Юрий Sib – Пилот (страница 58)

– А как же мы? Уж я-то точняк никаким боком не дворянских кровей. Самый простолюдинистый простолюдин и есть! Как тебе, сословные предрассудки не воспретят со мной венчаться?

Катя слегка осерчала.

– Вот ты точно тормоз. Не воспретят! И тому есть три причины:

Первая в том, что с тех давних пор сословные предрассудки стали гораздо мягче. Ну и такой пустяк, как твое офицерство. По законам Российской империи ты – дворянин. Между прочим!

Вторая же причина в том, что дареному, как у вас, у русских говорят, коню в зубы не смотрят. Понятно тебе, конь… педальный? А тем более коню ниспосланному мне лично – лично Всевышним.

И третья причина в том, что я тебя, дурачину, люблю до смерти!

– Яволь, майне либер фрау Катерина, звезда моя! Прости засранца!

– Кстати, поэтому дядя Димитриос и не одобрял поначалу мой выбор. Полагал, что мы не пара. Потом смирился. Когда узнал, что ты был офицером. К тому же понравился ты ему рассказами рыбацкими! Жучара! Вот он мне и разрешил идти за тебя.

– Как у вас сложно все! А не разрешил бы дядя? И все? Не поехала бы со мной?

– Поехала бы! Но с дядей бы я поссорилась. А это – нехорошо.

В этот момент запищал зуммер противно, и заморгали лампочки на панели, сигнализируя, что в баках остался только аварийный запас топлива. Прикинул я варианты возможные. Дотянуть до Рино, пожалуй, и получится. Но именно что дотянуть. Территорию АСШ мы уже покинули довольно давно и парили теперь над суверенно-автономной территорией Невада и Аризона. Поискал в навигаторе близлежащие посадочные полосы. Ближайшая, индекс NA4Q, нашлась милях в двадцати к северу от нашего курса. И на таком же удалении от южной трассы. Ферма какая-то. Стал вызывать. Долго вызывал, насилу связался. Тоненький писклявый голосок с любопытным акцентом наконец отозвался и вопросил, чего это мне от них понадобилось.

– NA4Q, как принимаешь? Эй, на земле. Здесь Карнаш. Прошу посадку на дозаправку. Иду курсом 355, удаление 17 миль. Керосин авиационный мне нужен. Около тонны. Заправите мою птичку?

– Чисто принимаю. Ладно, садись, если сумеешь! – пропищало в наушниках. – Найдется тебе керосин! Четыреста монет за тонну. Не передумал? Ветер у земли с двухсот шестидесяти, пять узлов. Видимость – миллион на миллион. ВПП – грунт, тысяча девятьсот метров. Садись на двадцать первую полосу. Вопросы есть, красавчик?

– Отчего так дорого? Везде вроде как по триста монет?

– Вот и лети себе в это «везде». Там и заправишься по триста. В Рино, например.

– Вопросов нет! Встречай, красотулечка!

– Карнаш, мусор в эфире!

Нет, до чего строгие тут на фермах диспетчера завелись!

– Да ладно тебе, красотулечка! До встречи на земле.

Снизившись до трех сотен метров и дав кружок над фермой, расположившейся на холме в полукилометре от широкой реки Мормонской и состоявшей из полутора десятков крыш, обнаружили мы неподалеку грунтовую взлетку, покрытую стриженой травой, с обозначенными беленьким торцами. И даже номера полос вполне просматривались. Вдоль полосы с обеих сторон стояли аккуратные стожки с сена. У дальнего торца полосы с номером 03 виднелась крытая соломой хибарка.

На посадке я такого элегантного «козла» утворил, абзац просто. Как только винт не ухайдокал, ума не приложу. А вот нефиг мечтать на глиссаде. Про… …медлил с выравниванием и на полосу пи… риземлился с вертикальной составляющей метра полтора в секунду. «Караван» жалобно скрипнул шасси и скокнул не хуже лягушки на болоте. Потом еще пару разочков. Мама моя девушка! Вот стыдоба. Не. Рано мне бронзоветь и колоситься. Радио вновь ожило и пропищало:

– Эй, попрыгун! У нас заправщика-то нету. И помпа у нас ручная. – И зловредно захихикало. – Рули к навесу. Видишь навес в конце полосы? Вот туда и рули. Там я сижу и все тебе покажу.

– Понял вас. Навес в конце полосы.

Поехал в конец полосы к «хижине дяди Тома». Рядом с хижиной торчали мачты радиостанции и радиомаяка, который и привел меня к этому месту. Возле навеса нас встречала голенастенькая загорелая девчонка лет двенадцати, с загорелым конопатым носом. Приодетая в цветастый сарафанчик и здоровенные башмаки на босу ногу. Опиралась девчонка на длинную американскую винтовку М-14 и делала это ловко и привычно. Судя по всему, девица и спала с ней.

Движок пока глушить не стал, выбрался на почву и, аккуратно обойдя винт, подошел к девице поближе. Шагов за пять она меня остановила, вскинув ствол на изготовку. Намек я понял, люди всякие встречаются, и приветливо помахал ручками юной леди. Демонстрируя пустые руки и мирные намерения. Дева, не отводя ствол, мотнула головой в сторону:

– Вон, рядом с навесом бочки с топливом закопаны. Керосин в левой. Подгоняй самолет поближе. Шланги короткие. Да не забудь заглушить двигатель. Красавчик.

– И тебе доброго дня, юная леди. Не хочешь опустить ружье?

– Не хочу! А то вдруг – набросишься? И никакая я не леди, а синьорита. Анита Льянос! – Представилась она, прикинувшись, что делает книксон, и по-прежнему держа меня на мушке.

– И не мечтай! Не наброшусь! Меня сразу жена заругает. Видишь, в кабине сидит, на тебя смотрит и уже меня к тебе ревнует, красотулечка? Да и вообще не больно нужно. Так что не о чем тебе волноваться.

– Почем мне знать? Может, ты все врешь! Ты на заправку сюда прилетел? Вот и заправляйся. А потом – проваливай. Летают тут всякие…

– Хотим и летаем! – парировал я злобный выпад. И в самолет обратно полез.

Пока я «Гранда» поудобнее ставил, на горизонте возникло пыльное облако, и вскоре показались три блескучих тачки, тащившие то облако за собой. Стал я настраивать свою приспособу, вручную качать дураков нема. При виде машин девчонка стала смелее и опять ко мне с претензией прицепилась:

– Ты зачем своей помпой качать собираешься? У тебя никакого счетчика на ней нет! Почем мне знать, сколько ты керосину заправишь? Хочешь нас с папашей обдурить?

– Прошу в кабину, синьорита Анита!

Машины были уже совсем близко, пигалица совершенно осмелела и в кабину забралась. Вместе с винтовкой. На мое командирское место.

– Катенька, покажи ей указатель уровня топлива! Сколько там? Девяносто килограммов во всех баках? А полная заправка тысячу девять килограммов. Если вам, синьорита Анита, приходилось изучать арифметику, вы легко можете вычислить, сколько я заправлю топлива. И, соответственно, определить его стоимость.

– Тоже мне, умник нашелся! – Строптиво огрызнулась мелкая задавака. – Один ты арифметику изучил. Сначала самолет садить научись правильно. А то скачешь, как кенгуру под обстрелом. Не хуже тебя в арифметике разбираемся!

Катя сказала что-то по-испански. Девица на том же языке Сервантеса протарахтела в ответ по-пулеметному длинно.

– Они тут крокодилов разводят! Они – кубинцы из Флориды! – крикнула мне Катя по-русски.

– Очень приятно! – поклонился я. – Вольный авиатор Виталий Ружейников, с супругою Катериной! – поклонился я синьорите еще раз.

– Русские?! – изумилась та.

– Кубинцы?! – изумился я.

Тут и машины подъехали. Не отвлекаясь от дела, я громко спел любимую песню юности. «Куба любовь моя! Остров зари багровой. Песня летит над планетой звеня – Куба любовь моя!» Высыпавшие из машин полтора десятка крепких молодых мужиков, вооруженных автоматическим оружием, оторопело уставились на распевавшего меня. И, гад буду, если они меня не поняли. В смысле – смысл слов моей песни. Ну, такое у меня сложилось ощущение. Понимание читалось в их карих глазах.

Опять мне жизня загадки загадывает. Опять в рекбусы-кроксворды играть заставляет. Ферма. Обычная. Обычней не бывает. Крокодилов разводят. Может, и разводят. А может, и не только крокодилов. Такое у меня впечатление, что в настоящий момент разводят именно меня. Три джипа. Три «Мерседеса G-300» паркетника. Судя по звуку – с бензиновыми движками. Черные. Полированные. Блестящие. Навороченные. Хром-никель-тонировка. По самое немогу. Дуги с кучей дополнительных фар. И почими излишествами. В сердце пампасов. Полтора десятка молодых мужиков при них. Примерно одного возраста. Примерно одинаково одеты в камуфлю местной расцветки. И примерно однотипно вооружены натовским стандартом. Банда? Не похоже… Развязности в движениях не чувствуется. Скорее – отряд…

Идем дальше и несуразности учитываем. Агрессивности пока бойцы не проявляют. Стоят свободно, не напряжены. Стрелять в нас, похоже, не собираются. Думай, голова. Блин, опять шапку тебе покупать придется. Понимают русский язык. Однозначно понимают. Вроде как. Но не все. Хотя вида не подают. Назвались кубинцами из Флориды. Хотя, стоп. Это синьорита так назвалась. Имея в виду и папашу своего. А эти… А хто их знает? Хотя рожи характерные. Испано-латино-американского типа. Может, и кубинцы. Гусаносы? Или детки папы Фиделя? Герильясы? Ага, из Флориды! А собственно… А собственно, какое мне, собственно, дело? Главное – нас прессовать будут? Или так отпустят?

– Катя, убери автомат! Нам никто не угрожает! – Крикнул я по-русски, заметив блеснувший в кокпите ствол. Напрягшиеся было парни расслабились. Чуть раньше, чем мой приказ был исполнен. Точно. Понимают они по-русски. Вряд ли во Флориде кубинские эмигранты изучают русский. А вот на Кубе… это обычное дело. Было. До недавних пор. И какие сделаем выводы?

Девчонка во всю тарахтела, рассказывая что-то подъехавшим, размахивая при том руками. Парни смеялись. И тоже что-то ей тарахтели наперебой. Вроде, не собираются нас примучивать. Это хорошо. Я между делом забрался на плоскость и воткнул шланг в горловину левого бака.