Юрий Салихов – Виктор Тархов. Интервью после смерти (страница 3)

Потом приходит к нам приятель, который с нами ездил, Женька, и говорит: “Ребята, помогайте мне”. Отвечаем: «Мы тут ночами не спим, работаем до изнеможения, а ты, сукин кот, в это время с девками гуляешь, и мы тебе должны помогать?!» А он свое: «Помогайте, вы же друзья мне!». И смотрит, гад, жалобно так.

Ну ладно, делать нечего, надо и правда помогать. Взяли себе по одному проекту, приходим к нему домой. Женька тоже с нами вроде как сидит. А вечером, ближе к семи, он и говорит: “Я отлучусь, мне тут по делу надо” – опять, видимо, по девкам рванул. Такой вот был неугомонный у меня товарищ. В общем, сделали мы ему все три курсовых проекта. Дружба – дело святое…

…У меня был приятель, Славка, мы с ним вместе учились. На улице Садовой, где сейчас Камерный театр, раньше был кинотеатр “Первомайский”. Взяли мы билеты, а до начала сеанса еще сорок минут. Решили пока пройтись по улице, прогуляться. С нами был еще один приятель, уже не помню, как его звали. Вот идем мы втроем по улице, живописные, как три богатыря с картины Васнецова. А надо сказать, что Славке страх как нравилось называть себя “городской комсомольский отряд по борьбе с хулиганством”. Так вот, идем, смотрим – стоит мужик и никого не стесняясь забивает в папиросу анашу. Славка говорит: “Давай возьмем его!” Ну, подошли, взяли его под руки, стали выводить на дорогу, там недалеко был опорный пункт милиции. И вдруг сзади крик: “Миш, зови-ка Ваньку с ломом!”

Ну, думаю, все, – «прощай любимый город». Сейчас нас – таких молодых и смелых – этим ломом и пригладят вдоль самолюбия.

И вдруг на наше счастье визг тормозов – останавливается милицейский газик. Надо же, повезло так повезло! А то бы влипли в историю, борцы с наркомафией.

Не буду говорить, в каких именно выражениях мы потом благодарили Славку за тот поход в кино и эту его «комсомольскую борьбу с хулиганством»…

…Мне с первого курса нравилась одна девушка в группе. Я видел, что тоже ей нравлюсь. Но она была очень гордой и неприступной. Ну, думаю, раз ты такая гордая, то и Бог с тобой, найду другую. Но не тут-то было. Зацепила она меня всерьез. К концу четвертого курса мы начали с ней встречаться и довстречались до того, что после окончания института поженились. И сейчас это моя единственная и любимая жена…

Работяга

…По окончанию института, когда я выбрал местом работы город Новокуйбышевск, все очень удивились – крутили пальцем у виска и говорили: “Куда ты лезешь! Зачем тебе эта клоака?” В то время Новокуйбышевск действительно был городом-изгоем. Но мне нравилось, что там есть настоящее живое предприятие.

На заводе меня направили во второй цех – цех пиролиза. Там все очень серьезно. Температура в реакторе 830 градусов, давление пирогаза на выходе 40 атмосфер, открытое применение огня и тому подобное. Все это дело мощнее тротила в 13 раз. В общем, работа серьезная, не для слабаков.

Начинал я не очень здорово. Месяца полтора пробыл инженером-стажером – болтался по цеху и всем только мешал. Мне это дело быстро надоело и я попросился в рабочую смену. Моя первая рабочая должность называлась “кочегар котлового утилизатора”. Позже я стал аппаратчиком пиролиза.

Мой первый начальник невзлюбил меня после одной истории. Как-то утром он подошел ко мне, встал за спиной и смотрит, что и как я делаю. Я на это реагирую нормально – начальник интересуется, как работает подчиненный, все в порядке. А он, естественно, все наши приборы измерения и контроля не знает, его конечный результат интересует. И вдруг его взгляд привлек один прибор – абсолютно второстепенное оборудование с простой функцией. Он за ним минут пять пристально наблюдал. Потом поворачивается к старшему оператору и говорит: “Что-то здесь нехорошо”. А там ничего плохого по определению быть не может. Старший как-то смутился и ко мне: “Слышал, что начальство говорит? Что-то у нас тут плохо”. А я говорю: “Он вам х… сморозил, а вы его и слушаете. Все у нас в порядке. А если начальство тут поруководить желает – пусть сначала матчасть изучит”.

Начальник цеха после этого меня в упор не замечал. А за глаза стал называть гладиатором. Наверное, еще из-за моего внешнего вида. Летом жарища, от печи так и парит, поэтому роба до пупа расстегнута…

…Где-то в это время у меня родилась дочь. Квартиры в Новокуйбышевске у нас, естественно, не было, и каждый день я мотался на работу и обратно из Самары. Друзья приезжали, продолжали крутить пальцем у виска, говорили: “Ну что ты там застрял, поехали к нам на «Нижнекамскнефтехим», мы там уже начальники смены. Да и с жильем у тебя сразу все решится». А я все аппаратчиком торчал.

И стал я подумывать – а может, и правда плюнуть на все, да и поехать куда зовут? Ведь нам, пролетариату, терять нечего, кроме своих цепей. Но как раз в этот момент я попался на глаза Лидии Ивановне, доктору наук, которая вела все мои курсовые проекты. “Вить, как дела?” Отвечаю: “Все нормально, работаю”. – “И кем же?” – “Аппаратчиком”. – “Как так? Ты что, с ума сошел! Почему аппаратчиком?!” Дело в том, что учился я действительно хорошо и в институте мне прочили неплохую карьеру.

После этой встречи вызывает меня секретарь парткома Владимир Ефимович Попов. А мне тогда что-то совсем трудновато было – дочь разболелась, на работе запарка, в общем, жизнь загоняла немножко. Пришел к нему, даже побриться не успел. Он мне и говорит: “Пойдешь работать в седьмой цех”. А мне что седьмой, что двадцать седьмой. Работать везде готов.

В седьмом цехе где-то с полгода я также проработал аппаратчиком, тоже по сменам. А затем меня назначили начальником смены, это уже инженерная должность. И практически сразу после этого мне выделили в хрущевке, на первом этаже, двухкомнатную квартиру! Вся семья была на седьмом небе от счастья.

Помню, зашел я в этой связи оформить какие-то бумаги в профком. И наблюдаю такую картину: профорг сидит, подперев щеку рукой, окно открыто, он смотрит в это окно, а прямо перед ним на полу валяется женщина, кричит благим матом, что-то ей позарез нужно. А он сидит и вдаль смотрит. Вот, думаю, выучка какая у человека, терпеливый какой, сволочь. С тех пор на дух не переношу таких вот «терпеливцев»!..

…В мою бытность начальником смены случилось у нас ЧП. Ночью звонит старший оператор, и из его слов я понимаю, что все очень серьезно. Короче говоря, надо останавливать цех. В противном случае рванет так, что чертям тошно станет. А дело было зимой, 30 декабря. Срочно вызвал всех, остановили цех, отремонтировали что надо, все запустили вновь.

И вот потом, когда меня уже назначали директором завода, мне в отделе кадров говорят: “Виктор Александрович, а ведь в твоей биографии пятна есть”. – «Вроде никого не убивал, не грабил, какие такие пятна?» – “Так ты же цех останавливал 30 декабря, это теперь тебе до гробовой доски пятно»…

…Прошел еще год, из начальника смены я вырос в главные технологи. К тому времени, в общем-то, я уже во все вник и был человеком достаточно опытным. А поначалу приезжал в выходные дни в цех и лазил по установке, чтобы знать ее наизусть и помнить с закрытыми глазами.

Я даже сейчас помню номер на третьем этаже сепаратора пропана. Номер 76. Вот на фиг мне это теперь надо? Не знаю…

На производстве, конечно, всякое бывало. Но вот что хорошо было в том седьмом цехе – так это атмосфера. Такая творческая, дружеская что ли. Мы все были единомышленниками. И благодаря этому всем работалось легко и приятно.

Но вот однажды в субботу мне звонит диспетчер и говорит, что сейчас приедет директор завода. А директор был когда-то начальником этого цеха. Он прошелся по цеху, а затем увел меня в ту его часть, где никто никогда не ходит. Там кроме трубопроводной эстакады больше ничего нет, и ходить там незачем.

Идем мы с ним, значит, в полумраке по отмостке здания, а там есть одно место, где предохранительный клапан находится точно на уровне лба. Подходим к этой трубе директор мне и говорит: “Как ты считаешь, я себе лоб разобью?” Я ему отвечаю: “Ну если глаз нет, обязательно разобьете, а если есть – то чуть-чуть наклонитесь и левее возьмете”. Он как-то так сразу заулыбался и говорит: “Иди-ка ты во второй цех начальником”. Это туда, откуда я начинал. Я говорю: “Спасибо за доверие, но мне это на х… не надо ”. – “Мне отказывать?! Да ты хоть понимаешь, что ты сейчас на себе крест поставил?” – “Догадываюсь. Но даже если это и так, то все равно не надо. Меня здесь все устраивает. Я знаю, какая атмосфера во втором цехе и какая здесь. Не пойду”. – “Ну, значит вечно будешь торчать в этом своем седьмом цехе!”. – “Вот и спасибо вам за это”. На этом мы с ним в тот раз и расстались. Но разговор этот у нас продолжился позже…

Когда я уже стал заместителем начальника седьмого цеха, у нас с начальником случился конфликт. Идет вечерняя планерка, звонок от старшего оператора установки М1. Он спокойным тоном говорит: “У нас тут такие-то и такие-то проблемы». Я понимаю, куда нужно бежать и что делать. Выбегаю, оборачиваюсь, а начальник за мной бежит. А ты-то зачем, думаю, туда направляешься, раз я уже побежал?

Забегаю к операторам, вместе с ними привели все в норму. Затем уже спокойно пообщался со всеми. Следом заходит мой начальник и начинает глазами по приборам шарить. Я беру крючок в руки – он килограмм восемь весит, и говорю: “Вот дать бы тебе им, начальник, прямо по башке”. И мы с ним сцепились. “Ты зачем за мной шел – проверял? Ты не веришь, что я разберусь с этим несчастным котлом? Как тогда с тобой работать?!”