Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 21)

И вот, транспортный модуль мчал их из детинца в урб «Вернадский-44». По пути Ник пытался привлечь внимание Ли к виду парка «Лукоморье», построенного по мотивам древних сказок. Однако здешняя достопримечательность находилась слишком далеко, и рассмотреть её толком не удалось. Капитан, впрочем, не терял оптимизма – по его прикидкам, обратный путь на корабль пролегал как раз через этот парк.

Урб резко контрастировал с детинцем. Он был менее уютным, но более практичным. Транспортная магистраль проходила таким образом, что увидеть сооружение снаружи оказалось невозможно. Очень скоро их модуль остановился в просторном коридоре, прямо напротив нужной двери.

Покинув модуль, Ли осмотрелась. Широкий светлый коридор монотонно тянулся вправо и влево. Двери кают отличались лишь номерами. Вдоль стен в строгом порядке располагались крохотные гидропонные газончики с зеленью, которые, вместо того чтобы оживить интерьер, своей геометрической регулярностью лишь подчёркивали его однообразие.

Когда транспортный модуль уехал, их троица осталась в одиночестве. Вдоль бесконечного коридора слышно было лишь тихое шуршание: одинокий сервисный бот медленно протирал стенные панели вдали.

Над нужной дверью значилось: «347·4576», а рядом висела стандартная табличка с аншлагом: «Двухсекционная каюта, 35 кв.м., сват-норматив, персонал: 1-2 человека, проект КСС-44П-ТРЭ».

– Нужно подождать, – тихо сказал Ветер, скользнув взглядом по табличке. – Я запросил картинку из каюты, мало ли что, но пока есть только звук. Дверь откроют по моему сигналу.

Он замер, вслушиваясь в невидимые подсказки из своего интерфейса, оставляя Ли и Ника наедине с их мыслями.

Было непривычно стоять в пустом коридоре, ожидая картинки из помещения, в которое собираешься вломиться. Будь её воля, Ли просто позвонила бы в дверь. Но не ей было учить агента разведки основам оперативной работы.

Чтобы занять себя, она подключилась к акустическому каналу, который транслировал Ве. Сначала было слышно лишь шарканье, неразборчивое и слабое. Ли повысила громкость, и сквозь шум стало различимо сердцебиение. Кто-то был внутри. Судя по одиночному ритму и отсутствию других шумов, вероятно, один.

Внезапно громкий хлопок и звон едва не оглушили Ли. Она поспешно отключила трансляцию. Рядом поморщился Ве – похоже, он тоже выкрутил громкость слишком высоко. Бросив многозначительный взгляд на спутников, разведчик без колебаний распахнул дверь и ринулся внутрь. Ник последовал за ним почти мгновенно.

Ли немного выждала, но вскоре двинулась следом. Внезапно Ник попытался её задержать, но было уже поздно – Ли всё увидела.

Свежая кровь стекала по стене, а по стенной панели были размазаны серые ошмётки, в которых мерцали голубые искорки. Монгерша сразу распознала это мерцание – так светятся нанотрубки при обрыве нейросвязей. Заглянув через плечо Ника, Ли увидела раскинувшееся в кресле тело. Половина головы была снесена, а окровавленный срез черепа также мерцал этими зловещими огоньками.

К горлу Ли подступил комок, голова закружилась, и на мгновение показалось, что её охватит паника. Однако значок медимпланта моргнул красным – это Холмс автоматически впрыснул в её кровь препарат, требующий специального рецепта. Состав подействовал мгновенно, и волна тревоги начала спадать, уступая место ясности мысли.

«Соберись! – приказала она себе. – Каждая секунда на счету!»

Ей никогда прежде не приходилось заниматься некродайвингом, хотя теоретически она была прекрасно подготовлена. Ли мысленно пробежала шаги процедуры, пытаясь восстановить все детали, которые теперь предстояло применить на практике.

Сделав неуверенный шаг вперёд, девушка заставила себя взглянуть на вскрытую голову. Рядом с тем, что некогда было затылком, свисал линк нейропорта. К счастью, его шина не была оборвана, а уходила вглубь черепной кости, где тускло поблёскивал корпус нейроимпланта.

Открыв коннектор на запястье, Ли на миг замешкалась. Правильнее было бы извлечь разъём с нейрокабелем и подключиться напрямую. Но сама мысль о том, что её что-то будет физически соединять с этим… телом, вызывала отвращение. Вместо этого она достала фишку для удалённого соединения.

Ли застыла. Чтобы подсоединить фишку, нужно было приблизиться к телу и подключить её к окровавленным остаткам нейролинка. Осознание того, что ей предстоит прикоснуться к этим изуродованным останкам, заставило её оцепенеть.

Внезапно она ощутила, как кто-то взял её за руку. Это был Ветер. Без лишних слов оперативник решительно вынул фишку из её пальцев и, немного неуклюже, подсоединил коннектор к свисающему из мозга линку. Ему даже пришлось придерживать хлипкие остатки линка свободной рукой, чтобы зафиксировать соединение.

С огромным облегчением, словно рыба, вернувшаяся в воду, Ли погрузилась в вирт. Итак, некродайвинг. Когда тело носителя находится на грани жизни и смерти, импланты начинают получать противоречивые сигналы, переходя в состояния, редко встречающиеся в их обычной работе. Такие ситуации зачастую не покрываются тестами, из-за чего изобилуют уязвимостями.

Первым делом модуль некродайвинга подключился к медицинским протоколам и представился техином группы реанимации. Этот обман мгновенно предоставил Ли широкие полномочия и свободу действий в системе. Не мешкая, монгерша запустила индексатор, чтобы составить карту повреждений нейросети и собрать слепок данных, которые вот-вот могли исчезнуть из умирающего мозга.

Продвигаясь по этажам горящего здания, Ли в костюме спасателя заглядывала в комнаты. Не обращая внимания на задыхающихся жителей, она шла мимо, устремляясь прямо к книжным полкам. Быстро сгребая книги в увесистый мешок, Ли двигалась дальше.

Опять образный шум! Нужно собраться! Она мысленно представила блеск звезды древнего Университета. Это помогло – концентрация вернулась, а образный шум исчез.

Собирая данные, Ли внезапно наткнулась на мощный нейропоток мигов. Она не сразу поняла, что это, но когда осознала, чуть не утратила самообладание. Это были последние мысли умирающего сознания – бессвязный поток образов, который можно описать словами: «вся жизнь пронеслась перед глазами».

Стараясь не отвлекаться на чужие воспоминания, монгерша методично продолжала собирать индекс данных. Однако обречённое сознание вдруг заметило её. Агонирующая активность нейронов породила мысль: «Кто здесь?»

Ли замерла, но нейропоток не остановился. Ещё мгновение – и новая, наполненная отчаянием мысль прорвалась сквозь туман умирающего разума: «Это всё? Всё?!»

С трудом удерживаемая концентрация Ли рухнула, и образный шум хлынул мощным потоком. В её сознании пронёсся вид: неприкаянный человек бродил по коридорам горящего разума, повторяя в отчаянии: «Это всё? Это всё?! Конец?»

Эмоции накрыли её волной, и, не в силах справиться с ними, Ли отключилась от внешнего соединения, оставив бездушных техинов доделывать начатое. Но беглая оценка собранных данных оказалась удручающей. Полезная информация не была найдена, а время стремительно утекало.

Собрав остатки воли, Ли вновь проникла в пылающий разум. Игнорируя вопли и хаос, она пошла прямо на отчаянный крик. Подойдя к фигуре, словно сотканной из тлеющих углей, Ли ухватила её за плечи и резко спросила:

– Тро·На?

Уловка сработала. Ассоциативная связь вспыхнула, подсветив нужную область памяти. Индексатор тут же устремился туда, словно стервятник, нацелившийся на добычу. Ли почувствовала, как нужные данные начали формироваться в структурированную карту.

Наблюдая, как догорает остов ментального здания, Ли непостижимым образом видела в нём обнажённую нейроструктуру человеческого сознания. Это было жуткое, но одновременно вдохновляющее зрелище. Неожиданно её посетило озарение. Она ясно осознала, как мыслит человек, как работает разум, и, что важнее, как мыслит она сама. Словно древний врач, изучающий строение человека на трупах в анатомическом театре, Ли препарировала ускользающий труп человеческого сознания, стараясь уловить тонкости его устройства.

Когда монгерша покинула вирт, вокруг уже было много новых людей в униформе спецслужб. Повсюду суетливо сновали боты, а за окном подвисли дроны, удерживающие большую ширму, которая закрывала место преступления от внешних взглядов.

Запах крови, стоявший в каюте, был невыносим. Тело в кресле поникло, нейроимпульсы больше не мерцали. Всё замерло, и эта стылость казалась Ли тяжёлой и безысходной.

«Что-нибудь нашла?» – деловитый титр от Ветра возник перед глазами Ли. Похоже, он заметил, что она вернулась в реальный мир, и жестом дал сотрудникам полиции сигнал, что они могут приступить к работе с телом.

«Погоди немного, сейчас идёт декодирование», – отбила Ли, сосредоточив внимание на выводимых данных.

В этот момент из собранного индекса путаной структуры человеческих нейронов извлекались конкретные данные. Ли замерла, следя за процессом. И вот оно! Кажется, то, что нужно – пакет данных с ярлыком «Экстракция Тро·На+1».

В пакете содержалась подробная инструкция для девушки и её подруги, как добраться до франка. Дальше шли детальные указания: в каком месте франка они должны находиться, чтобы их подобрали. Беглянок собирались поместить в индивидуальные контейнеры с жизнеобеспечением, чтобы тайно доставить на судно в виде груза. Указывался и сам корабль, который должен был увезти их с франка. План был проработан до мелочей, с точным временем и деталями маршрута.