Юрий Самонкин – Аспекты гражданских правоотношений и национальной политики России в рамках НКО (страница 2)

Уже первым своим Декретом от 26 октября 1917 г. «О земле» Советское государство осуществило национализацию по всей стране важнейшего объекта вещных прав – земли. В ст. 1 Крестьянского наказа, являвшегося составной частью Декрета «О земле», говорилось: «Право частной собственности на землю отменяется навсегда; земля не может быть ни продаваема, ни покупаема, ни сдаваема в аренду либо залог, ни каким-либо образом отчуждаема». Чуть позже в Конституции РСФСР 1918 г. (ст. 3) не только земля, но и леса, недра и воды были объявлены объектом исключительной государственной собственности и общенародным (национальным) достоянием. 3

Одновременно Советским государством был предпринят ряд последовательных действий, направленных на национализацию и изъятие из оборота других видов имуществ, главным образом иных объектов недвижимости. Так, 20 августа 1918 г. был принят Декрет ВЦИК РСФСР, согласно которому право частной собственности на все строения в городах с числом населения свыше десяти тысяч человек, превышающие вместе с землей оценку, устанавливаемую местными органами власти, было отменено. Декретом СНК РСФСР от 15 (28) июня 1918 г. были объявлены государственной собственностью крупнейшие предприятия горной, металлургической, текстильной и других отраслей промышленности. Затем был издан Декрет Совнаркома РСФСР от 29 ноября 1920 г., по которому все предприятия, имеющие при механическом двигателе свыше пяти, а без механического двигателя свыше десяти рабочих, подлежали национализации.

В современной литературе вполне справедливо обращается внимание на то, что в период 1918 – 1920 гг. (время военного коммунизма) говорить что-либо о гражданском праве в России было трудно. В стране отсутствовал нормальный гражданский оборот, в силу чего отсутствовала и необходимость в регулировании имущественных отношений, основанных на равенстве и автономии воли его участников. 4

В 1921 г. Советское государство вынужденно переходит к новой экономической политике (нэпу). Содержание нэпа сводилось к тому, чтобы как можно шире допустить в истерзанную гражданской войной и политикой военного коммунизма экономику страны рыночные элементы при сохранении за государством всех командных высот. Необходимость возродить гражданский оборот вещей, товаров и услуг, в свою очередь, потребовала вернуться к гражданско-правовому регулированию имущественных отношений. 22 мая 1922 г. было принято Постановление ВЦИК РСФСР, которое, по определению П. И. Стучки, «являлось первым гражданским кодексом нэпа» и которое заканчивалось поручением Президиума ВЦИКа внести на обсуждение следующей очередной сессии выработанный на этой основе проект гражданского кодекса.

1.2. Роль Гражданского кодекса РСФСР от 1922 года в системе развития СССР

В кратчайшие сроки новый Гражданский кодекс РСФСР был разработан и 31 октября 1922 г. принят на сессии ВЦИК РСФСР. По первоначальному замыслу ГК РСФСР 1922 г. рассматривался как временный законодательный акт. Весьма интересны размышления на этот счет участника тех событий П. И. Стучки: «Тогда мыслили себе картину развития приблизительно так: гражданский оборот представляет собой небольшой оазис, подчиненный гражданскому кодексу и гражданскому суду. Рабочий класс будет жить по кодексу законов о труде, даже судиться он будет в особом суде (трудовые сессии, конфликтные комиссии). Крестьянин будет спорить о земле по земельному кодексу и в особых земельных комиссиях. Наконец, и национализированное производство, транспорт и внешняя торговля будут жить своею, советскою жизнью и даже судиться в особых АК и ВАК… В дальнейшем мы должны были констатировать значительное уклонение от этой идиллии». ГК РСФСР 1922 г. действительно существенно пережил нэп и, пусть и в измененном виде, продолжал действовать вплоть до вступления в силу ГК РСФСР 1964 г.

В ГК РСФСР 1922 г. категория «вещное право» дала название самостоятельному разделу, который первоначально включал в себя нормы о трех видах вещных прав: праве собственности, праве застройки и залоге имущества (ст. ст. 52 – 105). Во многом по идеологическим причинам в ГК не нашли отражения нормы о самостоятельной защите владения и о приобретательной давности как основании приобретения права собственности.

В примечании к ст. 21 ГК РСФСР 1922 г. закрепляется отказ от деления вещей на движимые и недвижимые. «С отменой частной собственности на землю, – говорится в ней, – деление имуществ на движимые и недвижимые упразднено». Этот шаг подкрепляется принятием первого Земельного кодекса РСФСР, который вступил в силу с 1 декабря 1922 г. (ГК РСФСР – с 1 января 1923 г.). Согласно ст. 3 ГК РСФСР 1922 г. земельные правоотношения отныне должны регулироваться нормами земельного законодательства.

Тем не менее, первоначально проблемам вещного права в его классическом понимании в литературе уделяется достаточно пристальное внимание. В 1925 г. под редакцией А. М. Винавера и И. Б. Новицкого выходит практический комментарий к ст. ст. 52 – 65 ГК РСФСР 1922 г., в котором И. Б. Новицкий анализирует нормы о праве собственности еще с позиций учения о вещном праве. Так, к общим признакам вещных прав он относит непосредственный характер связи лица с вещью, абсолютную защиту и принцип numerusclausus. Одновременно И. Б. Новицкий обращает внимание на появление новых особенностей права собственности в социалистический период: 5

1) право собственности должно осуществляться в соответствии с социально-хозяйственным назначением вещи. Данный вывод предопределяется содержанием общего принципа осуществления гражданских прав в соответствии с их социально-хозяйственным назначением, закрепленным в ст. 1 ГК РСФСР 1922 г. В итоге эта новелла превращает, по мнению автора, институт законных ограничений права собственности, который был весьма развит в дореволюционном гражданском праве, в устаревшее понятие. Она же изменяет само понимание права собственности как наиболее полного господства лица над вещью. «Для действующего права было бы, таким образом, совершенно неправильным определение права собственности как власти лица господствовать над вещью в общих рамках закона; скорее это – своеобразная функция, присваиваемая положительным правом определенному лицу, собственнику, и выражающаяся в осуществлении социально-хозяйственного назначения вещи. При современной постановке права собственности как социально-хозяйственной функции такое определение распоряжения уже не пригодно», – полагает И. Б. Новицкий;

2) значительно сужается круг вещей, которые могут быть предметом права собственности. «Наиболее существенное значение в этом отношении, – пишет он, – имеет факт национализации земли. Гражданский кодекс (в прим. к ст. 21) в качестве вывода отсюда провозглашает упразднение (имеющее колоссальное значение в иностранных законодательствах) деления вещей на движимые и недвижимые»;

3) появляется своеобразие в регламентации оснований приобретения и прекращения права собственности в социалистический период. Действующее законодательство не знает института приобретения права собственности по давности, овладения гражданами бесхозяйными вещами и т. д.

В эти же годы проблемам вещного права уделяют внимание С. И. Аскназий и С. В. Александровский. С. И. Аскназий, констатируя тенденцию к сближению вещных и обязательственных прав во всех законодательствах, признает тем не менее сохранение такого деления в ГК РСФСР 1922 г. целесообразным. Применительно к праву собственности он справедливо обращает внимание на то, что «наибольшее значение… приобретают имущества, состоящие в государственной собственности». Однако, начиная со второй половины 20-х гг. прошлого века, категория «вещное право» сначала стала подвергаться довольно острой критике в теории, все реже использоваться в судебной практике и в конечном итоге постепенно исчезла из гражданского законодательства. 6 7

Нормы наследственного права занимали в Кодексе отдельный раздел, включавший в себя 20 статей (ст. 416 – 435 ГК 1922 г.). Имущество умершего переходило к указанным в законе лицам в порядке наследования лишь в том случае, если его стоимость не превышала десяти тысяч золотых рублей, за исключением прав, вытекающих из договоров, заключенных государственными органами с частными лицами (арендных, концессионных и пр.). В стоимость наследства не включались, в частности, долги умершего в размере не уплаченной по день открытия наследства капитальной суммы с наросшими на нее процентами, а также не полученная, но начисленная заработная плата рабочих и служащих, вознаграждение за медицинскую помощь и за уход во время предсмертной болезни наследодателя, расходы на погребение наследодателя, налоги и пошлины, причитающиеся с наследодателя.

Круг наследников по закону и по завещанию полностью совпадал – к ним относились прямые нисходящие наследники умершего (дети, внуки, правнуки), переживший супруг, а также нетрудоспособные и неимущие лица, фактически находившиеся на полном иждивении умершего не менее года до его смерти (ст. 418). Наследство делилось между всеми законными наследниками поголовно, на равные доли (ст. 420). Кроме того, те наследники, которые проживали вместе с наследодателем, получали предметы обычной домашней обстановки и обихода (ст. 421). Очередности призвания к преемству в имуществе умершего закон не знал, не было также норм и о наследовании по праву представления. Данные нормы, как отмечалось в литературе тех лет, способствовали «вытеснению и ликвидации капиталистических элементов». Следует отметить, что почти одновременно с ГК 1922 г. – 18 мая 1923 г. – был издан Декрет, утверждавший Инструкцию о наследственных пошлинах и о наследственных имуществах, переходящих к государству. В соответствии с данным актом от пошлины полностью освобождалось лишь имущество, стоимость которого составляла менее одной тысячи рублей. В 1926 г. ставки наследственных пошлин были значительно повышены, а норма о предельном денежном эквиваленте наследства утратила силу.