Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 34)

в напряжённом предгрозовье:

что и где пробьёт искрой –

пушки лей иль школы строй?

Выстрел, что он, эхо гулко:

ахнул люд, как на прогулку,

одолев все перегрузки,

взвился в космос парень русский.

Оглядел приволье Мира –

пой, звени, Победы лира:

мир просторен! мир чудесен!

Мир борьбы суров и тесен.

Шёл к концу двадцатый век.

Полосато-эстафетный,

гонкой ядерно-ракетной

завершал он ярый бег.

Брал разгон, был полон веры

в бытовые полимеры.

Первый век рабочей эры.

Всё делилось: мы – они.

Словно в сутках дни и ночи.

Мир светлей – длиннее дни,

и мрачней, когда короче.

Был тот мир солдатом прочен.

Наш Никита – тот солдат.

Много в жизни всяких дат.

Жизнь плетёт узлы стыковок

(крепче в струйных сквозняках

сталь булатного покова):

сколько? – возраст паренька;

сколь тебе уж? – стариково;

ты с какого? ты – с какого? –

то солдат наверняка.

Тяжело в костях до хруста

было старое рекрутство.

Молодёжь теперь «поёт» –

поскорей отбыть своё.

Не служить – сейчас уж, братцы,

если в схеме разобраться,

как бы фаз не занулить.

Быть мальчишкой – не подраться.

Воду пить – и не пролить.

И мужчины до кончины

вспоминают службы соль:

есть ли, нет тому причины,

дан приказ – бегом изволь!..

31

Где-то там, в степи, сайгак!..

И пошла – тайга, тайга.

Мчится поезд, рвётся скорый,

встреч под стуки колеса,

перелески, косогоры,

реки, всхолмья, вдаль – леса.

Смолкли споры-разговоры:

так пахнуло давним, прежним!

Здравствуй, русское безбрежье,

сердцу милая краса!

Вьётся змейкой путь-дорога

по долинам между гор.

Красотой картинно-строгой

провожает чистый бор…

Мимо – сопки с парусами

(колорит сибирских сцен),

тараканьими усами

ходят прутики антенн…

Поезд нудно, без умолку