Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 61)
— Ой! — оборотень провёл ногтем по ладони регента, оставляя тёмно-красную, почти чёрную рваную полосу. — Я абсолютно случайно, — руку, на которой отрос длинный коготь, он спрятал в карман. — Продолжай.
— Ты что?! — шёпотом возмутился Виго, но было поздно. Вампир покачал головой, нагнулся, втягивая воздух, и тут же дёрнулся всем телом.
— Что такое? — забеспокоился Нильс и положил руку напарнику на плечо, но тот дёрнулся во второй раз, сбрасывая её.
— Ничего, — Виго раздражённо отмахнулся и вонзил в мозг оборотню слова, произнесённые вторым голосом. — ВСЁ В ПОРЯДКЕ, — вампир помолчал мгновение, тряхнул головой и добавил: — Я справлюсь.
Какое-то время вурдалак копошился у ладони. Нильс, заслонивший напарника от монахов, тактично отвернулся: не хотел видеть, какие действия сопровождаются странными звуками, похожими на обнюхивание, облизывание и чавканье, а также — и это были самые жуткие звуки — непохожими ни на что вообще.
Наконец, Виго поднялся. У него на щеке осталось красное пятнышко. Нильс посмотрел на ладонь регента и не увидел ничего нового: царапина совершенно не изменилась, зато укрывавшая каменную плиту ткань рядом с ней была порядочно измята.
— Ну как? — поинтересовался оборотень.
— Штранно, — клыки Виго, вымахавшие до размеров кинжала, врастали обратно в челюсть. — Тай мне пару минут. И пошли отшюда, а то видишь, как шмотрят?
«Шмотрели» монахи и впрямь нехорошо: кто-то угрюмо, недовольно, кто-то со страхом, а кто-то насуплено и агрессивно. Покидали Собор второпях: Виго быстро, едва не срываясь на бег, шёл впереди, закрывая лицо ладонями, а Нильс пытался не отстать. Перед его глазами колыхался вампирский плащ, вызывавший ассоциации с крыльями летучей мыши.
Напарники оставили за спиной громадину Собора, каменную площадь с малюсенькими скамейками и дохлыми деревцами, ворота, длинный каменный мост, пост охраны с «главным», который так и не пришёл в себя, и, наконец, ступили на городскую брусчатку — пусть кривую, бугристую и неудобную, но зато безопасную. Нильс обрадовался извозчику, который терпеливо дожидался их в темноте и, кажется, не пошевелился с момента расставания.
— Так в чём дело? — спросил оборотень, когда отдышался и забрался обратно в коляску.
— Думаю, его отравили, — Виго, постукивал длинным бледным ногтем по левому клыку, который никак не хотел убираться.
— Ого! — удивился Нильс. — И как ты это понял?
Вампир посмотрел на него взглядом, которым награждают людей, сморозивших несусветную глупость.
— По крови, разумеется. В ней было много алкоголя, но, кроме него, я заметил странный привкус. Яд. Судя по всему, животный.
— Ничего себе. Ты всё это определил, просто попробовав?..
— Голод до ужаса обостряет чувства, — буркнул вурдалак. — От крови буквально несло чем-то… — он несколько раз щёлкнул пальцами, подбирая нужное слово. — Чем-то вонючим. Как крыса, но не крыса. Я чуял шерсть. Или что-то такое. Незнакомое.
— Может, змея? — Нильс напряг все свои познания в биологии.
— Действительно, и как я сам не подумал? — уровень сарказма в голосе вампира поднялся настолько, что смог бы затопить небольшой остров. — Нет, это точно не змея. Что-то совсем другое.
Нильс молчал, дабы не прерывать размышления напарника.
— Где можно купить каких-нибудь заморских животных? — спросил, наконец, Виго.
— В порту, конечно, — усмехнулся оборотень. — Где же ещё?..
— А именно?.. — уточнил Виго. — Если б тебе нужно было купить какую-нибудь ядовитую тварь, куда бы ты пошёл?
Здоровяк задумался.
— Не знаю. Мне ни разу не приходилось покупать ядовитых тварей.
— Ладно, — махнул рукой Виго. — Поехали в порт. Разберёмся на месте.
Цокот копыт разносился далеко в туманной тьме. Кое-где на улицах попадались компании пьяных гуляк: и чем ближе к порту, тем чаще на них встречались полосатые майки. Кроме того, близость реки ощущалась в виде желания зажать нос, чтобы не чуять ароматы водорослей, нечистот, навоза и тухлой рыбы. Во многих городах считалось престижным иметь дом поближе к реке: богатые люди просто обожали воду, ведь по ней можно плавать на личной яхте, размерами которой просто необходимо превзойти соседей. Но Брунеген стал исключением из правила: здесь, наоборот, старались забраться как можно выше. Изначально это происходило из-за того, что богатые и знатные селились поближе к Замку, а затем, после изобретения канализации, никто и подумать не мог о том, чтобы купить дом рядом с тем местом, в которое испражняется весь город.
Жилые дома закончились. Последние ночлежки остались позади, и улица превратилась в узкое грязное ущелье, стиснутое между высокими заборами и стенами складов и пакгаузов. Нильс различил впереди, на фоне слабого багрового света с другого берега, настоящий лес мачт самого разного вида и высоты — от утлых торговых судёнышек до огромных линкоров. Там же, у воды, возвышались бурые кирпичные башни кранов и подъёмников.
— Стой! — скомандовал Виго извозчику. Нильс удивлённо посмотрел на него:
— Опять пешком?
— Если не оставим его тут, — ответил вампир, — то на обратном пути найдём только голый корпус. Снимут всё до последней дощечки и ямщика с лошадью уведут.
— А ямщик-то им зачем? — ухмыльнулся оборотень, решивший, что напарник пошутил.
— Я где-то читал, что в заморских странах очень ценятся Брунегенские мужчины. Их ставят охранять самое ценное, что есть у тамошних вельмож.
— Сокровищницы, — понимающе кивнул Нильс.
— Нет. Места, где живут их жёны. Только перед тем, как поставить охранять, нашим… — он склонился и прошептал оборотню на ухо нечто такое, отчего тот побледнел.
— Да ну!
— Ага, — подтвердил вампир. — Это, конечно, слухи. Но я бы на всякий случай…
— Да, пожалуй, пройдёмся.
Ямщик, пребывавший под гипнозом, наградил их благодарным взглядом.
В порту было очень легко заблудиться. Стены и заборы соревновались друг с другом в высоте и почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полоску тёмного неба, подсвеченного городскими огнями.
Виго шёл вперёд неожиданно уверенно, останавливаясь лишь на перекрёстках, чтобы сориентироваться.
— Ты уже был тут? — поинтересовался Нильс, который уже через пять минут окончательно потерялся.
— Нет, — ответил упырь, не сбавляя хода. — Иду на слух. И запах, конечно же, — вздох, последовавший за этой фразой, свидетельствовал о том, что вампир с удовольствием отключил бы нюх, представься такая возможность.
Оборотень прислушался, но так и не смог различить ни единого звука в ночной тишине. Однако не прошло и пяти минут, как Виго вывел напарника к небольшой площади, в центре которой располагалось приземистое строение с длинными узкими окнами. Они слабо светились красным: внутри горел огонь. На вид и запах здание напоминало вросший в землю старый коровник. Нильс зажал нос: даже с притуплённым чутьём травоядного медведя находиться тут было невыносимо.
— Фто это? — прогундосил здоровяк, и тут же получил ответ: из дверей с долгим протяжным криком вылетел покрытый синими татуировками здоровенный моряк, прижимавший к груди пивную кружку. Он шлёпнулся на землю, дважды перекувырнулся, проехался носом по деревянному настилу, заменявшему тут мостовую, и затих. Кружка стояла рядом совершенно невредимая. — А. Яфно.
Это был кабак, и назвать его пабом или таверной значило нанести последним ужасное оскорбление. Именно кабак — грязный, вульгарный, честный и циничный, как скабрезные моряцкие песни.
Тут не играла музыка: и хозяева, и посетители прекрасно понимали, для чего сюда приходят, и не тратили силы и деньги на пускание пыли в глаза. Во-первых, тут подавали ЕДУ. Именно так — ЕДУ, пусть сомнительного качества, но зато в огромных количествах и (вот чудо!) с некоторым количеством мяса посреди хрящей и кожи. Моряки набивали животы с огромным удовольствием: оно и неудивительно после многомесячного плавания, когда в меню всего два вида солонины — с душком и откровенно протухшая. Во-вторых, тут подавали ПИТЬЁ. Тот особый сорт алкоголя, который можно выгнать из всего, чего угодно, включая старые опилки. Единственное, что можно было сказать о местном ПИТЬЕ, — оно подавалось столь же огромными порциями и действительно пьянило. Настолько, что после второй кружки даже самые стойкие матросы засыпали за столом. Ну и в-третьих, тут были ЖЕНЩИНЫ. Верней, скорее всего, это были женщины. Возможно. По крайней мере, кем бы ни были эти существа, они умело пользовались косметикой и вполне сносно закрашивали и заштукатуривали мелкие изъяны вроде отсутствующих зубов или лишних глаз. Человек, попавший сюда впервые, рисковал потерять рассудок, размышляя над тем, почему эти создания пользуются спросом и как с ними вообще можно иметь дело, но если поблизости находился друг, готовый напомнить про многомесячные плавания, всё становилось на свои места.
Вход располагался с торца здания. Двери тут не запирались, а окна не стеклили в принципе, поскольку драки были делом частым и оконные проёмы почти всегда использовались в качестве аварийных выходов. Вдоль стен прямо в песчаный пол были вкопаны крепкие и длинные деревянные столы, пропитанные алкоголем так сильно, что рядом с ними было опасно даже думать об открытом огне. В противоположной от входа части здания находилась стойка с барменом, который являл собой настолько гипертрофированного трактирщика, что мог бы сойти за следующую ступень их эволюции. Живот — необъятный. Нос — огромный и синюшный, как булыжник. Лысина — коричневая, рябая и задубевшая, как седло. Фартук — одеревеневший и переставший менять форму в незапамятные времена.