Юрий Семёнов – Медовые перчинки (страница 15)

– Подожди минутку, я только возьму себе что-нибудь на память, – взмолилась Гаафа и заметалась по комнате.

Она хватала всё, что попадалось ей под руки, но всё же возвращала взятое на прежнее место. Либо габариты предметов были великоваты для путешествия в иные миры, либо в них не было ничего памятного. И тут её внезапно осенило.

– Альбом! – воскликнула она. – Ну, конечно же! Фотографии. Что может быть для меня дороже их на другом конце Вселенной?

Она впопыхах выдвинула ящик серванта, взяла альбом, наугад вытащила из него несколько семейных фотографий и положила обратно.

– Вот теперь можно и в путь, – сказала она Протею, осмотрелась ещё раз и притянула его крепкую руку к себе.

Следующую неделю Гаафа и Протей, не поднимая головы, занимались устранением неисправностей в приборе. Они спешили, потому что руководитель проекта ещё раз напомнил им о приближающейся дате его защиты и потребовал от них предварительного доклада о готовности.

Вечерами после работы Гаафа удобно устраивалась в кресле, брала в руки те самые фотографии и подолгу рассматривала каждую из них, вспоминая земную жизнь. На одном из снимков была запечатлена похоронная процессия на кладбище. Длинная череда людей, провожающих её в последний путь, выстроилась перед воротами погоста. На дальнем плане выделялась группа молодых людей в кожанках. В одном из парней Гаафа узнала Протея. Он стоял в тёмных очках, его взор был устремлён на её земную усыпальницу, вокруг которой толпилось много народа.

Теперь она уже знала, что тогда в гробу лежала не она, а её двойник-биоробот, которого те самые парни в кожанках через несколько дней после похорон извлекли из могилы и переправили на планету Мория в качестве музейного экспоната. Настоящую же Свету, находящуюся в полном здравии, просил куратора забрать на его планету сам Протей. К тому времени он уже не раз бывал с заданиями на Земле, где однажды увидел её и до беспамятства влюбился.

За три дня до защиты проекта на планетарном совете учёных Протей связался с куратором, чтобы определиться со временем доклада, и попросил у него разрешения провести вместе с Гаафой предварительное тестирование аппарата. О первоначальном перемещении в пространстве он ничего не сказал, посчитав, что о нём никто не знает. Но тогда он даже не предполагал, что куратор уже давно был об этом осведомлён и только ждал подходящего момента, чтобы поговорить с авторами проекта наедине.

– Как дела на Земле? – загнал он Протея в тупик вопросом, когда тот переступил порог его кабинета. – Жду ваших объяснений.

«Босс всё знает», – быстро сообразил Протей и совершенно бессознательно дал дежурный ответ:

– Хорошо!

– А если подумать? – не унимался куратор.

Протей замялся, обдумывая, что сказать, но ничего вразумительного, кроме чистосердечного признания, не нашёл.

– Простите нас, если можете, но это было сделано для дела.

Куратор взял со стола лист бумаги и протянул его Протею:

– Прочтите.

В нём излагалась пояснительная записка к материалам службы безопасности о несанкционированном проведении эксперимента Протеем и Гаафой по перемещению в пространстве.

– И это только копия, – прервал чтение куратор. – Оригинал документа находится у руководителя совета учёных. Служба безопасности контролирует каждый ваш шаг. Что прикажете с вами делать?

– Я не знаю, но совершить этот, как вы считаете, опрометчивый шаг мы решили после совместного с Гаафой обсуждения. Поверьте мне. На днях в работе прибора нами была обнаружена серьёзная недоработка, и, чтобы докопаться до истины, мы предварительно провели этот эксперимент самостоятельно.

– Ну, предположим. И что дальше?

– Недостаток нами уже устранён, аппарат больше не зависает и полностью готов к эксплуатации.

Куратор пристально посмотрел Протею в глаза, встал со стула, убрал руки за спину, несколько раз измерил шагами кабинет и сказал:

– Пригласите сюда Гаафу. Будем обсуждать проблему вместе.

На планетарном совете учёных проект Протея и Гаа-фы был одобрен единогласно и допущен к тестированию с условием, что в состав бригады по перемещению будет дополнительно включён сотрудник службы безопасности. И вот для Гаафы и Протея настал решающий день испытания. В качестве наблюдателя к ним подключили хорошо знающего своё дело Каэля. Аппарат в считаные секунды перенёс троицу на Землю. Но куда именно, знал только Протей, чьей головой управлялся датчик уловителя мыслей.

По задумке Протея и во избежание нежелательных эксцессов голограмма участников эксперимента зависла, а затем материализовалась возле малолюдного кладбища, на котором якобы была похоронена Светлана. Узнав это место из далёкого детства, Гаафа сразу же ринулась внутрь кладбища, но Протей, опередив её мысли, предложил никому не торопиться и не делать опрометчивых шагов, дабы не испортить свой неожиданный визит на Землю.

– Давайте наши дальнейшие действия сначала хорошенько обдумаем, – заявил он и попросил первым высказаться Каэля.

– Я считаю, что в целях безопасности достаточно ограничиться малым, то есть обследовать район, где мы сейчас находимся, и изложить наблюдения в своём докладе учёному совету. Да, материала будет маловато, зато никакого шума и нежелательных последствий.

– Вы совершенно правы, коллега, – для вида поддержал его Протей, хотя в его голове уже давно созрел совершенно другой план. – Вот только стоило ли преодолевать нам расстояние в сотни световых лет, чтобы ограничиться сбором практически ненужного науке материала о тех, кого уже нет? Думаю, что это не лучший вариант. А что можешь предложить ты, Гаафа? – обратился он к девушке.

Всё это время Гаафа пристально смотрела на могилки, которые беспорядочно «убегали» вдаль и в гору, маня её обветшалыми крестами, и молчала. Но, неожиданно услышав своё имя, она встрепенулась и переспросила:

– Я?

У Каэля это вызвало естественное удивление, но, будучи специалистом своего дела, он никак не выдал своих эмоций

– Да, Гаафа. Как ты считаешь, как нам лучше поступить? – ещё раз задал вопрос Протей.

– Если нам доверили провести такой важный эксперимент, – медленно начала говорить она, обдумывая каждое слово, – круг изысканий необходимо расширить. Но в посёлке меня многие ещё помнят, поэтому при возможной встрече не исключаю конфуза и даже паники. В этой связи предлагаю всем вместе посетить дом моей матери и в дальнейшем при необходимости точечно стереть этот факт из её памяти. А чтобы не натолкнуться на родственников или случайных знакомых, вам, Протей и Каэль, нужно войти в дом первыми. Вас никто не знает. Ну а дальше уже действовать по обстановке.

Каэль выждал паузу, после чего заявил:

– Согласен. Пусть будет по-вашему. Только прошу никого не забывать, что прибор у нас один, поэтому вернуться назад мы можем лишь сообща. В случае нарушения этого уговора в дальнейшем от подобных командировок, тем более на Землю, мы будем отстранены навсегда. А меру наказания нам определит Верховный суд Мории.

В этот поздний вечер Любовь Ивановна снова была одна. Она только что проводила детей домой и теперь отдыхала на лавочке во дворе, с интересом наблюдая парад звёзд. Они лукаво играли и словно подмигивали ей, приглашая в свой таинственный мир космоса.

– Где же ты, мой Светик? – певуче приговаривала она и качала в такт головой из стороны в сторону.

По небосклону совсем рядом пронеслась падающая звезда. Она ярко вспыхнула и погасла где-то за лесом у кладбища.

– Это, наверное, душа моей дочурки блуждает во Вселенной? – прошептала она. – Как мне тяжело без неё, кто бы мог знать…

Поёжившись от вечерней прохлады, она встала и зашла в дом. Вскоре хозяйство вновь увлекло её делами. Уже было темно, когда со стороны калитки послышался мужской голос:

– Любовь Ивановна! Вы дома? Откройте, пожалуйста.

«Кого это Бог послал на ночь глядя?» – подумала она, закуталась в платок и вышла во двор. Возле ворот стояли два незнакомых и странно одетых молодых человека, один из которых пристально смотрел на неё, другой настороженно оглядывался по сторонам. «Бандиты, наверное», – первое, что пришло ей в голову. Она отшатнулась и удивлённо спросила:

– Что вам надо и откуда вы меня знаете?

– Не бойтесь, мы ваши друзья и ничего плохого не помышляем, – тихо послышалось в ответ. – Скажите, вы дома одна?

– А какое вам дело? Я сейчас позову соседей.

– Не надо никого звать. Ваша дочь с нами, – шепнул всё тот же голос.

– Как? Моя Света? – едва проронила Любовь Ивановна и от внезапного головокружения обмякла на штакетнике.

Её подхватили крепкие мужские руки.

В себя она пришла уже в комнате. Рядом с диваном, на который её уложили, стояли всё те же парни и эффектная молодая женщина в блестящем облегающем костюме. Присмотревшись, она уловила в ней до боли знакомые черты дочери.

– Светик! Это ты? – вырвалось у неё откуда-то изнутри.

– Да, мамочка, это я, – не скрывая волнения, ответила дочь.

– Ты жива? Но как это может быть?

– Я всё тебе объясню, родная, только ты не волнуйся.

Гаафа присела на краешек дивана, наклонилась и поцеловала мать в седеющие волосы.

Чуть позже вся четвёрка при наглухо зашторенных окнах сидела за столом и угощалась блинами со сметаной, которые в детстве очень любила Света. Мать с дочерью не могли наглядеться друг на друга; глаза их были влажными от слёз счастья.