Юрий Шубин – Статус неизвестен (страница 27)

Хрусталь сиял от гордости наполняясь коллекционными винами.

Рот старика высох и ему пришлось сделать несколько глотков, и затем он продолжил:

— Астрел Сатерлан рекомендован как соискатель, согласно закону о «блуждающем праве» на единовременно избираемую почетную должность «Правовержца».

Голос прозвучал неожиданно раскатисто, словно фразы пытались совершить массовый побег и натыкались друг на друга, ища выход из трапезной.

Хавада уронила тарелку и запричетав полезла под стол собирать разлетевшиеся осколки.

В наступившей на верху тишине Самородов взял со стола салфетку и небрежно вытер губы, скрывая гримассу недовольного смущения, вызваную серьезностью услышенной им весьма диковиной новости.

Астрел, удивленный и ошеломленный не меньше других, поднял взгляд словно ища поддержки на украшающие стены светские портреты своего прадеда, деда и отца, усопшего девять лет назад, незадолго до того, как с наследником Карэлом случилось это несчастье.

Двойной удар постигший его семью, скорбь от которого не утихла и по сей день.

Астрел был настроен на отказ, но чинить обиду таким гостям, да еще в своем доме, он не желал.

Слова не находились и неловкую паузу перемежающуюся скребучим шуршанием собираемых осколков пришлось прекрыть первым что пришло на ум:

— Мне так часто приходится смотреть внутрь человека, что дела внешние и мирские порой оказываются для меня упущенными. Я не уверен что стану именно тем, кто наиболее объективно вынесет решение адекватно истолковав идею «блуждающего права».

Из подернутого поволокой лоснящегося глубиной старческого взгляда на Астрела смотрели полные понимания глаза:

— Ежидневно мы принимаем неисчерпаемое число решений и не мучаемся верностью нашего выбора. Ваши сомнения мне ясны и близки. Всякий мало-мальски осторожный и основательный, на кого сваливается тяжкое бремя такой небывалой ответственности, в первую минуту пасует, стремясь уклониться, уйти из под тяжести предстоящего выбора. Добровольный и случайный характер решающей силы закона является его как слабой, так и сильной стороной. Карающей и милосердно амнистирующей одновременно. Присяжный в одном лице ничем не хуже дюжины толкователей буквы закона. И не надо этого опасаться или видеть в том порочную безысходность. Одна единственная капля хранит в себе информацию за целый океан.

Наконец собрав последние осколки битой тарелки Хавада понесла их на кухню переливая бедрами крепкий высокий зад.

Астрел отвернулся и задумавшись посмотрел на улицу. Однообразное касание мрака каменных стен за окнами широкой ладонью прекрывало газон и пестрые цветочные клумбы кустисто встопорщеные яркими белоснежно-белыми бутонами, заглядывающими в стрельчатые остекленные проемы. В иной, блозоруко недосмотреный мир. Имеющий место быть и бывший на своем месте.

Неспеша с ответом Астрел перевел взгляд на жену, но Эмили, едва заметно качнув расслабленой кистью от себя, предоставила мужу решать самому. Как бы махнув на него рукой и спрятав тревожные руки в рыхлые клинья юбки.

Сам.

Прозрачные кружева с тончайшим веерным рисунком как и все платье из вентажной, лиловатого оттенка вуали благородным сумраком прятали ее нереализованные желания за состоянием вечного ожидания, присущего любой женщине.

Ожидании, в отношении себя, мужского поступка.

Усталые, много повидавшие и пережившие глаза главы города наблюдали за этим немым диалогом супругов. Его толкало смутное, но вполне определенное ощущение, что концентрация на предмете дела победит мативы уже заготовленного отказа.

— Вы знакомы с «идеей обрушения»? — Обратился он к Астрелу и не утруждая себя ожиданием ответа продолжил. — Военно-стратегические концепции очень быстро ветшают, природа остается без изменений. Толпа чиновников бессовестна потому что безлика, вростая в свое кресло как в наследуемый трон. Изменить ведущие к корупции правила невозможно. Коллективная порочная бессознательность предрекает крушение всему столпу государственного устройства. Неудачи кружат где-то совсем рядом и важно чтоб они не позвали себе на помощ торнадо, поднятый в небо океан, очещающий от всех обязательств. Пристрастившись к хаосу легче ловить рыбку в мутной воде, но им невозможно управлять. Подсев на собственные несчастья и виня в них кого угодно, только не тех кто в них виновен, целые государства исчезают с лица планеты подтверждая «идею обрушения».

Морщины-маленькие истерические коготки расцарапали усталое лицо старика, делая его ожесточенным:

— Любой открытый пост расчитан на доверчивых и, рано или поздно, будет обласкан. Власть разлогает и влечет продажных в свои ряды. Система сдержек и противовесов слишком латентна и не служит реальной преградой для умельцев обойти закон. Для преодоления этого и была создана новая система выборности решающего голоса. Персонифицируя его ответственность за принимаемое решение, и выводя из под давления свирепо озирающихся лоббистовне не успевающее среагировать, слабое человеческое естество. Сила «блуждающего права», главная скрепа государственности, как бы высокопарно это не звучало. Она позволяет вершить суд и принимать решения по совести, воплощая самое непредвзятое правосудие. Делегируя полномочия верховной законодательной власти «Правовержцу». Какую бы должность он не занимал, мы выделяем его из круговой поруки толпы. Ставя над всеми и обостряя силу закона.

Астрел смотрел в мудрые, утомленные глаза Дэниса Бодье Грациана и не находил повода для отказа. Он не готов был состязаться в столь серьезных правовых вопросах бледной риторикой, но расторопность сделки его беспокоила всерьез. И поэтому он сказал следующее:

— Не припоминаю когда это система добивалась могущества без порочности. Выходит что вся правда только в том и заключается, что вы на самом деле признаете за кем-то это право?

Старик был серьезен как никогда:

— Политическая воля-это порой самое жестокое проявление гражданской позиции. Это умение держать удар и сохранять курс в русле предпринимаемых в интересах большинства усилий. Это самый замечательный тест на внутренную порядочность, — и глава города добавил с той же спокойной, повествовательной интонацией:-Разве справедливо что жизнь на которую ты расчитываешь определяется кем угодно, только не тобой? Нельзя потеряться в истории, можно потеряться без нее, не проявив участие там, где ты являлся ключевым вероятностным фактором и упустил свой шанс. Опомнившись, почувствовав и пожалев только потом, когда твое мнение уже никого не будет интересовать.

Не зря старик занимал свою должность. Ох, не зря. Он умело подвел вертящийся на языке отказ Астрела к проявлению трусости, если не произносить много других похожих по значению слов, но ничем не обогощая смысл по сути, это так и было.

Давний соперник если не твой враг и не приятель, то в свидетели своей слабости ты возводишь его сам. В присутствии Самородова, Астрел, по целому ряду причин, хотя хватило бы и этой единственной причины, уже не мог отказаться и пойти на попятную.

Собственно, чего-то подобного ему и следовало ожидать, когда он дал согласие на эту встречу в своем доме.

Положив на скатерть равнодушные старческие руки Дэнис Бодье Грациан уже знал о своей победе, видел ее, но спросил для верности утяжеляя каждое слово:

— Сам ненавижу себя за это, но боюсь ответ мне надобен прямо сейчас, — и выжидательно замолчал.

То, каким тоном он это сказал положило конец любым колебаниям.

Проглатывая внезапную горячую сухость во рту и цепко глядя на старика Астрел озвучил свою мысль:

— Если вдуматься, вся наша жизнь одни обязательства и одолжения другим людям. Это мой дебют в подобных делах, но я думаю справиться с ним не хуже других. Безумие хранит любые ответы, поэтому я соглашусь.

Вот-вот должны были грянуть фанфары поздравлений, но скрипучий басок пехот-командера испортил наметившееся веселое продолжение:

— Предпочитаю чтобы мне в начале все высказали начистоту, прежде чем начинали водить за нос, — он со звоном отодвинул от себя тарелку и бросил в нее скатанную в комок использованную салфетку. — Если с выбором единовременного «Правовержца» покончено, я бы хотел перейти к делу не мение безотложному и важному, — Самородов дал понять что больше не уступит инициативу никому. Жосткая, рубцеватая складка освоившая уголки рта пехот-командера подчеркивала неукротимый дух зрелого, привыкшего повелевать мужчины.

— Вам не терпится задать какие-то вопросы? — С заученным дружелюбием поинтересовался глава города, про себя продолжая размышлять об избранности и амбициозности выбора.

Самородов натянуто кивнул:

— По роду службы в некоторых вопросах мне приходится быть более щепетильным. Ничто так не притягивает к человеку как тайна живущая в нем.

— И кто же ее носитель? — глава города понял, что без наводящего вопроса им дальше не двинуться.

— Вы.

Редеющие брови старца от удивления распахнулись в разлет и вилка с ломтиком мяса замерла на пол пути ко рту.

— От вас добра не жди, — предначертал свое будущее Дэнис Бодье Грациан и расхотел есть.

С холодной неприклонностью Самородов изрек:

— Умея так своевременно остеречь моралью и дать совет другим вы запросто пренебрегли если не своими, то моими обязанностями.

— Когда же я успел и коем образом…