Юрий Семецкий – Душа в тротиловом эквиваленте (страница 34)

Джентльмен находится в явном затруднении. Он понимает, что при существующих правилах выиграть невозможно, хуже того, непонятно, как изменить эти самые правила, чтобы все снова выглядело благопристойно.

— Эти тупицы из Форин-оффис думают, что русские в очередной раз погрязли во внутренних интригах. Miserable dolts! Выдавать желаемое за действительное — глупо, даже если это сильное желание. Тем страшнее обмануться, — думал Чрезвычайный и Полномочный посол Гаскойн.

По большому счету, особых оснований для беспокойства не было.

— Бумаги, полученные этими комми у американцев, всегда можно объявить дешевой подделкой и встать в позу оскорбленной невинности. С такой проблемой вполне справится и рядовой клерк. Гибель нескольких десятков высших чиновников, посягнувших на верховную власть — тоже в порядке вещей, и никак не задевает интересов Империи. В конце концов, не получилось с этими, найдутся другие. Мы всегда умели ждать случая, и использовать представившиеся возможности без промедления.

Но пыльный, скрюченный дьявол, притаившийся на дне души безупречного джентльмена, транслировал в мозг совершенно другие образы. Сэр Альвари достаточно долго пробыл в Японии, и прекрасно знал, что такое цунами. Сейчас вся эта огромная, непостижимая страна вдруг представилась ему в виде огромной волны-убийцы, обманчиво медленно встающей над мелководьем.

Те, кому приходилось рисковать, очень серьезно относятся к смутным ощущениям, к снам и мимолетным образам. Зачастую, подсознание настойчиво подсказывает нам то, что с порога отвергает разум.

Если подсознание орет об опасности, такими сигналами пренебрегать нельзя. Гаскойн тяжело задумался.

— Что же вызывает во мне такую тревогу? — размышлял он. — Во первых, нестандартное поведение их вождя. Мы привыкли считать его человеком аппаратной интриги, бесконечно далеким от реального общения с массами. Предполагалось, что жаждущие власти функционеры затравят его как волка на загонной охоте. Изолируют верных людей, предоставят на них компромат. Далее — по отработанному за много веков сценарию. Не получилось!

Но это, пожалуй, объяснимо. Мы думали, что имеем дело с постаревшим тираном, а оказалось, что он остался все тем же романтиком экспроприаций, которым был в молодости. Тогда он оставлял в дураках полицию, теперь, с той же легкостью, парализовал своих политических оппонентов. Населению роздано в оружие и вменено в обязанность поддерживать порядок в государстве.

Мы предполагали, что будет нечто подобное Дикому Западу, возможно, с новой силой вспыхнут волнения на национальных окраинах и уже были готовы оказать помощь сторонникам самоопределения. Мы предполагали, что активизируются организованные банды, в которых немало бывших солдат…

Но все происходит с точностью до наоборот! Вчерашние фронтовики с легкостью подчищают что националистов, что обыкновенных уголовников, не давая себе труда разбираться в сортах дерьма. Вот тебе и мудрость толпы…

Нет, это уже не толпа, как ее описывал Lebon, это нечто другое. Сталин декларировал демонстративный отказ от приверженности каким-либо «-измам», что было с восторгом принято рядовыми членами партии и подавляющим большинством населения. Решить, что есть благо, и куда следует направить усилия, должен сам народ — вот что он сказал! Против такого лидера способен пойти только самоубийца!

Эти новые идеи — настоящая чума! И уж совсем не ко времени в Москве появилась эта адская машина. Детектор лжи, как они его назвали…

Когда я первый раз увидел в газете фотографию этого уродца размером с концертный рояль, грубый остов с торчащими жгутами проводов и кучей самописцев, я смеялся. Когда узнал, что это сделали воронежские студенты, смеялся еще больше. Что путного могут сделать недоучившиеся доктора из города с таким смешным названием? То ли ворон, то ли еж, чушь какая-то! Решил, что так эти дикари выводят людей из равновесия. Но после доклада аналитиков смех чуть не превратился в истерику.

Похоже, теперь, в ходе этих народных слушаний, ни у кого не получится утаить от людей правду, промолчать или скрыться за обтекаемыми формулировками. Страшновато, не Бог, такое появится у нас… Кто без греха? Я вот тоже…

Хотя, Сталин первым сел в это опутанное проводами кресло, и оказалось, что перед народом он чист. Хитрый, как все аиды, Каганович, решил попробовать обхитрить машину, и дело кончилось тяжелым инфарктом на двенадцатом вопросе. Говорят, не выкарабкается.

Выводы аналитиков сразу же подтвердила эпидемия самоубийств, буквально захлестнувшая партаппарат, армию и службы безопасности. Не в силах отказаться от опроса, чиновники стреляются. Некоторые, правда, бросаются в бега, но далеко ли они убегут? Пример с Булганиным, которого американцы даже не пустили на порог, многим прояснил мозги. И теперь они рассказывают обо всем, надеясь лишь на милость.

Большевики хладнокровно пересматривают итоги чисток 1937 года и начальный период войны. Скрупулезно выясняются виновные в том, что лучшая в мире Конституция так и не работает. У каждой трагедии появляется фамилия, имя и отчество.

Солгать невозможно — при том, что никого не пытают, данные опросов абсолютно объективны. Все происходит публично, с широким освещением в прессе. Никто никого не арестовывает ночами. Пока, во всяком случае. И от этого становится только страшнее.

Правительственная комиссия не делала окончательных выводов. Но в газетах уже открыто пишут о том, что с Советами воевала не Германия, а объединенная Европа и целая свора внутренних врагов. Что Гитлер не был истеричным самоубийцей, надеющимся на блицкриг — он имел основания рассчитывать на мощную пятую колонну, подготовленную нами… Что на начальном этапе войны именно предатели-генералы обеспечили фюрера артиллерией, танками, стрелковым оружием и боеприпасами. Что они хотели сменить власть, приведя страну к военному поражению.

Перечисляются номера банковских счетов в гномьих подвалах. Озвучиваются суммы, имена посредников, данные нами обещания. В газетах публикуют целые вкладки, где с достойной немцев педантичностью перечисляются списки присвоенного ответственными товарищами. В бесконечных перечнях — музейные редкости, антикварное оружие, картины старых мастеров, золото, драгоценности. Сотни миллионов человек осознают истинных виновников кровопролития…

Люди воочию увидели: у маршала Жукова на даче — великолепие, достойное негритянского вождя. Тонны антиквариата, ковры на полу оказываются постелены в два слоя… Общее недоумение… Как он посмел?!

И вновь этот старый абрек предстает ангелом! У него на сберегательной книжке всего лишь девятьсот рублей, а из имущества — несколько трубок, пара костюмов и мундир.

Как дым, развеиваются подготовленные лучшими умами легенды о том, что русские способны воевать лишь большой кровью, что они косорукие дикари, что Европа гуманна и доброжелательна, а бесноватый был единственным уродом, с которым, слава Богу, всем миром справились.

Как там говориться? Ага, вот: из избы вытряхивается сор.

Открылась бездна…

Это настоящая беда, Россия сосредотачивается.

За окном потихоньку начинает сереть. Светает. Время поэтов и искателей истины прошло. Теперь это обычное московское утро. Безукоризненный даже в мелочах джентльмен так и не смог найти нужных слов для доклада Тайному Совету Британской Империи.

Эпоха сытости для просвещенных мореплавателей заканчивается. Теперь у них проблемы. Королевству суждено стать просто заштатным островком с омерзительным климатом и явно избыточным населением.

01 ноября 1952 года. Раннее утро

Меня скоро доконает эта мифологическая реальность, в которой совершенно свободно удается знакомиться с персонажами популярных книжек! Доостала!

Разве что, тот бойкий сочинитель вставил в текст совершенно реальных персонажей. Тогда, ладно. Перетерпим.

В то же самое время, я ничуть не лучше. Бессмертный сталкер, епта. Решено, принимаем реальность такой, какой она предстает — все равно по-другому не получится.

Я ворочался всю ночь и не мог заснуть. И понимал, что отделался относительно легко. Значит, она все-таки реальна, Настя! Правда, некоторые гости называли ее Эвитой, но и против Насти она не возражала. Похоже, у нее много имен. Несчастный Коля, как он на нее смотрел! Боже, какая женщина!

Нет, хватит. Я же еще ребенок, нельзя так! И все же, она есть, и так похожа на ту, другую, которую я любил всю жизнь!

— Ту жизнь, — хладнокровно заметил внутренний голос. — А все остальное ты домыслил. Расслабься.

— Нет! — ответил я внутреннему скептику. — Я дрался за Ирину не хуже Пушкина! Правда, его застрелили из какого-то кошмарного самопала, а мне всего лишь сломали ногу и вышибли пару зубов.

Месяц потом хромал с загипсованой ногой! Её бывший поклонник оказался неплохим бойцом. Но я все равно победил! До скончания времен и пока не остановит меня смерть, я люблю ее! И найду, обязательно найду ее в этом времени.

Так почему же сегодня я не могу уснуть, и в глаза лезут образы волос цвета спелой пшеницы, холодная голубизна глаз, тонкий шрам на шее?

В голове будто бы стучит хронометр. Сегодня уже первое ноября. Путаясь между сном и явью, вспоминаю старую хронику. Эту ленту не скоро покажут широкой публике, но я смотрел ее много раз.