Юрий Самонкин – О войне написано не всё. Главные сражения Великой Отечественной войны (страница 4)

От неточности выполнения приказов генералами немецкой армии, страдали войска, которые достигали крупных успехов, но зачастую не добивались полной победы из-за отсутствия элементарной дисциплины и исполнительности командиров. Пример Минского котла не единственный, когда частям Красной Армии удавалось выйти к линии фронта. Конечно, потери РККА за первые месяцы повергли в шок, катастрофа в Белоруссии обернулась неизбежным наказанием для командующего Западным фронтом (генерал – армии Д. Г. Павлов), начальника штаба (генерал – майор В. Е. Климовских), командующего 4 Армией (генерал – майор А. А. Коробков). Ответственность за просчёты и ошибки высшего звена начальствующего состава ложатся непосредственно на ответственных руководителей, работающих на местах, поэтому как бы историки не пытались со временем истолковать и оправдать руководство Западного фронта – факт остаётся фактом: с момента начала боевых действий до 30 июня Западный фронт под командованием Дмитрия Григорьевича Павлова потерпел стратегическое поражение. Армии, прикрывавшие направления на Минск оказались в «котле» к 28 июня, как и сам город. Командарм Алексей Андреевич Коробков был расстрелян вполне по объективной причине, предусмотренной Боевым уставом РККА (от 1939 г), с формулировкой «За потерю управления войсками». Например, командарм 3 армии генерал – лейтенант В. И. Кузнецов, вышедший из окружения уже в районе Рогачёва, не последовал по пути Коробкова, а был назначен командующим 21 армией (Центральный фронт, позже Юго- Западный), как командир, имеющий «реальный» боевой опыт. Проблемой в Красной Армии являлось ещё то, что перед войной многие кадровые офицеры были арестованы или расстреляны, что существенно влияло на степень управления войсками в первые месяцы войны, когда командир батальона становился командиром дивизии, а командир полка – командиром корпуса. Из- за отсутствия опыта в командовании более крупными соединениями, потери Красной Армии в июне – июле – августе 1941 года возрастали.

Если на Юго-Западном фронте за тот же период, немцы сумели продвинуться лишь на 150 – 170 км, и войска Красной Армии обошлись там без крупных окружений, то катастрофа в Белоруссии, заставила отдать последние резервы и отступить к «Линии Сталина» и Днепру. Успехи в приграничных сражениях дали повод немецкому командованию чувствовать себя победителями, захваченные пленные, сожженные танки или брошенные вдоль дорог тут же попадали в пропагандистские хроники «Die Deutsche Wochenschau», которые транслировались во многих оккупированных странах. Для всего мира создавалась картина неизбежного и скорого поражения СССР в войне. Однако после первых успехов обнаружились факторы изначально недооцененными немцами. Первый – перешедшие границу компактной массой войска были растянуты от Балтийского до Черного моря и потеряли пробивную способность. Второй фактор: в бой вступили советские армии внутренних округов, они не успели к границе, но теперь были готовы дать бой на Днепре. Прибывшие советские резервы не позволяли танковым группам Гудериана и Гота прорываться далеко вперед, на этот раз дело было не в своеволии Гудериана, а в умелом использовании новых частей, кризис удалось преодолеть лишь при подходе полевых армий. Готу приходилось обороняться, после того как его части оставили Великие Луки.

С 30 сентября 1941 года, началось наступление на Москву – директива

№35 получившие название операция «Тайфун» 53. Целью операции было разгромить Западный, Резервный, Брянский фронты РККА и до наступления зимы захватить Москву. Предполагалось, что в результате двух мощных танковых ударов на флангах обороны советских фронтов, фронт будет, прорван и в течение недели 2-ТГР и 3-ТГР обойдя, армии Западного и Резервного фронтов встретятся в Вязьме. Командующий Западным фронтом генерал – полковник И. С. Конев, считал, что ГА «Центр» главные удары нанесёт вдоль автомагистралей, сосредоточил самые сильные войска, ослабив, направления, где возможный удар немцев оценивался с меньшей вероятностью. Но любившие наступать по крупным дорогам немецкие войска, ударили севернее шоссе Москва – Минск, тем самым в короткие сроки прорвали оборону, обходя, советские армии с флангов. Удар 2-ТГР на Брянском фронте вообще оказался настолько неожиданным, что к исходу 1 октября войска Гудериана развивали успех сразу на двух направлениях, часть войск направлялась к Вязьме, а остальные соединения – на Орёл, обходя Брянск с двух сторон, создавая окружения для 3 и 13 армий. В условиях сумятицы и быстрого продвижения немецких войск, в преддверие намечающегося окружения. 6 октября И. В. Сталин позвонил по «ВЧ» в Ленинград командующему Ленинградским фронтом генералу – армии Г. К. Жукову. 7 октября Жуков прилетел в Москву и поехал в Кремль, Сталин болел гриппом, но работал. После недолгого обсуждения Жуков отбыл в генштаб к маршалу Б. М. Шапошникову и выехал в штаб Западного фронта, который располагался в Гжатске (Гагарин). Сталин поставил перед ним цель выяснить обстановку в которой находятся войска, оценить предполагаемые действия противника и сообщить об этом в ставку. Прибыв поздно ночью уже 8 октября в штаб, Западного фронта и пообщавшись с И. С. Коневым, Жуков сделал первые выводы о сложившейся ситуации на Московском направлении: войска двух фронтов находятся в окружении в районе восточнее Смоленска, стратегических резервов способных прикрыть, столицу нет, что все пути на Москву, по – существу, открыты.

В немецких планах Москва являлась ключевой целью, которая означала конец войны. В обращении Адольфа Гитлера к солдатам Восточного фронта в середине ноября 1941 года прямо говорится: «Солдаты! Перед вами Москва! За два года войны все столицы континента склонились перед вами, вы прошагали по улицам лучших городов, осталась Москва. Заставьте её склониться, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по её площадям. Москва – это конец войны! Москва – это отдых, вперёд!«54.

Ресурсы Германии к ноябрю 1941 года были на пределе, подвоз снабжения часто задерживался (снабжать миллионную группировку в условиях растянутых коммуникаций было тяжело, учитывая, что они находились под постоянными ударами партизанских отрядов, действующих в тылу немецких войск на всей протяженности). Напротив, ресурсы Красной Армии постепенно удовлетворяли потребности фронта, не были подвержены диверсиям противника. В целом, ситуация на Московском направлении складывалась не в пользу Советского Союза. Когда земля замёрзла, и танковые части смогли наступать вне дорог, давление на Можайскую линию обороны возобновилась с большей силой. 15 ноября 1941 года, с началом последнего или, как его принято называть, «Второго наступления» на Москву, ситуация стала критической, части Гёпнера, обходя армию Рокоссовского с севера, уже захватили Клин, Солнечногорск, двигаясь по Дмитровскому шоссе, устремились к Москве.

Фронт шириной более 600 километров, растягивал немецкие ударные группировки, что лишало их пробивной способности в ключевые моменты, но не давал РККА возможности начать контрнаступление. На центральном участке (Можайск, Наро-Фоминск) германские войска не имели большого успеха, наюге танковая армия Гудериана не смогла взять с ходу Тулу, начала обходить её с юга в направлении Каширы. Самым опасным направлением оставался северный фас обороны города, где 3-ТГР имела огромный успех уже к концу ноября вышла к окраинам Москвы в районе д. Красная поляна, до Кремля оставалось 25 километров. 29 ноября 1941 года, командующий Западным фронтом генерал – армии Г. К. Жуков позвонил верховному главнокомандующему И. В. Сталину с предложением о переходе войск Западного фронта в контрнаступление 5 декабря 1941 года. Приказ был отдан в тот же день, для этого в состав фронта были включены 1 Уда, 10 А, 20 А. Позже немецкие генералы будут ссылаться на недооценку резервов противника, оправдывая поражение зимой 1941 года непредвиденным переходом противника в контрнаступление. Но это будет потом, после войны, а тогда в декабре немецкая армия, не знавшая поражений, стояла у ворот, как окажется в будущем самой неприступной столицы мира.

В ходе начавшегося наступления 5 – 6 декабря 1941 г. немецкие войска стремительно отбрасывались от стен столицы, в мире поражение Германии под Москвой воспринималось с воодушевлением, хотя германская пропагандистская машина делала всё, чтобы информация о крахе блицкрига не имела широкого распространения. Сыграло роль выступление Сталина 7 ноября во время парада войск на Красной площади о своей решимости вести войну до победного конца. Данное заявление носило не только пропагандистский характер для поднятия боевого духа в стране и армии – это было послание для всего мира о твёрдой уверенности в победе над Германией. Ответственность, возложенная на Советский Союз, заключалась не только в победе на фронте, но и в демонстрации всему миру, что военную германскую машину можно побеждать. И победа под Москвой стала отправной точкой в будущих успехах на всех направлениях Второй мировой войны.

Важно отметить политическое значение обороны столицы Советского Союза для международного сообщества в лице США и Британии. Так как в условиях оккупации почти всех европейских стран, они были единственными