Юрий Шабунин – VERO. "Ледяные Статуи Айлиона. Луннарэн" (страница 4)

Она посмотрела на него. В золотых глазах плескалось что-то древнее, усталое, разочарованное. И вдруг – тень. Будто где-то внутри неё что-то дрогнуло, узнало.

Она сама не поняла, что именно. И это разозлило её сильнее любых жреческих проповедей.

– Слушай, жрец. – Она шагнула к нему, клинок снова упёрся в горло. Кровь на шее уже запеклась тёмной коркой. – Я не знаю, почему не прирезала тебя там. Может, устала. Может, ты просто везучий. Но если ты думаешь, что это что-то значит, – ошибёшься.

Он сглотнул. Лезвие царапнуло старую ранку, но боли он почти не почувствовал. Смотрел в эти глаза, вертикальные зрачки сузились до тонких щелей, и видел в них не только злость. Там был страх. Старый, глубокий, въевшийся в кости. Страх перед теми, кто приходил в белых одеждах и стирал целые деревни за «несовместимость с гармонией».

– Я не они, – сказал он. Тише, чем в прошлый раз. Без надежды, что она поверит. Просто потому что это была правда.

– Ага. – Она усмехнулась. Горько, безнадёжно. – Ты просто носишь их одежду. И молитвенник у тебя в кармане.

И печать на лбу.

Но ты – не они.

Конечно.

Риши молчал. Спорить было бессмысленно. Он сам ненавидел эту одежду, этот молитвенник, эту печать. Но снять их – значило перестать быть тем, кем он был. А кем он был теперь – он и сам не знал.

Она смотрела на него долго. Очень долго. Рука с клинком не дрожала, но дыхание стало чуть глубже. Чуть чаще. Будто внутри неё шла борьба, которую она не могла выиграть.

– Уходи, – сказала она наконец. – Туннель налево выведет к реке. Там нет их патрулей. Иди и молись своему Обелиску.

Она убрала клинок. Отвернулась. Сделала шаг к тропе, уходящей вверх.

– Я знаю, где сердце всего этого. – Его голос остановил её. – Я знаю их план. И знаю, как его сломать.

Она замерла. Не обернулась. Стояла, напряжённая, как струна.

Тишина повисла между ними – плотная, почти осязаемая.

– Ты врёшь, – сказала она наконец. Но в голосе не было уверенности.

– Не вру. Я видел чертежи. Видел, как работает гармонизация. Это не магия. Это технология. И у неё есть уязвимость.

Она медленно повернула голову. В золотых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. И сразу же спряталось.

– Допустим. – Она шагнула ближе. – Допустим, я поверю. И что ты предлагаешь? Вдвоём пойти на Обелиск и попросить их остановиться?

– Я предлагаю тебе выбор, – сказал Риши. – Ты можешь и дальше прятаться в туннелях, ждать, пока они найдут тебя. Или можешь пойти со мной и попытаться сделать хоть что-то. Если хочешь насолить зверю – иди прямо в его логово.

Она долго молчала. Потом вдруг провела рукой по воздуху, будто пытаясь поймать что-то невидимое. Жест получился странным – не воинским, не злым. Почти детским.

– Мне кажется, – сказала она медленно, – что я уже видела тебя. Во сне. Там, где мы стояли на горе и смотрели, как рождаются звёзды. Глупость, да?

– Не глупость. – Риши почувствовал, как мурашки бегут по коже. Он тоже это видел. Эту гору. Эти звёзды. И её – стоящую рядом, с клинком в руке, с золотыми глазами, горящими в темноте.

Она усмехнулась. Устало. Так усмехается человек, который уже столько раз ошибался, что ещё одна ошибка погоды не сделает.

– Ладно, умник. – Она сунула клинок в ножны. – Показывай, где тут у них сердце. Но учти: если это ловушка, я убью тебя раньше, чем они успеют гармонизировать.

– Договорились.

Она двинулась вверх по тропе. Риши пошёл следом, чувствуя спиной пустоту пещеры и странное, ничем не объяснимое тепло в груди.

Где-то далеко, в забытой всеми пещере, человек в белых одеждах открыл глаза и улыбнулся.

– Встретились, – прошептал Герам. – Наконец-то.

И ветер унёс его слова в никуда.

Глава 2: Симфония Бессмертных (Рёв Живой Памяти)

Бежать, когда мир сворачивается в спираль, – всё равно что пытаться удержаться на палубе тонущего корабля. Ты не спасаешься. Ты просто тонешь чуть медленнее остальных, успевая увидеть, как вода смыкается над головами тех, кто был рядом.

Они не бежали от. Они бежали внутрь – в ту единственную щель, которую реальность, корчась в агонии, оставила для самых отчаянных.

Сеира двигалась впереди, как дикая кошка – бесшумно, хищно, каждым мускулом чувствуя опасность раньше, чем та успевала материализоваться. Риши плёлся сзади, спотыкаясь о камни, которые она обходила не глядя. Его лёгкие горели, перед глазами плыли цветные круги, но он не смел остановиться. За спиной, где-то в толще камня, пульсировало присутствие Владыки – медленное, неотвратимое, как дыхание самой вечности.

– Сюда! – Сеира нырнула в пролом, которого Риши даже не заметил. Стена здесь была новее остальных – её кладка ещё не успела покрыться вековой патиной. Или это время здесь текло иначе?

Он протиснулся следом и замер.

Скрипторий.

Огромный зал, уходящий в темноту бесконечными стеллажами из чёрного дерева. Кристаллы памяти мерцали на полках тусклым, умирающим светом – как звёзды, которые уже сгорели, но ещё не успели об этом узнать. Воздух здесь был тяжёлым, густым, пропитанным запахом перегнивших манускриптов и сладковатым тленом старой кожи. И поверх всего этого, как соль на рану, – острый привкус чужого страха.

– Где мы? – выдохнул Риши, чувствуя, как Узор под его кожей начинает вибрировать с новой, незнакомой частотой.

– Нижний архив, – отозвалась Сеира, не оборачиваясь.

Она уже скользила вдоль стеллажей, вглядываясь в корешки свитков с хищным интересом. – Если где и можно спрятаться от геометров, то только здесь. Слишком много хаоса. Слишком много… жизни.

Она произнесла это слово с такой горечью, что Риши на миг забыл о боли в боку.

– Ты так говоришь, будто жизнь – это проклятие.

– А разве нет? – она обернулась, и в золотых глазах плеснулась такая бездна усталости, что Риши стало физически холодно. – Жить – значит терять. Снова и снова. Каждый круг одно и то же. Люди, которых любишь, уходят. Города, которые строишь, рушатся. А ты остаёшься. Почему-то всегда остаёшься.

– Ты… помнишь прошлые круги? – Риши шагнул к ней, забыв об осторожности.

Она усмехнулась – криво, болезненно.

– Не помню. Телом помню. Мышцы помнят, как убегать. Кости помнят, как ломаться. А душа… – она прижала ладонь к груди, туда, где под рваной тканью угадывался старый шрам.

– Душа помнит, как ей вырезали куски, чтобы она стала удобной. Но я не стала. Я всё такая же неудобная, как и в первом круге.

Риши хотел ответить, но взгляд его упал на груду рассыпавшихся свитков под ногами. Что-то тёмное, кожаное, перетянутое выцветшим шнуром, лежало поверх всего этого хлама – и словно ждало, когда его заметят.

Он нагнулся и поднял папку. Кожа была старой, потрескавшейся, но пальцы прочитали тиснение раньше, чем глаза:

Антихора. Маэстро Узора. Дневники.

– Смотри… – голос Риши сел на беззвучный хрип.

Он развязал шнур, и пальцы дрожали не от страха – от голода. Голода понимания в мире, где саму память стирают, как надоевшую надпись.

Слова, написанные чернилами, которые казались ещё живыми, вплелись в гул за стенами скриптория.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.