Юрий Sib – Пилот (страница 63)

Приподнял я тяжелую голову и вперился в бортовой иллюминатор, готовый рвать и метать, материть и кусаться. А также совершать иные противоправные действия вплоть до нанесения телесных повреждений. Обнаружил припарковавшийся справа невеликий аэроплан и пару джипов в местной расфасовке, кои немедленно взревели шибко дырчатыми глушителями большого внутреннего диаметра и укатили прочь. «Гандоны!» – тоскливо прокомментировал я сей внезапный визит, уронил голову на матрас и понял – уснуть боле не получится. «Гады скользкоползучие!» Придется вставать…

Выбрался на свет заходящего солнца, прихватив с собой канистру с водой. Жара уже спадала. Не больше тридцати. Вылил на голову и тело малость водицы и понял – пора в душ! Бо – воняю. Водяные баки в багажнике пустые. Надо искать хотел-мотел какой-нибудь. Появившаяся следом неумытая кирия немедленно со мной согласилась. Нырнула обратно в салон, изыскала там сумку с нашими шмотками и вновь нарисовалась на пороге. Слил и ей обильно, промочив подруге спереди всю маечку и тем вызвав торчание сосочков. И возжелал любимую вновь. В то время, как мы с Катей предавались предварительным и готовились к основательным водным процедурам, снова приехала блескучая злопыхучая таратайка. И, высадив двух орлов, умотала обратно в направлении аэродромных строений.

Орлы открыли стоявший рядом изрядно обшарпанный шестиместный Пайпер Черокки Сикс. (PA-32 Cherokee Six. Неплохой самолетик. Подумывал я о таком когда делал свой выбор. Лайкоминг трехсотсильный, четыре пятьсот потолок. Крейсерская скорость в двести восемьдесят пять км в час и дальность в тысячу триста. Пять пассажиров, шестой – пилот. Но «Караван» – лучче! Гораздо лучче! Грузоподъемистей! Но – дороже.) …И, оттопырив задние оконечности, наполовину в нем скрылись. Пока я пыхтел, пытаясь выкатить из «Каравана» «Ямаху», орлы вынули объемистые сумки, закрыли снова кабину на ключ и собрались свалить восвояси. Парочка была занятная. Один, явно лидер дуэта, длинноносый тощий длинный брюнет с залысинами на лбу и с серьгой в ухе. Второй – субтильного вида пацанчик, похожий на девочку-подростка. И тоже с серьгой в ухе. При револьвертах на поясу.

– Слышь, мужики, помогите байк на землю снять, плиз, – попросил я их. Мужики осмотрели пренебрежительно меня. Осмотрели пренебрежительно мой скутер. Осмотрели пренебрежительно мою Катерину. Осмотрели внимательно мой «Гранд Караван». Переглянулись. Помотали синхронно головами. Длинноносый прогундел: «ноусер». Потом ласково приобнял доверчиво прижавшегося к нему шкета и, прихватив баулы, решительно увлек того в сторону свеженарождавшейся светло-синей луны. С тем и смылись опездолы, до побачення не сказав… Благодушия мне происшествие это не добавило. Выкатил я с заклинаниями по трапу несчастное, ни в чем не виноватое транспортное средство передвижения по тверди земной. Наказал Морсу охранять аэроплан и, обеспечив его водой и пищей на ночь, жестокосердно закрыл собачку в летаке ключиком на замочек. И поехали мы с Катей, проклиная злодейку-судьбу, в город Нью-Рино.

Солнце закатилось, на улицах зажглись нечастые фонари, и воссияли неоновые рекламы. Пылили мы не спеша по пыльным немощеным прошпектам, разглядывали неяркие виды. «Заходите к нам на огонек. Пела скрипка ласково и так нежно… «. Отель «Эксельсиор», озаряя неоновым сиянием собственного имени окрестности, возвышался на добрых два этажа практически в самом центре города. Из ярко освещенных окон ресторана действительно лились нежные звуки скрипки, потренькивал в лад рояль, а на втором этаже звонко и азартно стучали биллиардные шары и возбужденно гудели голоса. Из темных же и слабоосвещенных окон «отеля» неслись сладострастные стоны. В основном – мужеские. Нет уж! Нам бы чего менее шумного. Катя обратилась с вопросом к подпиравшим дверные косяки заведения вышибалам.

– Это вам, мэм, надо в «Синюю скалу», мэм. Там играют в покер и не терпят шума, мэм. Это в паре кварталов дальше по улице, мэм.

– Благодарю вас, джентьльмэн! – приветливо кивнула головой Катя. «Джентльмэн» приосанился, польщено ухмыльнувшись, нечасто, видимо, его так именовали, а соратники охранителя порядка довольно заржали, предвкушая грядущие подначки и подколки. А мы дальше поехали. И действительно, через два квартала отыскали пресловутую «Синюю скалу». И в ней действительно было тихо. Только карты об стол шлепали в ночной уже тишине.

Портье все наши проблемы решил в одну минуту. Звуконепроницаемый номер на сутки на втором этаже обошелся в полсотни экю, однако наличие кондиционера и ванны вполне примирило меня с непомерными ценами хотеля. Катя пожала плечами и сказала, что в Ницце подобный номер обошелся бы раз в пятнадцать дороже. Прав старикан Альбертик – все относительно… в ломбард… Ванна нам понравилась. Ванна была… широкая и глыбокая… мягко говоря. Купались мы с Катей совместно, купались долго и обстоятельно, терли друг другу спинки, потом сушили друг друга полотенцами. Потом переместились в раскидистое лежбище, и там, на свежих простынях, Катюха оросила мою лохматую грудь жаркой слезою, поскольку, как оказалось, ей сейчас сделалось страшно рожать. Я утешил любимую, как сумел, сказал ей, что это не срочно. Прямо сейчас никого рожать не будем. А там как-нибудь все и наладится. Катя благодарно засопела и уснула утешенная.

Спали мы сладко. Спали мы долго, отоспались за весь предыдущий недосып и проснулись поздно. Когда совесть забеспокоилась. Собачка-то наша поди измучилась уже вся… потому даже завтракать не стали. Умылись наскоро и на аэродром бодро помчались. Морс, как и ожидалось, выразил нам свое неудовольствие. Катя кофе приготовила, пока я его выгуливал. Потом снова Морса запер и, уступая настойчивому желанию вот-вот уже супруги, увез ее обратно в город. Ибо желала она прошвырнуться по местным сельпо. Я шопингом заниматься не желал совершенно. Желал я заниматься обихаживанием «Гранда». Однако шансов убедить милую в необходимости разделиться у меня было примерно столько же, сколько и в одиночку завоевать Китай. Кстати, о Китае…

Вот так благодаря Катиной настойчивости довелось мне забрести с ней в роскошный бутик с непомерными ценами и стать счастливым обладателем… Короче, мои маленькие радиослушатели, отрада сердца моего, увидел я эту роскошь и чуть с жердочки не упал. Широкие, эластичные, отличного качества… но не это главное. Главное – окрас. Оранжевым вдоль по черному. Такими только награждать можно. Георгиевских и ордена Славы кавалеров. Нельзя подтяжки цветов георгиевской ленты в свободную продажу пускать! Не этично! Сердце мое встрепенулось возмущенно, затем, немного остыв и уравновесившись психически, я все, что были, и закупил мелким оптом. Все двести восемнадцать штук. По двадцать пять экю за штуку. Ну не мог я допустить подобной профанации русской славы! Сам носить буду. Никому не дам.

Пережив веселое Катино удивление от такого безумного транжирства, ничего внятно объяснить ей не сумел. Сказал – хочу, и все. Но Катя заразилась, и сделались мы счастливыми обладателями по меньшей мере полусотни блузочек, кофточек, колготочек, чулочков и прочих интимных изделий галантерейно-гламурной промышленности. А также раскладной гладильной доски и профильного дюраля, прочной и легкой, на которую я имел свои виды. Пришлось и чеммолдан купить. Совершив этот шопинг-гауэровский подвиг, Катя угомонилась, и увез я ее обратно в хотел. Примерять. Оставил ее там под ответственность администрации, а сам на аэродром вернулся. Со всем закупленным товаром. Где наконец занялся «Караванчиком». Оплатил поборы аэродромные, склонил к сотрудничеству механика, пригласил на прогулку заправщика и к сиесте все сделал как положено. Все осмотрел, все проверил, все что надо подтянул. Заправил аппарат оксигеном. Сунул Морса в его родную сумку и вернулся в отель под романтическим названием «Синяя скала».

Катерина Матвеевна уже по нескольку раз примерила все, что возможно примерить и, не имея завистливой аудитории заклятых подруг, а такоже дабы скрасить скуку, занималась вышиванием. Облыжно обвинила нас с Морсиком прямо с порога в полном ею пренебрежении, но согласилась простить великодушно, если мы проводим даму в ресторан к обеду. Мы проводили даму в ресторан к обеду. Нам не обременительно проводить даму в ресторан к обеду, когда самим кушать хочется. На жалкую попытку степенного мэтр-д-отэля вякнуть чего-то о собаках, неграх, наморднике и приличном заведении, сурово заметила последнему о неудобстве для нее приема пищи в наморднике. Рассеянно поинтересовалась у меня о возможной цене всего этого «клоповника» и изволила пройти в отдельный кабинет, влекомая посредством поводка нетерпеливым Монморанси. Я шествовал следом.

Морсу накрыли в углу. В тазике. После обеда тазик этот нам подарили, включив его стоимость в счет. Пообедав вкусно и плотно, дама величественно удалилась, сопровождаемая сопровождающими ее лицами, благосклонным кивком и легкой улыбкой поблагодарив мэтра за компетентное исполнение служебных обязанностей, а также не преминув наградить отличившихся халдеев пристойными чаевыми. Завершив трапезу, вернулись в апартаменты и, следуя местному обычаю, отдали должное сиесте.