Юрий Шубин – Статус неизвестен (страница 28)

Чувствовалось что старик уже немного навеселе.

Самородов присек шутливую фамильярность его тона:

— Вы не сочли нужным явиться по моему приглашению, когда вас вызвали свидетельствовать и оказать помощ в широкомасштабном розыске.

— Позвольте, но я весьма занятой человек.

— Нельзя быть тем послушником, который возделывает только собственный сад.

Увядший рот старика округлился от изумления:

— Вы цытируете книгу-книг с такой легкостью и к месту, что я могу только порадоваться за наши карающие органы.

Лесть смазывает даже самых заскорузлых ревнителей службы и Самородов не выудивший еще и понюшки полезной информации решил подыграть старику.

— Я воспитан на секретах. Мастера развращать истину для меня хуже всякого предателя. Нужно обладать завидной выдержкой и не тревожным духом, чтобы вот-так, встретившись с вражеским десантером, один на один сохранить хладнокровие и остаться в живых.

Печать уважения и достатка отразилась на бледном старческом лице главы города. Ему польстили последние слова пехот-командера и он ощутил что-то вроде легкой эйфории и ему захотелось ответить любезностью на любезность.

Он немного трусил, к тому же.

— Там на берегу в рыбацком домике вы же с ним обмолвились парой фраз. Постарайтесь припомнить о чем вы говорили? — На костистой скуле пехот-командера заиграл едва заметный желвак.

— Со своей стороны я старался его не провоцировать, — заверил Самородова глава города:- Я пытался обезопасить себя и прекрыть сына, зная что вот-вот должен подойти патрульный катер.

— Вы были вооружены? — заострил вопрос Самородов.

По столу прошел легкий шепоток роптанья.

Голова Дэниса Бодье Грациана приопустилась и глаза едва заметно сверкнули из под бровей:

— Ведомый долгом я пытался воспользоваться дробовиком и остановить злоумышленника, но мое самочувствие не позволило мне заредить ружье без всякого шума. Он обезоружил меня, грозя порешить сына если я позову на помощ. — Глаза под тяжелыми, набрякшими усталостью веками потухли. — Мне трудно об этом вспоминать, говоря об этом я вновь испытываю неловкость и унижение, которое пережил тогда.

Ни в коем случае старику нельзя было дать расслабиться и Самородов принялся наверстывать почти упущеную возможность получить хоть что-то. Пехот-командер торопливо забубнил:

— Что он сказал? Как держался? Может быть называл имена? Он что нибудь взял кроме дробовика?

— Да… — едва слышно пробормотал быстро захмелевший старик. — Он забрал мешок-холодильник. Много взял, целый рулон. Все что лежало на полке, — и глава города поднял вздрагивающую руку указывая на воображаемое место.

— Теперь слушайте меня очень внимательно, — Самородов подался вперед. — От впечатлений зафиксированных в панике нельзя требовать полной обьективности. Постарайтесь припомнить, он просто наткнулся на рулон, повертел, подумал и только потом решил взять или искал его?

Старик затряс головой:

— Искал конечно. Знаете, — старик задумавшись каснулся пальцем бледной щеки, — он даже переменился в лице от радости что нашел то, что хотел. Нет, он бережно так засунул его за пазуху. Точно говорю. Это я хорошо помню, — уверенно ответствовал старик.

Люминесцирующее жидкое пламя светильников уменьшало пространство, соударяя взгляды притихшего застолья. Кристалические вкрапления зрачков в застывшие глазницы лишь подтверждали наступившее напряжение.

— У них на руках мертвый груз, — безошибочно догадался Самородов, прорвав тишину короткой неприветливой паузы. Соединенные теперь вместе эти факты не допускали другого толкования. — Жаль что вы поведали мне об этом пустяке только теперь. — Бледная гневность их лиц была неотличима. — Как вы не поймете, искать даму с собачкой-одно, разрознено бродящих под видом гриборезов-другое, а трех воинов с упакованным в термополяризованный мешок мертвецом-третье. Вы для себя разницу понимаете?!

— Не понимаю и понимать, представте, не обязан! — нахлынувший гнев вернул главе города ясность мысли. — Иначе бы с этим делом мог справиться всякий, не посвящая тайной службе всю свою жизнь без остатка. Вам на интуицию операться приходится, а она не зарекалась никогда вас не подводить. Вот штука какая!

Размолвка намеревалась перерости в ссору. Астрел, по праву хозяина дома, решил приструнить спорщиков, но Эмили, так и не присевшая за стол, неожиданно оказалась позади, положила руки ему на плечи и погладила, слегка зжимая ладони, точно сметая отрицательную энергетику и одновременно опираясь на плечи мужа.

Черные, как тропическая ночь, зрачки Самородова копили грозовую бурю. Он как загипнотизированный смотрел на ее руки, которые еще не выдавали возраст, оставаясь прекрасными. Но твердая преданность наиглавнейшей, запущеной в работу мысли заставила его вернуться к главному, ради чего он и посетил этот дом. Самородов едва сдерживая ярость смял скатерть под столом, от чего тоненьким причитанием забрякали, задребезжали хрупкие столовые приборы:

— Бросте дешовый атракцион, Грациан. Правду видно говорят, что в новом теле вы, за дряхлостью, многим гайкам в голове слабину дали.

— Господь непосильного тела не дает, — вдруг вступился за старика его преподобие отец Акветин. — Создатель не выбирает, он жалует либо корит по делам твоим. Ибо сказано в книге-книг «наука ведет, Бог хранит, а ратное ремесло укореняет волю», — Полные певучей стройности слова отца Акветина межой пролегли между спорщиками, не позволяя им распаляться и входить в раж. — Пока жизнь не отнята-живи в том образе который дан. А как придет пора душе иное тело искать, уповай на волю Господа. И в выборе новом себя не теряй. Будь хоть дева ты, хоть старец, хоть малец, хоть удалец. И гладкая кожа и морщины на роже-все одно, Богом поменяно, а судьбою выбрано. — Румяное лицо его преподобия лукаво щурилось и всем видом своим призывало к миру.

Роскошь быть злым и добрым, скупым и щедрым, по всякому разным, закоснев в своих представлениях что можно, а чего нельзя глава города и пехот-командер оба считали, что их поведение не противоречит представлению о праве и справедливости.

Остановитесь оба. Дальше ехать некуда. А их уже понесло друг на друга.

Глаза старика тонули в глубоких темных впадинах, а вылетавшие из сузившегося, посиневшего рта слова напоминали яростный плевок ствола. Он мало что воспринял из того, что сказал его преподобие. Он жаждал отыграться и закусил удила, строго со злинкой крикнув:

— Как вы посмели говорить со мной в столь дерзком, издевательском тоне?!

— Помилуйте, о манерах ли сейчас речь, — тем же злым, возбужденным тоном взревел Самородов. — Вы так пылко и убедительно объясняли Астрелу суть обязанностей гражданина перед государством, что, для наглядности, позабыли упомянуть о собственной безответственности. Доложи вы о термополяризованном мешке своевременно и весь розыск вражеских десантеров мог бы завершиться по горячим следам.

Глава города с таким неподражаемым всезнающим укором посмотрел на Самородова, на который способны только старики. Бесконечный танец света на геометрически выверенных гранях кичливого камня на шейном платке, казалось душил гневом иссиня-белое бескровное лицо. Его голос сделался скрипучим и опасно тонким:

— Это вы то говорите мне об ответственности перед обществом, — глава города приткнулся хилой грудью к краю стола и принялся безостановочно выкрикивать:- Хватке и методам костоломов вас даже учить не надо, сами до всего доходите! А тут вам подсказки да пророчества кликуш занадобились. Одержимые собственной значимостью вы больно ретиво забераете. Все под вас стелись и урона не йми, — старик щурился и не замечая того, чуть заваливался на левую сторону. — И беды не видать, а нужники на целую рать накопаны! Дорог вам мало, вы выпасы окопами перерыли и пахотную землю гусеницами перекатали да салярой испоганили. Людям в лес ходить не велено, а у многих с лесного промысла вся семья кормится. Чуждые вы какие-то. Взболомошенные. Своих пуще недругов роптать заставляете. А потом диву даетесь от чего от людей помощи не видите!

Самородов только крепче стиснул челюсти и смотрел на старика с таким видом, словно ослышался, затем холодно и резко спросил:

— Так вы не по недомыслию, а из обид и убеждений своих розыску помогать отказывались?

Старик кинул мгновенный негодующий взгляд:

— А вот так подводить не надо. Не нагнетайте. Все вы прекрасно поняли, — тревожная, дребезжащая нотка в голосе все же выдала его испуг: — Что вы за человек такой… и не зря вас «валерьянкой» прозвали, — не удержался глава города, выпаливая все под чистую:- Не умеете вы с людьми разговыаривать, Самородов, вот что я вам скажу. Маякам не верите, берегов не видете и брода не знаете. Все нахрапом норовите, а в итоге дулю зрите.

Теперь пехот-командер понял отчего глава города заваливался на один бок. Самородов был уверен что загляни он теперь под стол, то увидел бы направленную в свою сторону, сложенную из скрюченных старческих пальцев фигу.

Все выглядели смущенными и немного выбитыми из колеи. Прямо по коридору в проеме комнаты появились две детские головы Сати и Юджина. Взгляд исподтишка. Им интереснее всех, в благопорядочном доме не часто такое увидешь. Вне себя, прищелкивая языком, Хавада загнала их обратно.

Торжество жизненного опыта над искрометной непоседливостью чад.