешной тьме, ойкая и ругаясь, когда повозка проваливалась в выбоину или подпрыгивала на ухабе. Обессиленный Виго проснулся и крепко держался за борт коляски, чтобы случайно не выпасть.

Из-за отвратительной дороги продвигались очень медленно. Нильс уже собрался плюнуть на всё и предложить пройтись до моряка пешком, как вдруг ямщик натянул поводья и издал негромкое «пр-р-р». Оборотень выглянул. Коляска остановилась возле одного из домиков. В окрестных дворах проснулись собаки и сейчас разминались, запуская пробные вопросительные «гав?» перед тем, как залиться лаем до самого утра.

— Приехали, — повернулся извозчик. Нильс спрыгнул на землю, следом за ним вылез Виго. Вампир дал знак немного подождать, полез в карман и, вытащив горсть монет (слишком большую, по мнению Нильса), высыпал её в карман кучерского тулупа.

— Возьмите. Это вам за труды! И побудьте здесь, мы скоро вернёмся.

Нильс удивлённо приподнял бровь. Поведение напарника было ему решительно непонятно.

Они прошли по узкой тропинке, перешагнув полусгнившую бухту каната и держась подальше от перевёрнутой лодки: днище последней было наполовину выкрашено красной краской, ещё не успевшей обсохнуть. Кисточка валялась рядом.

Дом производил гнетущее впечатление: старый, чёрный, покосившийся, с помутневшими окнами. Деревья в саду отчаянно нуждались в подрезке сухих ветвей, а в огороде росли только лук с морковью — и те полузадушенные сорной травой. Единственное, что находилось в хорошем состоянии, — это длинный сарай, из которого раздавалось фырчанье. Судя по всему, именно там жил серый в яблоках конь и стояла карета с начищенными до блеска медными деталями.

— Ну и халупа… Неудивительно, что у него даже собаки нет: тут воровать нечего, — пробурчал Нильс, подходя к крыльцу, и лишь потом заметил в темноте два перепуганных глаза. Лохматый барбос прижимался к стене и негромко скулил, глядя на Виго.

Вампир и оборотень поднялись по прогибающимся ступеням на широкое крыльцо, спрятанное под деревянным козырьком, который давным-давно прогнил и покрылся мхом.

Виго громко постучал в дверь.

Подождал и постучал снова.

Раздались шаги, скрипнула внутренняя дверь, затем резко распахнулась наружу дверь входная — и на пороге возник могучий бородатый мужчина с занесённой над головой абордажной саблей. Когда их с Виго взгляды встретились, хозяин дома медленно опустил руки. Оружие брякнулось о пол и что-то разбило.

— Релик-моряк, — произнёс Виго. — Несколько дней назад ты был в порту. Привозил Занраху какого-то человека. Что это был за человек?

Релик качнулся и едва не упал. Он выглядел как пьяный, и Нильс соотнёс это с тем, что Виго смотрелся не лучше: тоже порядочно вымотался.

— Я не знаю, — выдавил из себя человек.

Нильс выругался.

— Хорошо, — не сдавался вампир. — Тогда скажи, куда ты потом отвёз этого человека.

— Я… — Релик явно пытался бороться с гипнозом, но Виго, даже ослабевший, знал своё дело — и силы были неравны. — Я отвёз его… К дому Ординари.

27

Стук в дверь.

Очень неожиданный, быстрый и настойчивый.

Не обычный «тук-тук-тук», а самая настоящая барабанная дробь.

Затем пауза на пару мгновений и повторение.

Ординари слышал стук, но никак не мог заставить себя проснуться: он лишь совсем недавно сумел сомкнуть глаза и провалиться в болезненное подобие сна. В этом состоянии молодой человек прекрасно всё осознавал, мог чётко формулировать мысли, мог даже представлять и фантазировать, но разлепить веки не мог никак.

«Кто это? — думал Орди. — Сейчас же глубокая ночь. Может, мне всё это снится?»

До этого ему являлся Тиссур, который летал по кабинету с прицепившейся шторой, и Вильфранд, лихо отплясывавший с Вандой на балу, так что подсознанию ничего не стоило организовать фальшивый стук.

— Милорд! Милорд! — голос Вортсворта звучал испуганно, и это отогнало оцепенение. Дворецкий, казалось, вообще не был способен говорить хоть сколько-нибудь эмоционально, и воображению молодого человека точно не хватило бы мощности на то, чтобы это представить.

Орди поднял тяжёлые веки и вновь услышал стук. Быстро вскочив с постели и накинув халат, он подошёл к двери, на всякий случай встал сбоку от неё, под прикрытием прочной каменной стены, и спросил:

— Что случилось?

— Гости, милорд! — ответил Вортсворт, возвращая голосу чувство собственного достоинства.

— Какие ещё, во тьму, гости? — буркнул Орди, отпер замок и выглянул в коридор. Старик-дворецкий стоял на пороге в одном белье — и это значило, что произошло нечто действительно из ряда вон выходящее.

— Герцогиня Ванда Ми… — Вортсворт без запинки произнёс длиннющую фамилию.

— Ванда?! — воскликнул Орди, теряя остатки сна. — Что ей надо?

— Она сказала, что у неё к вам разговор. И была очень убедительна, — старик произнёс последнее слово таким тоном, что сам собой напросился вопрос:

— Насколько именно «убедительна»? — юноша приподнял бровь.

— Убедительна, как сорок гвардейцев в сопровождении двух орудий, милорд.

— Орудий?! — глаза Орди полезли на лоб. — Да, думаю, мне стоит поторопиться.

— Уверен, что так, милорд. Я взял на себя смелость подготовить ваш выходной костюм.

Ординари взглянул на старика. Похоже, только тщательное соблюдение ритуалов позволяло ему обуздать панику.

«Сорок человек. Два орудия, — с ужасом думал юноша, лихорадочно собираясь и застёгивая нерационально большое количество пуговиц на сюртуке. — С ума сойти. Этого с лихвой хватит, чтобы взять дом штурмом. А если не взять, то разрушить…»