Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 5)
и со славою былою
распрощался дуб на веки.
Только жалкий вид калеки.
А берёзки да осинки
и там всякие лесинки
до трухлявости в тиши.
Что же лучше? – Сам реши.
Вот и жизнь – дремучий лес:
тот вершит, кто – «до небес!»
Ну и ждём всё лучших дней,
наверху –
Дед, хоть редко, иной раз
про войну ведёт рассказ.
Про войну и про отца
внук бы слушал без конца.
«…Эх, невзгодина лихая!» –
как всегда, закончит дед
и вздохнёт с глубокой болью.
Внук сопит и в рот пихает
свой пробеганный обед,
две горбушки хлеба с солью,
и вздыхает с дедом врозь –
он про подвиги небось…
4
Так и рос наш паренёк.
Рос ни низок, ни высок,
ни широк, ни хил в плечах,
не могуч, но и не чахл.
В общем, рос парнишка в меру.
Октябрёнком, пионером.
В меру боек, говорлив,
только чуточку ленив.
Был он в школе середняк:
длинный ряд годков учёбы,
знаний дебри и чащобы
проходил он кое-как.
Не давал себя в обиду,
(не бежал реветь домой),
в школу шёл примерный с виду,
а из школы – бог ты мой!
Деревенские привычки!
Драл девчонок за косички.
Дрог до зуб на зуб на речке.
Спал зимой на русской печке.
Грязь месил дубелой пяткой,
воробьёв пугал рогаткой,
лёд сосулек грыз в капель,
нараспашку шёл в метель.
Не считалось за слабинку
с кошкой, псом дружить в обнимку –
засыпал, и вместе ел.
И ни разу не болел.
И не помнит, был ли грустным.
Говорил по-русски вкусно,
чуть врастяжку, чуть на «а» –
по наследству речь дана:
бабкин тон и склад всей речи,
хоть теперь уж та на печи,
а когда-то ведь была
(божий дар натуры русской?),
нет ли дел иль есть дела,
по порядку вдоль села
ля-ля-ля да ла-ла-ла,
белой лебедью плыла
иль катила чуть впритруску…