Юрий Шушкевич – Вексель Судьбы. Книга 1 (страница 78)

Однако, на беглый взгляд, настоящих фронтовиков поблизости не обнаруживалось: из разноликой толпы выделялись лишь несколько моложавых, лет по шестьдесят-семьдесят, полковников, увешанных медалями, такого же возраста капитан первого ранга в чёрном с золотыми кантами кителе да несколько молодых парней в красноармейских гимнастёрках, куда-то целеустремленно протискивающихся сквозь плотные ряды гуляющих.

Алексей с Петровичем переглянулись: выходило, что в этот момент времени и в этой точке пространства лишь они двое могли похвастаться принадлежностью к славному прошлому! Однако думать об этом, пребывая в крепких и здоровых телах, было неловко и тяжело. Алексей ощущал также и неловкость и от ношения великолепной праздничной розы, которая, по его твёрдому убеждению, должна была находиться в других руках. Но где же найти эти нужные руки?

В этот самый момент Петрович подмигнул и лёгким кивком в сторону предложил следовать за собой. Действительно, за поворотом дорожки на скамейке сидели две щуплые и совершенно седые старушки. Одна была в старомодном коричневом жакете, на лацкане которого светилась единственная медаль «За отвагу», другая — в выцветшей и заштопанной видавшей виды гимнастерке сержанта санитарной службы, теперь немного мешковато сидевшей на её крошечных, сутулых плечах. Наград у второй старушки было чуть больше, но тоже немного — всего три.

Алексей с Петровичем подошли к ним и, поклонившись, протянули розы. «С праздником вас! Будьте всегда здоровы и радостны!»

Старушки приняли цветы, заулыбались и одна из них начала было вставать со скамейки для благодарности, на что Петрович запротестовал и уговорил её этого не делать. Тогда фронтовички согласно подвинулись, предложив Петровичу место рядом. Петрович не стал спорить и ненадолго присел, а Алексей, Мария и Борис остановились рядом.

Легко и непринуждённо завязался разговор, из которого выяснилось, что одна старушка воевала на 2-м Украинском, а вторая — на 3-м Белорусском фронтах, что познакомились они уже после войны на общей работе и что долгие годы праздник 9 мая встречали порознь, поскольку собирались с однополчанами в разных местах. Однако вот теперь, когда прежнего множества встреч уже больше нет, они проводят День Победы вместе…

Внезапно рядом появился грузный молодой человек в солнцезащитных очках с ярко-рыжей растрёпанной шевелюрой, выбивающейся из-под тесной, слегка съехавшей на затылок бейсболки и в разноцветной рубашке навыпуск.

— Моя прабабушка Мария Вениаминовна! — указывая рукой на старушку в гимнастерке, раскатисто представился он, отчего-то при этом сохраняя серьёзное и насупленное лицо. — Двадцать шестого года рождения! Героиня!

— Яшенька, ну зачем же так? — попыталась робко возразить ему старушка.

— Чтобы страна знала в лицо своих героинь! — ещё громче ровным театральным голосом провозгласил правнук. — А рядом — её боевая подруга… Василиса Прокопьевна… Да, именно Василиса Прокопьевна. Обе брали Кёнигсберг!

— Яшенька, Василиса же воевала в Венгрии! — ответила ему старушка тихим и немного извиняющимся голосом.

— Ну подумаешь! Из-под Кёнигсберга перебросили в Венгрию! Или наоборот. Чего-чего, а вагонов у Сталина всегда хватало!

— Яш, ну не надо…

— А почему это — не надо? Если День Победы — то что же: сплошные глупые улыбки и фигуры умолчания? Нет, пусть все знают, что победу заслужили только конкретные люди, вот они, например, — с этими словами верзила кивнул на старушек. — А если брать всех вместе — то совершенно не заслужили. Самолеты были дерьмо, генералы — дерьмо, солдаты шли в атаку только лишь потому, что сзади стояли пулемёты, а сто грамм спирта отключали мозги… Без американской помощи и заградотрядов не было бы тут никакого девятого мая! Победа этому режиму досталась чудом.

— Вы хотите сказать, что она была должна достаться Гитлеру? — с изумлением спросил Алексей.

— И да, и нет. У меня, у Якова Херсонского, как вы понимаете, свои счеты с Гитлером. Но во всём, если разобраться, виноваты Сталин и Россия. Вы не согласны? Хорошо, тогда объясняю. Россия в последние десятилетия царизма стала бредить социал-демократией. Социал-демократия, как вы знаете, — явление европейское. Россию же в Европу никто не звал, она сама припёрлась и долго клянчила у порога. Её пустили, а она раз — и устраивает революцию, заключает с Германией Брестский мир, ломает все европейские планы. Ну, сразу же ей и наказание — гражданская война и голод. Наказание состоялось — к ней опять начинают лучше относится, опять приглашают стать культурной…

— Простите, — не выдержал Алексей. — Кто и когда приглашал?

— Кто-кто… европейская социал-демократия, ставшая к тому времени влиятельной силой.

— Вы что-то путаете… Между двумя войнами социал-демократы нигде не могли похвастаться особым влиянием.

— Нигде? Вы ошибаетесь.

— Тогда где же, подскажите?

— Англия и Америка — вас это устроит?

— Ни в коем случае. Если Чемберлен — социал-демократ, то я тогда, наверное, японский император, — возразил Алексей, улыбнувшись. — И даже если Рузвельт симпатизировал отдельным левым идеям, то это ровным счётом ни о чём не говорит.

— Не в политиках дело, дорогой мой! Мировые финансы — вот кто создал социал-демократию и кто ею всегда руководил! Вы думаете, так легко было создавать современную экономику, глобальную валюту, глобальные банки? Свергать монархии, просвещать людей? Для этой работы были сформулированы новые идеи и созданы организации, без войн и демагогии покорившие мир быстрее, между прочим, чем любая из известных религий! Россия же вместо того, чтобы спокойно дожидаться своей очереди, припёрлась в этот серьёзный клуб сама — припёрлась, да и начала куролесить: революция, потом расправа с теми, кто её совершил, убийство Троцкого, новый Коминтерн… Если бы всё шло по плану — то и не возникло бы потребности эту взбесившуюся страну усмирять. И Гитлер бы просто сгинул в баварской тюрьме после очередного пивного путча!

— Лихо это вы закрутили! — подключился к спору Борис. — То есть Гитлера сделали Гитлером ради усмирения взбесившейся и отсталой, на ваш взгляд, России прогрессивные мировые банкиры?

— О чём, кстати, в открытую писали все подряд советские газеты в тридцатые годы, — добавил Алексей, стараясь не показывать вида, что обескуражен внезапным поворотом разговора.

— А вы что — читали эти газеты? — Херсонский взглянул на Алексея надменно и в чём-то даже непримиримо.

— Представьте себе, что читал..

— Читал-не читал… всё у нас сегодня историки — через интернет! — пробурчал Херсонский с явным недовольством. — Я готов спорить с вами до бесконечности, но только не сейчас. А сейчас — вы меня всё равно не переспорите, поэтому признайтесь и согласитесь, что войну выиграли исключительно Америка и Англия. А России — по её собственной же тупости и интеллектуальному убожеству — пришлось стать пушечным мясом. И поделом ей, зато сколько человеческих жизней в культурных странах удалось сберечь!

Воцарилась недоумённая пауза, которую спустя несколько секунд прервала Мария.

— А что же, Яков, по-вашему выходит, что Россия виновата и в гитлеровском геноциде ваших соплеменников? — спросила она со сталью в голосе.

— Ну что вы, девушка! Я вижу, вы и в самом деле ничего не понимаете. Да, Гитлер не любил моих соплеменников, но на деле хотел лишь переселить их подальше от Германии. А холокост начался, когда Гитлер — нет, не только Гитлер — когда все немцы поняли, что смертельно увязли на восточном фронте и что скоро в Германию войдут не американские войска, а русские.

— Ну и что из этого? Ведь именно советские войска освободили концлагеря на территории Польши и спасли от гибели миллионы евреев. В Западной Европе, которую освобождали союзники, гитлеровцы отчего-то стеснялись строить крематории.

— Бросьте, это очень, очень сложный вопрос. Значительно сложнее, чем вам представляется, — произнеся эти слова, Яков на миг задумался и поправил на голове бейсболку. — Ну, хорошо, я попробую объяснить. Если вы не знаете, то я вам скажу, что Гитлер тоже был немного евреем и сперва поддерживал создание Израиля. Многие евреи могли уехать с оккупированных им территорий, но не хотели уезжать. А вот Троцкий был против создания Израиля, и за это поплатился. Над ним была совершена особая молитва — призвание ангела смерти. Пульса Денура, удар огнём — не слышали?

— Ну уж вы, Яков, загнули. Я думаю, Троцкий поплатился отнюдь не за это, и молитва над ним была совершена другого рода, — вновь вступил в спор Борис. — А Советский Союз был первым, кто после войны поддержал создание Израиля.

— Это ни о чем не говорит. Россия поддержала создание Израиля со своим очередным идиотским планом, что этим она насолит Западу. А когда поняла, что села, как всегда, в лужу — то быстро отыграла назад и стала поддерживать наших врагов.

— Скажите, пожалуйста, а вы себя сами к какой стране причисляете? — вновь подключился к спору Алексей.

— К свободному человечеству. К той лучшей части мира, где никто не будет учить меня жить, никто не будет лезть мне в мозги.

— А здесь — что, лезут? — поинтересовался Алексей.

— Представьте себе, что да. Если бы не моя бабушка Маря, которая не хочет никуда уезжать — я бы ни дня тут не задержался.