Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 17)

чуть дохни – клубит парок.

Молодая кровь играет,

до утра не замирает,

скор девичий говорок.

Вся природа – ожиданье.

Так невеста ждёт наряд…

Той поре – ты отдал дань ей?

Пил морозное свиданье,

миг, когда глаза искрят?

Лишь Никита наш невесел,

ходит голову повесив.

Так, плывёт, лишь бы несло

календарное число,

чёрным дни, а красным – даты…

Мастер знай беги туда-то,

подсоби вон там, вот тут.

А! Какой там институт!

Тряпки, масло, стружка, грязь.

Духом пал, со всем смирясь.

В скоростях станок рычит,

тётя Дуся всё ворчит,

мастер походя кричит.

Острой шпагой лезет стружка,

за резцом летит резец.

Нет ни друга, ни подружки.

Сгиб Никита-молодец.

Как старался! Всё с придиркой:

всё-то им плоха обдирка,

не такой оставлен припуск…

На губах солёный привкус,

скулы сводит напряженье,

от окурков в горле жженье.

Вот проклятая работка,

поотбила всю охотку!

И тоска, хоть волком вой.

«…Да-а, видок не боевой.

Что ж ты так, герой, сомлел,

или каши мало ел?» –

Тётя Дуся-Дульцинея

(той родня, из «Дон-Кихота»?),

до всего вот ей охота,

вся в работе пламенеет.

«Тяжелы ученья кочки?

Подтяни-ка, друг, порточки –

вишь, кругом снуют девчата,

дел-то, дел – край непочатый!

А ты тут развесил нюни:

помоги-ите, тёти Дуни!..

Ты кто – парень? Так не трусь.

Обойдись без тётек Дусь.

Во все дырки суйся, суйся,

всем про всё интересуйся.

Эх вы, временные люди,

подавай вам всё на блюде.

Вас ведь тут десятка по три…

Мать-то, чай, поди-ка ждёт,

вот сыночек в вуз пройдёт.

И куда отец твой смотрит!» –

«На войне он». –

«На войне-е…

Ну прости, коль в чём обида.

Я ведь так, шучу для вида,

прикипел ты к сердцу мне,

вижу – маешься, угрюм.

Ладно, я поговорю…»