Юрий Семёнов – Медовые перчинки (страница 14)
А наутро в селе приключилась беда. Возле нефтебазы проводились сварочные работы, причём как всегда без соблюдения мер пожарной безопасности, и в какой-то момент от искры вспыхнула пропитанная горючими отходами земля. Сначала воспламенение усилиями рабочих вроде удалось погасить, перекрыв ему путь к ёмкостям с дизтопливом, но через несколько минут огонь вспыхнул снова и ручейком побежал через железную дорогу в сторону домов на окраине поселка.
Очень скоро на всех парах примчалась пожарная машина. Бригада спасателей молниеносно растянула шланги и стала обильно поливать водой всю округу, люди помогали, работая руками и лопатами, прикапывали пламя всем, что попадалось, но огонь всё ближе и ближе подбирался к жилью. Гордо преодолевая оказываемое сопротивление, пламя пробежало не один десяток метров мимо целого ряда строений и вдруг остановилось. Жёлто-красная петля заворожённо взвилась коброй, словно задумалась, покачалась по сторонам и проникла во двор именно того дома, где раньше жила покойная тёща Ивана. Сначала она обогнула строение, удостоверившись в правильности своего выбора, и только потом ринулась внутрь. Буквально через полчаса от дома остались одни угольки. И люди, и пожарная машина снова оказались бессильными перед неведомой им стихией – искрой из ниоткуда.
Иван и Кузьма тоже помогали тушить пожар, а после него, еле придя в себя, долго сидели на завалинке с потёками чёрного пота на лицах и курили.
– Вот и сходили в баню, – с горечью сплюнул Иван. – Ну и что, теперь ты веришь в существование НЛО?
Он посмотрел на своего друга и, хитро прищурив один глаз, затянулся папиросой.
– Ну не так чтобы… – ответил Кузьма.
– А кровавой кометы? – продолжал допытываться Иван.
Теперь Кузьма ничего не ответил, а продолжил молча курить.
– Пойми, мил человек, если бы огонь захотел, он бы взорвал всю нефтебазу к чёртовой матери, пожёг бы все дома на улице. А он, видишь, был аккуратен, точен и шёл только к одному ему известному строению, чтобы сполна с ним рассчитаться. Вот тебе и божья искорка! А мы её водой, лопатами, песком. Не получится.
– Странно. Почему же он так невзлюбил этот дом? – недоумённо спросил Кузьма. – Ведь там давным-давно никто не живёт.
– А вот этого не знает никто. Сия загадка природы покрыта тайной, а ответ на неё может дать только Он!
Иван показал пальцем в небо и перекрестился, высоко задрав голову.
Гаафа и Протей
Светлана ушла из жизни очень рано, когда ей было всего пятнадцать. По домыслу коренных жителей села её забрала к себе кровавая комета. С тех пор минуло двадцать лет. Ни слуху ни духу о той девочке, за исключением двух-трёх невероятных историй из прошлого, в достоверность которых никто особенно не верил, не было. Но однажды произошёл случай, который перевернул всё представление о действительной жизни.
Поздно вечером Любовь Ивановна привычно сидела у швейной машинки и в полном одиночестве занималась ремонтом старых вещей из гардероба. На глаза совершенно случайно попалось платье, которое она сама мастерила дочери незадолго до её загадочной смерти. Любовь Ивановна аккуратно расстелила находку на диване и расправила складки. Былое тут же выдавило из неё слезу памяти.
– Какая же ты у меня красавица, – почему-то в настоящем времени всхлипнула она и сама же этому удивилась. – От парней, наверное, отбоя нет.
Она приложила платье к своему телу и посмотрела в зеркало. В нём неожиданно отобразился силуэт Светланы. Приборы освещения во всём доме мгновенно погасли и тут же засветились вновь, но теперь гораздо ярче и мощнее. Светланы в зеркале уже не было.
– Ну надо же, привидится же такое, – перекрестилась Любовь Ивановна и снова устроилась на стуле заниматься своим делом.
На резкий скачок напряжения в электросети она никакого внимания не обратила, потому что такое явление в селе было обычным делом, и ничего сверхъестественного оно из себя не представляло.
Прошло немного времени, и позади неё послышался какой-то треск. Она по инерции обернулась и остолбенела. Посередине комнаты, в промежутке между потолком и полом, в ярком свечении висела её Светлана и красочно переливалась насыщенными цветами радуги. Само изображение казалось полупрозрачным.
Любовь Ивановна тихонько приподнялась и протянула к дочери руки. У Светланы это действие матери никакой реакции не вызвало. Она по-прежнему умиротворённо парила в воздухе, её взгляд был отрешённым и устремлённым в вечность.
– Светик, родная моя, дай я тебя обниму, – мучительно произнесла Любовь Ивановна.
И тут, словно из динамика, до неё эхом докатились слова неизвестного мужчины:
– Успокойтесь. Это всего лишь голограмма. Гаафа вас не слышит и не видит. Она находится в своём реальном времени.
От неожиданности Любовь Ивановна вскрикнула и в беспамятстве опустилась на стул. Очнулась она нескоро. А как очнулась, крадучись вышла во двор, заперла на щеколду калитку, обошла пристройки, обратно вернулась в дом, закрыла входную дверь на ключ и трясущимися руками набрала телефон сына:
– Добрый вечер, Петя. Как у вас дела с Наташей? Что детвора? – и, не успев получить сколько-нибудь вразумительного ответа на свои вопросы, тут же выпалила ему увиденное светопреставление.
– Это у тебя, скорее всего, от переутомления, – успокоил он её. – Замоталась, бедная: по дому, по огороду – всё одна да одна. Пора уже объединяться. Завтра мы к тебе нагрянем всем миром и потолкуем об этом. Так что жди. До встречи.
И повесил трубку.
Ночью Любовь Ивановна практически не спала. Уже за полночь она достала из серванта альбом с семейными фотографиями и стала внимательно рассматривать старые снимки. С интересом перелистывая одну страницу альбома за другой, она вдруг с ужасом обнаружила, что ряд фотографий, в том числе дочери, отсутствует. Их было немного, кажется, всего три или четыре, но теперь на их месте зияла путающая рассудок пустота. Кто, когда и почему это мог сделать, она не понимала.
То, что она обнаружила, сначала взорвало в ней импульс экспрессии. Только под утро воспоминания о прожитом времени постепенно забылись, вернули её в состояние покоя, и она наконец уснула.
Последующее время Любовь Ивановна находилась в шоке. Соседи, как могли, её успокаивали, говорили необходимые в этих случаях слова, а детвора на последнем семейном собрании решила даже поочерёдно организовать у неё дома дежурство – мало ли чего может случиться. Но дежурство дежурством, а лодку судьбы спустя некоторое время опять понесло по тому же руслу, что и прежде, и женщине нередко снова приходилось коротать дни и ночи напролёт одной, занимая себя делами по дому.
В тот же период на далёкой планете Мория у Гаафы и её избранника Протея тоже происходили необыкновенные события.
– Гаафа. Ну чего ты мечешься из угла в угол, места себе не находишь? – засыпал вопросами девушку молодой человек, бывший несколько старше её. – Лучше ещё раз проверь все показания по проекту перемещения в пространстве без установки стационарного портала. На каких-то частотах наш аппарат ущемлён вихревыми потоками встречных галактик, по причине чего объект перемещения на выходе зависает. Защита проекта на планетарном совете учёных состоится уже скоро. Поэтому надо ещё раз всё скрупулёзно пересчитать.
– Протей, ты же знаешь, что все датчики я уже не один раз тестировала. Они работают в нужном режиме, параметры строго выдерживаются.
– Знаю, знаю, Гаафа, но сбои в работе налицо. От этого никуда не денешься.
– Тогда давай попробуем прямо сейчас испробовать действие аппарата на себе, а ошибки будем исправлять уже по возвращении. Должен же кто-то, в конце концов, быть первым.
– А что, это идея! Я уже предвижу интересное путешествие в пространстве. И куда мы направимся?
– Ты ещё спрашиваешь? Конечно, домой.
– Ты имеешь в виду планету Земля?
– Я имею в виду то место, где родилась. В своё время ты тоже там бывал. Надеюсь, помнишь?
– Но таким образом мы нарушим правила Большого Консета, запрещающего проведение опытов межпланетного масштаба без разрешения соответствующих догматов.
– Да, ты прав, Протей, но без таких отступлений великих открытий не делается. Об этом тебе может поведать сам Лукреций, который, благодаря своим мальчишествам, стал ведущим специалистом в области познания мистификаций.
– Что верно, то верно, – согласился Протей. – А не боишься?
– С тобой никогда и никого на свете, потому что я тебя люблю!
Так они решились на эксперимент, игнорируя установленные на Мории правила. Протей вставил в прибор ключ, повернул его по часовой стрелке, на всякий случай сжал ладонь Гаафы и привёл в действие зелёную кнопку «старт». Планетная твердь моментально исчезла из-под ног. Вокруг всё заискрило и наполнилось запахом ароматического благовония. Весь полёт длился не более десяти секунд и сопровождался неимоверными перегрузками. В самый последний момент они едва выдержали напряжение, удержав слабеющие руки. Этого хватило, чтобы не потерять друг друга из вида. Уловитель мыслей доставил Гаафу и Протея в нужное место на Земле и завис на выходе из режима переброски. Как раз в этот момент Любовь Ивановна и увидела голограмму своей Светланы, после чего потеряла сознание.
– Придётся проверить последний датчик цепи, с ним что-то неладное. А сейчас будем срочно возвращаться, – потребовал Протей.