Юрий Шершнев – Переправа (страница 1)
Юрий Шершнев
Переправа
Паром
Холодный ветер с Урала гнал по реке мелкую рябь. Старый паром, скрипя рассохшимися досками и ржавыми петлями, медленно полз от берега к берегу. На нём, опираясь о хлипкий поручень, стоял парень – чёрный копатель. Он съёжился от пронизывающего ветра, плотнее запахнув поношенную армейскую куртку, и с безразличием смотрел в хмурое небо. Даже здесь, в зауральской глуши, погода напоминала ему о Петербурге – его родном городе, таком же сыром, ветреном, вечно затянутом тучами.
Он родился и вырос среди каменных улиц и каналов. В детстве бегал с прия-телями по набережным Невы, лазил по старым складам на Васильевском острове, искал «сокровища» – монетки, пуговицы, осколки фарфора – пред-ставляя себя героями Стивенсона. Потом увлечение захватило его целиком и переросло в профессию – правда, не самую законную. Теперь он ездил по глухим местам, разыскивая забытые скиты и убежища отшельников, следы тех, кого время и люди постарались стереть из памяти.
Осень только началась – стояла та сентябрьская погода, когда природа ещё раздумывает – залить всё водой или может быть подарить немного солнечного тепла? Обнажиться сразу, или покрасоваться в цветистых платьях – порадовать людей солнцем бабьего лета? По реке плыли, пёстрые кувшинки, упавшие в воду листья, и парень, провожая их взглядом, думал о чудной петербургской осени, сравнить которую было невозможно ни с чем.
Паромщик, седой и морщинистый, с глазами, будто выцветшими от долгих лет на ветру, покосился на незнакомца. Паром покачивался на волнах, скрипел, словно жаловался на старость.
– Ищешь чего? – хрипло спросил паромщик, крепко сжимая рукоять лебёдки.
– Что? – вздрогнув, переспросил парень, – он так задумался о доме, глядя в баюкающую рябь реки, что забыл, где находится.
– Ищешь, говорю, чего? – переспросил старик.
– Да так, – парнишка неопределённо махнул рукой. – Места старые, забытые.
Паромщик прищурился, изучающе разглядывая незнакомца. Его взгляд задержался на рюкзаке – из него торчала ручка сапёрной лопаты.
– У нас тут нас раньше много разного народу приезжало, – с хитринкой в голосе сказал старик. – Всё клады искали… Нонча, поутихли – сгинуло много, – он кивнул в сторону леса. – Места тут тяжёлые, бывалые охотники и те в одиночку не ходят.
Паромщик достал платок, обтёр лицо. Потом аккуратно свернул – сунул в карман.
У парня в нагрудном кармане завибрировал телефон. Вынув его, он посмотрел на большой экран. Старик из-под бровей наблюдал за пареньком.
– Напоминание, – сказал копатель, заметив взгляд паромщика. Он поднял телефон под головой, покрутил им в руке, будто сушил на ветру.
– Тут, сынок, связи – отродясь не было, – сказал ему дед. – Хоть на дерево залезь.
Парень спрятал телефон в карман.
– У меня там карта местности забита – офлайн, – пояснил он.
– Я, навроде, тут всё знаю – такого места не слыхал, – пожал плечами старик.
– Офлайн-карта – это загруженные данные о регионах, которые позволяют работать навигатору без подключения к интернету, – пояснил парень.
– Ну-ну, – дед достал трубку, не торопясь набил табаком – закурил.
Паром остановился на середине реки, пока старик курил, присев рядом с лебёдкой.
– А ты, парень, не здешний – из Москвы, наверное? – неожиданно спросил он. – Говоришь ладно, как в телевизоре, – указал дед на говор парня, резко отличающийся от местного.
Парень удивился:
– Откуда знаете?
– Голос у тебя чистый, говоришь гладко. Не как наши. Да и смотришь вокруг – будто не веришь, что такая глушь бывает, – он подмигнул парню. – Служил я в Подольске, под Москвой… Срочную служил, оттого и слышу говор-то столичный.
Парнишка непонимающе приподнял брови.
– Э-эх, – паромщик усмехнулся. – В прошлом веке это было, в Союзе ещё. Дай бог памяти… в 1975-ом, что ль…
– Ничего себе! – удивился парень и улыбнулся. – Точно подметили. Только из Петербурга я. А глушь – я всякую видал. Но тут… – он обвёл рукой бескрайний лес, хмурое небо, реку, – тут сама земля будто скрывает свои тайны. – Он подошёл ближе к деду.
– Не всё, что скрыто, найдено должно быть, – старик поднялся и взялся за лебёдку. – А тайн тут… хватает, верно подметил, – рука, как заводная крутила рукоять. – А зовут-то тебя, как? – спросил он, не поворачивая головы к парню.
– Аркадий, – улыбнулся парнишка.
Паромщик помолчал, потом, словно решившись, повернулся к копателю, поманил к себе рукой. Когда Аркадий подошёл к старику, тот наклонился ближе. Голос его упал до шёпота, почти заглушаемого плеском воды и скрипом досок:
– Чуть подале отсюда, глушь там правда, есть скит один. Гарь. Ещё в петровские времена сожгли его. Солдаты пришли – искали беглых с заводов, да раскольников, чтоб в солдаты отправить. Война тогда шла… со шведами.
Дед оглянулся, словно опасаясь, что их подслушают, и продолжил:
– Страшные дела там творились. Сожглись все… Сожглись, чтоб солдатам не даться… Никто не выжил. С тех пор место это проклятым считается. Птицы там не поют, звери обходят стороной. А ночью, говорят, голоса слышны…
Аркадий слушал, и что-то внутри него дрогнуло – не страх, а жгучее любопытство. Дома всё было давно найдено, упорядочено, разложено по полочкам. А здесь, в этой дикой земле, тайны лежали прямо под ногами – ждали, когда их откопают.
Он вспомнил пыльные архивы, где искал намёки на забытые поселения, старые карты с пометками «скит» или «пустынь», полустёртые записи в церковных книгах. Всё это вело его сюда.
– Покажи, где это, – твёрдо сказал он, глядя паромщику в глаза. – Я должен туда попасть. – Он расстегнул клапан большого кармана возле колена и достал оттуда старую карту. – Вот, покажи.
«Страсть-то какая лютая в парнишке разгорелась», – подумал старик, пристально глядя на Аркадия своими выцветшими глазами. Потом медленно кивнул:
– Ладно, – буркнул он. – На карте показать не сумею, а так… на словах… Вон за тот мыс завернёшь, там тропа начинается… А там до скита рукой подать. Только помни: если что услышишь или увидишь – не отвечай. И ничего не бери без спросу. Эта земля не любит чужих… Туда идут либо по глупости, либо по нужде. Ты-то по какому?
Аркадий засмеялся.
– По нужде, – наконец ответил он, сворачивая карту.
Паромщик усмехнулся:
– Ну, гляди, чтоб эта нужда боком не вышла. Завтра на рассвете буду ждать тебя здесь же. Приду с собакой – она дорогу помнит лучше меня.
Парень не придал значения словам старика о собаке и что она дорогу лучше помнит. Довольный полученными сведениями он отвернулся, укладывая карту обратно в карман.
Паром медленно достиг берега. Аркадий перекинул рюкзак через плечо и ступил с парома на камени.
– Спасибо, – обернулся он к паромщику. – А как вас зовут?
– Меня тут все просто – дедом кличут, – хрипло ответил старик. – Ты, Аркаша, поосторожнее там. И если вдруг что – сразу назад, к реке. Вода – она силу имеет, от всякой нечисти оберегает.
Парень усмехнулся про себя – он не верил в нечисть, Но кивнул в знак благодарности и двинулся вдоль каменистого берега к мысу, за которым лежала тропа к скиту.
Находка
Тропа оказалась едва заметной – лишь утоптанная земля да сломанные ветки указывали путь. С каждым шагом деревья становились выше, а воздух – гуще. Таёжная чаща обступала со всех сторон, словно не желая пускать чужака в свои владения.
Аркадию вдруг вспомнились карельские леса, где они с товарищем провели, целую неделю, разыскивая следы пропавшей в конце XVIII века экспедиции. На записи о ней он наткнулся совершенно случайно и, доверившись чутью копателя, целый месяц не вылезал из архива. Тогда, в Карелии им пришлось туго – запасы растерзали звери, начались грозы, но, не смотря, ни на какие препятствия и каверзы природы они добились успеха: отлично сохранившееся оружие, монеты, экспедиционная карта и ещё куча менее значимых мелочей – вроде цепочек и перстней. Да – два неотправленных письма на имя чиновника тайного приказа с замысловатой немецкой фамилией…
Тут было дело посерьёзней – артефакты из мистических мест, окутанных непроницаемой завесой таинственности, обросших легендами и прочей чепу-хой – куш обещал быть хорошим.
Он шёл около часа, сверяясь с картой и заметками, сделанными по архивным записям. Сколько же вечеров он провёл в библиотеках, выискивая упоминания о скитах, затерянных в уральской глуши. На Урал, подальше от людей, бежали раскольники, спасаясь от петровских реформ, унося с собой бесценные древние книги и иконы. Одна строчка, одно упоминание в донесении воеводы – всё это складывалось в мозаику, которая привела его сюда. Ну, а встреча с паромщиком – просто безусловная удача.
Аркадий достал компас – стрелка вертелась как зря. Он встряхнул его в руке – ничего, то же безостановочное кружение. «Тут нет ни залегания пород, никаких разработок… – подумал он. – Ерунда какая-то…» Карта, как и его личные записи, тоже противоречили тому пути, по которому он сейчас шёл.
Парень спрятал бесполезные компас и карту и решил целиком довериться указаниям местного сторожила.
Наконец, за поворотом, деревья расступились, и он увидел то, что искал. Перед ним был скит. Вернее, то, что от него осталось. Несколько истлевших брёвен, торчащих из земли на месте срубов, остатки каменной кладки, поросшей мхом и папоротником. В центре – едва заметный холм, под которым вероятнее всего руины главного строения. Вокруг заросшие кустарником холмики поменьше – наверное, избы раскольников, сараи. Где-то земля провалилась, видимо это погреба. За сотни лет всё кругом забила дикая малина и тёрн.