Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 18)
— Как мафию в Штатах?
— Примерно. Те тоже живут, пока не переходят за очерченные им рамки, ибо есть случаи, когда надо иметь под руками парочку негодяев.
Зал выразил одобрение сдержанным гулом голосов.
— Продолжаем? — поинтересовался Виктор, и не дожидаясь ответа, заявил:
Если дать себе труд задуматься, то несложно понять, что у сегодняшних жертв и палачей есть много общего. Как тех, так и других такими вырастили и воспитали. Целенаправленно, организованно, в масштабе самого якобы гуманного в мире государства.
Характерная особенность тех, кто пострадал: родовые традиции не поддерживаются, институт семьи — полуразрушен, общество в целом — атомизировано.
Почему? Да все просто. В мирное время бойцы не нужны. Более того, и думать-то разрешено исключительно в строго очерченных для безгласного податного сословия рамках.
Если бы о реставрации капитализма хотя бы заговорили после сразу после Отечественной, то таким говорунам снесли бы шею на счет "раз". Но готовить Реставрацию начали именно тогда.
Медленно, шаг за шагом, проклиная первых большевиков за идиотский идеализм и живучесть коммунистической идеи, во многом унаследовавшей христианские постулаты.
Для того, чтобы сделать из рабов Великой державы рабов конкретных людей, требуется масса времени и усилий, ибо раб державы, в точности, как Раб Божий, по сравнению с рабом капитала — сказочно свободен. Но, к сожалению, продолжает оставаться рабом.
Это — исходное. То, что предопределяет судьбу обывателя в сложные времена, всегда наступающие неожиданно. Называется: рабская психология. Рецепт прост: заложите в период импринтной уязвимости нужные данному обществу социальные рефлексы. В случае СССР они таковы:
1) сознание величия страны и своей малости;
2) понимания, что долг гражданина перед страной велик и неоплатен;
3) уверенность в том, что личность — ничто перед коллективом;
4) чувство вины за ленность, недостаточное усердие, и так далее;
5) готовность принять любую чушь за истину, если Авторитет по радио ее изречет;
6) безоговорочная уверенность в том, что государство заботится о каждом.
— Чушь! — громко сказал кто-то из местных. Зал внимательно смотрел на лейтенанта, ожидая ответа.
Вояр некоторое время помолчал, внимательно разглядывая излишне категоричного оратора, а с добродушной укоризной высказался:
— Не стоит человеку, заряжавшему воду от телевизора, упрекать предков, веривших в коммунизм. Ныне, он скорее всего бы вспомнил о ловле покемонов телефоном… Да, нам явно не стоит упрекать предков в дикости.
Зал грохнул хохотом:
— Петрович! — кричали люди. — А лейтенант-то наш прав, как ты Чумаком воду заряжал — полсела помнит!
Дождавшись, когда чуть поутих прокатившийся по залу рокот разговоров, Вояр продолжил:
— Если в человека с детства закладывать психологические блоки, тщательно воспитывать "таких как надо", то на выходе мы гарантированно получаем раба, даже не подозревающего, что он раб. Морального урода, не способного ни вовремя убежать, ни защититься.
Искалечить душу непросто. Дело это сложное, затратное, требующее времени, многих трудов и усилий.
Дело в том, что на самом деле человек — самое на Земле страшное существо. Стайный высокоинтеллектуальный хищник. Всепланетный доминант.
И, чтобы антинародное государство существовало стабильно, веками, следует сделать все, чтобы люди ничего такого о себе даже не подозревали.
Чтобы оптимизировать прибыль и закрепить преференции правящего класса, массы требуется дрессировать кнутом и пряником, вкладывая в мозги рефлексы безусловного подчинения, чувство долга, вины, патриотизма и прочую белиберду.
В противном случае, аппарат принуждения не сможет исполнять своих функций. Потому: селекция, селекция и еще раз селекция. И, разумеется, воспитание. Отбор и исключение из сообщества самых асоциальных и самых активных, преференции покорным и конформным.
Так поступает любая власть. Основная ее задача — сохранение себя и профилактика возможных возмущений в будущем. Это — самое важное, обеспечить, чтобы народ безмолвствовал. Заранее, с дальним прицелом, вырастить и палачей, и подготовить для них жертвенных барашков.
— А как же в войну? — тут же последовал вопрос. — Ведь сколько героев было! Тех же абреков за неделю выкинули, когда нужда была…
— Ключевое слово: нужда. У власти, не у конкретного гражданина. Потому психологические блоки в ту войну были частично сняты. Для того существуют известные много-много веков процедуры инициации. Они намного проще, чем методики перевода в безгласное состояние.
Пропагандистская машина разворачивается на 180 градусов, и вместо библейского "не убий", лучшие поэты настоятельно рекомендуют: "убей столько раз, сколько встретишь". Робких домашних мальчиков начинают накачивать боевыми стимуляторами и пайковой водкой.
Наркотический и алкогольный угар, кровь, убитые товарищи, истошные крики убей со страниц газет и в радиопередачах, и тонкий налет цивилизованности слетает, частично обнажая истинную сущность разумных…
— Почему частично?
— Потому, что кроме способности убивать, человек по природе своей, одарен способностью быстро анализировать окружающее и делать правильные выводы. Инициируя у солдат кровожадность, власть старается, чтобы мыслить они не начали ни в коем случае. Понятно?
— Теперь, да!
— Идеологам во время войны грустно: они очень стараются не перегнуть палку, поскольку знают, что в безгласное состояние народ после войны им же загонять придется, чем бы и как бы та война ни закончилась.
Еще раз повторяю: человек — самая совершенная мыслящая боевая машина из созданных на Земле. При случае, способен голыми руками убить тигра, а толпой, да по предварительному сговору — хоть мамонта, хоть династию Романовых. Но главное в словосочетании "мыслящая боевая", все же первое слово.
Для нормального, правильно воспитанного человека естественно быстро и правильно думать, разумно договариваться и защищать друг друга. Не говоря уже о себе самом и семье.
То, что этого, как мы видим, не происходит — свидетельство тяжелейших расстройств мышления, внедренных властью в период закладки социальных рефлексов.
В зале медленно встала с кресла уже знакомая Виктору по сходу сероглазая женщина. На сей раз она представилась:
— Матвеева Нина Георгиевна. Преподаю здесь словесность более 30 лет. У меня вопрос. Можно?
— Разумеется, Нина Георгиевна.
— Сидящие в этом зале моего отца вряд ли помнят. Я и сама его помню плохо. Когда партия послала его преподавать русский язык и литературу в Западную Украину, под Рахов, я была совсем крохой. Там его убили, затягивая на голове телеграфный провод. Тянули до тех пор, пока не лопнул череп.
Недавно мне удалось узнать, что те, кто это сделал, получили относительно небольшие сроки. До 10 лет. Быстро вернулись из лагерей. Кое-кто из них до сих пор жив. Раньше я объясняла это запредельной гуманностью советской власти. Получается, я ошибалась?
— К сожалению, Нина Георгиевна… Нам ведь не надо сказок о неимоверной гуманности государства, правда? Мы должны четко понимать: оно живет голой целесообразностью. И если в каких-то проявлениях вам чудится человеческое, заклинаю: креститесь. Лучше думайте. Если не получается, значит, для достоверных выводов не хватает информации.
В Отечественную на поверхность всплыло всякое и в количестве. Но — удалось победить, выстоять против всей Европы. Вот, кажется, самое время было почистить ареал обитания против откровенных врагов. Лесные братья, ОУН, националисты всех мастей, преступные сообщества — весь этот мусор можно было быстро и без помех удалить.
Однако, мы наблюдаем иное. Как только грянула так называемая перестройка, на свет полезло все то, что вовремя недострелили. А было ли вообще у власти вообще такое намерение, воздать по заслугам? Теперь мы ясно видим, что нет.
Оказалось, что украинские, кавказские, прибалтийские, молдавские, среднеазиатские и прочие националисты почти как Ленин — живее всех живых. Только Ильич смирно лежит в Мавзолее, а эти… Что делают эти, вы только что видели воочию.
Почему так получилось? Да потому, что был умысел на разрешение Союза и консервацию потенциальных конфликтов. Привлекли даже писателей. Читали такую книжку Пригожина, "Ночевала тучка золотая", называется. Там много про разбойничье горе написано. Жалостливо так.
Народы, запятнавшие себя предательством, были всего лишь отселены. Жестко, грубо, но так, чтобы жили и плодились. Понимаете: им намеренно дали возможность жить и ненавидеть. А в нужный момент аккуратно вернули в родные края. Националисты всех мастей, не только из горцев, а вообще все получали относительно короткие сроки заключения.
А история украинизации Малороссии? Большевики, вроде бы даже себе в убыток, насаждали насквозь искусственную, уродливую мову под страхом административного давления. Некоторые до сих пор считают, что они ошибались…
При желании, нетрудно вспомнить, как махровым националистам позволили сорганизоваться и до обмороков мечтать о мести. Заметьте: под видом развития и сохранения самобытной культуры. Им милостиво разрешили наладить связи с зарубежными диаспорами, получить необходимые для подрывной деятельности ресурсы. Теперь мы пожинаем плоды тех деяний.
Замечу, что русских людей, оставшихся способными на поступок, после той войны долго и тщательно изводили. Тотальное уничтожение самой эффективной разведслужбы мира "Смерш", сломанные судьбы бойцов штурмовых инженерных батальонов — примеры достаточно характерные. Уничтожали лучших. Некоторых устранили физически почти сразу, большую часть — помаленьку, брали измором.