Юрий Шершнев – Переправа (страница 2)
Аркадий остановился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Место и впрямь было странным – тишина здесь казалась неестественной. Ни птичьих трелей, ни шороха зверька в кустах. Даже комаров не было – только ветер, прошумевший в вершинах елей, и его собственное дыхание.
«Проклятое место», – вспомнились слова паромщика.
Но любопытство пересилило. За годы, проведённые в походах, ему приходилось сталкиваться со всяким: «чёрный монах» в разрушенном монастыре под Псковом, «проклятие пропавших поляков» под Костромой… А «заговорённое оружие Пугачёва»… Эта басня просто – стала бы сочным плодом для какого-нибудь писателей.
«Бабкины сказки», Аркадий расстегнул рюкзак, достал лопату – солнце перевалило за полдень, времени до вечера было полно, и он начал копать, полагаясь на свой опыт и чутья искателя.
Земля была плотной, с корнями, но он работал, пока не обнаружил прогнившие доски, когда-то служившие дверью.
Снова завибрировал телефон. Он достал его – очередное напоминание. Связи – «0», ни одного деления. Парень положил назад бесполезную сейчас вещ.
Обтерев со лба пот, хлебнув воды из фляжки, Аркадий снова воткнул лопату в землю, упорно углубляясь, слой, за слоем снимая века. И вот, на глубине около метра, лезвие на что-то наткнулось…
Он осторожно расчистил находку. Это был женский браслет – медный потемневший от времени, сильно согнутый пополам.
Копатель поднял его, стёр грязь. Металл сохранил слабые следы орнамента – завитки, похожие на листья или волны. Он был лёгким, почти невесомым, но чувствовалась тяжесть веков. В нём не было совершенно никакой ценности – возможно, какому-нибудь профану его и можно было загнать за пару тысяч «деревянных»… – и всё же, что-то в этой вещице зацепило. «Полежит», решил Аркадий, убирая находку в специальный мешочек.
Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени.
«Останусь на ночь. Утром осмотрю окрестности внимательнее, прощупаю», решил парень.
Он выбрался наружу, расчистил небольшое место под ветвистой елью, разжёг костёр, натянул тент для ночёвки.
Пламя затрещало, разгоняя сумрак, и на мгновение ему показалось, что в отблесках огня он увидел силуэт – женскую фигуру в длинном платье, стоявшую у края леса.
Парень резко поднялся – никого. Только деревья, да ветер, да угасающий свет дня.
«Показалось, – успокоил себя Аркадий. – Наслушаешься вот так стариков, потом мерещится всякая…»
Он достал флягу, отхлебнул воды и взял блокнот. Нужно было записать всё, что он нашёл, зарисовать расположение остатков скита. Руки дрожали – то ли от усталости, то ли от волнения.
Перекусив армейским сухпайком, Аркадий извлёк из мешочка находку.
В свете костра браслет слабо мерцал, будто пульсировал в такт какому-то невидимому ритму. Аркадий повертел его в пальцах – металл был тёплым, почти горячим.
«Странно, – подумал парень. – Только что был холодным…»
Ночь опускалась на тайгу, звёзды высыпали на небо, а костёр трещал, отбрасывая замысловатые тени. Аркадий, отложил браслет и, подбросив веток в костёр, поплотнее закутался в куртку и невольно подумал: «Что же на самом деле произошло здесь триста лет назад?»
В этот момент где-то в глубине леса раздался протяжный крик – не то птица, не то зверь, не то что-то ещё… Парень вздрогнул и вгляделся в темноту. Тишина вновь сомкнулась вокруг, но ощущение, что за ним наблюдают, не проходило.
Он решил убрать браслет в рюкзак, но не успел – из леса донёсся тихий звук, похожий на всхлип. Аркадий резко обернулся. За его спиной у края света от костра стояла женщина.
Она была бледна, её тёмные волосы рассыпались по плечам, а длинное платье, будто сотканное из тумана, колыхалось, хотя ветра не было. Глаза – глубокие, чёрные – смотрели прямо на него.
– Отдай, – прошептала женщина. Голос звучал так, словно доносился издалека, сквозь толщу воды. – Это моё. Ты не должен был брать.
Аркадий застыл, сердце заколотилось, где-то в горле.
– Кто… кто вы? – с трудом выдавил он.
– То, что ты взял, принадлежит мне, – повторила женщина. – Верни. Это не для чужих рук.
Она сделала шаг вперёд. Пламя костра дрогнуло, будто от порыва ветра, и на мгновение Аркадий увидел её яснее: молодая, с тонкими чертами лица, в простом крестьянском платье, но с каким-то нездешним, почти неземным светом вокруг.
– Я… я не знал, – пробормотал он, дрожащими руками протягивая ей браслет. – Вот, возьмите.
Фигура женщины не произнесла больше ни слова – она медленно растворилась.
Нащупав рюкзак, Аркадий достал фонарь, включил – мощный луч скользнул по кустам и деревьям. Никого не было. Парень поднял рюкзак: «Валить от сюда… К реке, дед говорил…», прошептал он попятившись назад. И тут его нога зацепилась за выступающий корень, он потерял равновесие и с глухим стуком упал на спину, сильно ударившись затылком о старый пень, торчащий из земли.
В тот же миг мир вокруг поплыл, воздух загустел, а звуки леса – шелест листьев, треск веток – сменились криками, стонами, лязгом металла.
Паромщик
Аркадий открыл глаза – и не узнал себя.
Он резко сел, ещё не понимая, где находится. Вместо ночной поляны с костром – берег реки. Он опустил взгляд – на нём грубая холщёвая рубаха, порты, сапоги, покрытые слоем грязи. Руки – чужие: мозолистые, с обломанными ногтями, в царапинах и ссадинах.
«Что происходит?..» – Аркадий смотрел непонимающими глазами: вокруг него стояли солдаты в зелёных мундирах преображенцев.
Один, с жёстким лицом и шрамом над бровью, толкнул его в спину:
– Шевелись, паромщик! Покажешь нам, где этот скит – может, останешься жив.
Рядом стоял офицер, с тростью в руке, на боку шпага. Его обветренное лицо искажала гримаса раздражения.
Аркадий открыл рот, и вдруг в голове вспыхнули чужие воспоминания: его схватили на переправе солдаты, угрожали, заставили вести к скиту. Он – паромщик, местный, знает эти места. Его зовут Иван.
– Пошли! – скомандовал офицер.
Его толкнули в спину:
– Шагай!
Солдаты шли следом, переговариваясь. Он шёл, чувствуя, как дрожат колени, как холодный пот стекает по спине. За поворотом отрылся скит – высокий частокол, ладные ворота наглухо заперты.
Двое солдат подошли к воротам и ударили в них прикладами:
– Открывай, кому говорят! Государево дело!
Из-за ворот донёсся испуганный голос:
– Прочь, слуги сатаны!
– Эй, там! – крикнул сержант. – Открывайте или мы эти чёртовы ворота просто снесём!
– Бесы! Бесы! Войско бесовское! – услышал Аркадий удаляющиеся крики и топот ног.
Тишина. Лишь тяжёлое дыхание солдат.
Воздух разорвал надрывный звук ударов по железу – видимо сигнал тревоги.
– Не хотят по-хорошему… – бросил офицер. – Взрывай!
Один из солдат подошёл к воротам – в его руке была граната с пыхтевшим фитилём. Он мигом подложил её под воротину и нырнул в кусты. Офицер и остальные преображенцы укрылись за деревьями. Короткий взрыв разнёс ворота в щепки:
– Вперёд! – отдал офицер команду своим гвардейцам.
Паромщик остался стоять под охраной одного солдата перед снесёнными воротами.
Офицер что-то кричал, топот солдат, женский плачь… Потом глухие мужские голоса, угрозы, и… Аркадий застыл, парализованный ужасом – он услышал, как затрещала загорелась кровля, но из-за частокола ему не было видно. А потом пламя рванулось вверх, выше изгороди, и в нём были вопли и крики десятков мужских голосов, и монотонность молитвы, которая переросла в крик отчаянья, и растаяла в клубах дыма предсмертным хрипом.
Не выдержав, Аркадий заглянул за ворота – солдаты стояли полукругом, подальше от пылающей избы.
И тут он увидел женщину, ту самую, что приходила к нему ночью.
Теперь она была живой – молодая, с тёмными волосами, в простом сарафане – солдат держал её руку, она на коленях… Вдруг женщина вырвалась и, бросившись вперёд, вцепилась пальцами в лицо офицера. Её оттащили солдаты, бросили в сарай напротив.
Аркадий рванулся, но его схватили за плечи.
– Куда?! – зарычал солдат, скручивая ему руки. – Будешь с раскольниками заодно – повесят рядом!
И тут двери сарая позади преображенцев распахнулись настежь, и оттуда с вилами наперевес выскочила она. Солдаты стояли спиной к входу и не видели её, а офицер развернулся лицом к сараю в тот самый момент, когда женщин, выкрикивая проклятия, воткнула вилы ему в живот. Офицер рухнул на колени, схватив её за руку, и медленно завалился на бок. В ту же секунду в спину женщине вонзился штык, пробив её насквозь. Второй штык ударил сверху вниз в шею.
К офицеру бросился на помощь сержант, тот со шрамом – он опустился на колени, приподнял ему голову. Их окружили преображенцы, они стояли, опустив головы. Потом сержант поднялся и крикнул страшным голосом: