Юрий Шотки – Эксельсиор. Вакуумный дебют (страница 6)

Ещё одна улыбка девушки, чашки исчезли, и на столе осталась лишь письмо с конвертом.

– Штерны приложили неординарные усилия, чтобы исполнить волю ваших родителей, – продолжил разговор магнат, – ваши отец и мать видели вас капитаном, поэтому логично, что в качестве наследства они оставили вам космический корабль.

– Корабль? – переспросил Ник. Конечно, в своих мечтах он часто видел себя на капитанском мостике, но чтобы управлять своим кораблём? Даже для мечты этого было слишком!

Штерн кивнул.

– Какого класса? Лётная масса? – тут же стал уточнять Ник. Он был бы рад любому кораблю, даже старому грузовичку типа «Шершень-66», хотя нет, «шешки» выпускают только пятнадцать лет… Тогда «Колун-157»! А может, это пассажирская яхта? Нет, тогда бы старик сказал бы не корабль, а судно. Если подумать, то и «Колун» в стандартном исполнении – судно. Вопросы переполняли Ника, но он решил проявить выдержку лейтенанта. Поправка: универ-лейтенанта.

Штерн повёл рукой. Движение было одновременно извиняющимся и пренебрежительным.

– Прошу меня простить, я всегда мало интересовался техникой. Это сравнительно большой корабль, вроде как крейсер.

– Крейсер? – изумился Ник, чувствуя себя почти капитаном крейсера. Это значит, межпланетный класс, лётная масса не менее пятнадцати тысяч тонн! Ник стал перебирать в уме знакомые ему модели крейсеров двадцатилетней давности и с сожалением признал: – Я не уверен, достаточно ли моего допуска для такого корабля.

– Молодой человек, пусть техника мне не интересна, но в юридических вопросах я безупречен, – в голосе старика зазвучала сталь. – С отдельными ограничениями ваш допуск достаточен для этого корабля, иначе я бы не стал передавать его вам. Какое-то время будете унтер-капитаном.

Назначение унтер-капитаном – обычная практика для космического флота. Унтер-капитан получает нормальный капитанский мандат, но может иметь ограничения на использование судна. Например, иногда грузовые корабли ходят с двумя унтер-капитанами, один из которых – карго-капитан, дока в том, чтобы оптимально загрузить судно и лучшим образом доставить груз, но, как только судно попадает в зону боевой опасности, он теряет полномочия и командование принимает боевой унтер-капитан, имеющий допуски к использованию систем вооружения. Обычному капитану запрещено управлять судном в опасных зонах, а боевой капитан может не иметь нужные грузовые и портовые сертификаты, однако, сменяя друг друга, они могут переправлять сложные грузы по оптимальным орбитам.

– Есть! Унтер-капитаном! – машинально отрапортовал Ник, словно принимая назначение.

– Пусть я толком не знаю, как с технической стороны, – продолжал ворчать старик, – но с правовой точки зрения этот корабль уникален. Дело в том, что он попадает в «Протокол 717». Это закрытая часть договора о перемирии после Астероидных войн, полный текст которого недоступен даже мне. Предполагается, что на корабле используются устройства или технологии, которые сейчас запрещены в Солнечной Системе. Про одну из таких технологий я в курсе. Вы должны знать, что уровень сложности систем технического интеллекта был ограничен постановлением Ассамблеи ООН сравнительно давно, а вот лет десять назад ограничения были смягчены для систем стратегического назначения. Как бы там ни было, на текущий момент запрещено производство и использование систем уровнем выше, чем из8. У меня есть основания полагать, что ИИ корабля имеет более высокий уровень.

– Насколько я помню, такие системы признали опасными?

Специализацию корабельного кибермонгера Ник получать не стал, но из общего курса помнил, что люди не могут понять цели и мотивы интеллекта на несколько уровней выше человеческого. Предполагается, что такой разум будет манипулировать человеком. Был придуман тест, который назвали тестом Макиавелли: система искусственного интеллекта и группа людей находятся в замкнутой среде, при этом система должна убедить людей путём голосования передать ей полные права по управлению всей средой и самой системой. Удивительно, но когда-то были созданы устройства, которые успешно проходили этот тест с произвольной группой. Конечно же, тесты проводились в контролируемой среде, и после экспериментов все системы были уничтожены: как оказалось, люди ещё не готовы к такому.

– Верно, такие системы считаются опасными, но ваши родители думали иначе, и я с ними согласен, – в голосе старика прозвучала убеждённость личного опыта. – Я часто общался с интеллектом корабля и нахожу его достойным доверия. Во всяком случае, он ни разу не дал повода усомниться в нём, и можно сказать, что субъективный тест Макиавелли он почти прошёл. Кстати, интеллект корабля, в отличие от меня, компетентен в технических вопросах. Именно он и будет вводить вас в курс дела.

– Хорошо, – согласился Ник, затем, подумав, добавил: – Значит, у него я смогу больше узнать о родителях?

– Это полностью исключено и противоречит его должностным инструкциям. К тому же все документы по истории корабля ведут либо к «Штерн и Лун», – тут магнат указал на себя, – либо к «Протоколу 717», – последовал жест куда-то вдаль, – так что, исследуя происхождение корабля, вы не сможете узнать больше, чем предполагается. Я лично всё перепроверил, но, если хотите, то со временем можете сами удостовериться, насколько я был дотошен. Финансовые расследования тоже никуда не приведут.

– Финансовые?

– Да, здесь есть одна тонкость: дело в том, что корабль имеет свой счёт, на котором в данный момент числится чуть более 18 миллионов эргов, но вы не сможете ими свободно распоряжаться, потому что они не ваши. Средства данного счёта можно расходовать только на обслуживание и модернизацию корабля. Два миллиона уже были истрачены на хранение судна, текущее обслуживание и на топливо для реакторов. Счета можете проверить в учётном регистре корабельной системы.

«Хм, несколько реакторов, похоже точно крейсер, опять же миллионы эргов», – подумал Ник и уточнил:

– А кто будет следить, что средства расходуются верно? Вы?

– Хороший, уместный вопрос, – усмехнулся Штерн. – Здесь важную роль играет ещё одна особенность корабля. Согласно требованиям «Протокола 717», судно оснащено уполномоченным сертификационным органом ООН.

– Что это такое?

– Это система, имеющая право решать любые юридические и регистрационные вопросы. Такой центр может по своему усмотрению выдавать корабельные квалификации, звания, давать допуски, даже, если хотите, выдавать гражданство. Естественно, всё это в рамках общих правил и законов, зато без проволочек. Да что там! Он даже может принимать судебные решения!

– То есть на корабле будет свой судья? – удивился Ник.

– Не свой. Центр – это независимая часть корабельного интеллекта. На деле основная задача этого органа – ограничивать действия сверхразума и следить за соблюдением требований «Протокола 717», остальное достаётся вам в виде бонуса.

– Верно ли я понимаю, что корабль оснащён сверхинтеллектом, возможно ещё какими-то запретными технологиями, и чтобы это всё держать в порядке, кораблю придано специальное финансирование, а за исполнением нормативов следит особый автоматический орган ООН?

– Да, в целом это правильное понимание ситуации, – кивнул Штерн и провёл рукой вдоль контрольной панели. – Поздравляю, сейчас я передал вам права на корабль, с этого момента вы унтер-капитан «Наутилуса-127»!

– Это имя корабля?

– Да, по старой неформальной традиции «Наутилусами» называют суда, имеющие некий дипломатический статус. Все корабли Протокола также попали под это правило. Рядовое судно не могло бы получить такое имя, к тому же имя «Наутилус» нельзя задать при поиске в общем регистре, найти данные такого судна можно лишь точно зная его регистрационный номер.

Прислушавшись к своим ощущениям, Ник признался:

– Я понимаю важность момента, но всё же пока не осознаю себя капитаном.

– Естественно, вам нужно взглянуть на свой корабль. Он ждёт вас на лунной верфи «Штерн и Лун».

Конь

Исполинская глыба рыжего льда, покрытая оспинами кратеров и изъеденная пустотами, напоминала огромный выработанный астероид, из которого шахтные черви выгрызли самое ценное, оставив лишь низкомерную оболочку. Амальтея имела дурную славу, просторные тёмные пещеры выглядели как укромные гавани, в которых удобно прятаться от радиации и вездесущей абразивной пыли, но то была только видимость. Колоссальные приливные силы Юпитера постоянно играли с рыхлой поверхностью спутника, сжимая и разжимая небесное тело, словно козье вымя.

Удобное на первый взгляд убежище в любой момент могло стать ловушкой. Мысль об этом позабавила Талоса своей нечаянной рекурсией, ведь, прозябая вторые сутки в каменном мешке, способном внезапно превратиться в капкан, капитан сам готовил западню.

Укрытие было почти идеальным: дыра шириной в полкилометра и глубиной в два легко вместила их корабль; выход из пещеры всегда был направлен в сторону Юпитера; диск планеты был таким большим, что из проёма пещеры ничего, кроме него, не было видно. Можно было представить, что они заперты в гигантском горшке: рыжие ледяные стены по бокам, на дне, а прямо перед ними расписанная живописными полосами крышка из планетарного диска. Если подумать, они уже два дня не видели открытого космоса, а это значит, что и космос не видел их. То-то. В тридцати километрах отсюда его ведомый прятался в подобной дыре. Связь и наблюдение им обеспечивала малозаметная сеть направленных зондов.