Юрий Салихов – Виктор Тархов. Интервью после смерти (страница 2)

В итоге, мы этот несчастный замок трое суток вставляли. А потом, с чувством выполненного долга, ушли. Это был район, где сейчас стоит штурмовик ИЛ-2. В то время там был небольшой жилой микрорайон, улица Первая Продольная и пустырь. И вот мы с Лешкой уже по темноте идем наискосок по пустырю, к троллейбусу. Навстречу нам идут трое. Лешка – никакой, «навставлялся» замок, что называется, до бровей. Значит, я один против троих. Присматриваюсь по сторонам, что бы потяжелее взять. Нашел дубину. Уверенности прибавилось.

Подходят. Ну, сейчас начнется. И тут один говорит: “Ба, Витька!”. Смотрю – Яшка. Вот ведь, думаю, дуракам везет. Попался бы кто другой, нас бы с Лешкой нахлобучили от всей души.

Поговорили мы с Яшкой, и действительно, я понял, что жизнь свою он так и пустил через пень колоду. Жалко мне его тогда стало, как и тех людей, с пивнушки…

…Мои родители никогда не вмешивались в учебу – как учишься, так и учишься. Тебе жить. Правда, по большому счету я им особо и не досаждал. Безобразничать – безобразничал, бывало, с уроков удаляли, но в целом, как у всех.

Когда родителей вызывали в школу, ходила всегда матушка, отец никогда не ходил. Отец у меня был хозяин в доме. Человек он был суровый, но никогда пальцем меня не трогал. Зато матушка могла и полотенцем «пригреть» – была очень скорая и на суд, и на слово.

Был, правда, у меня в школе, уже в старших классах, провал с учебой. Виной всему волейбол. Тогда им все повально стали увлекаться. Я занялся волейболом всерьез, и учебу буквально забросил. Правда через какое-то время все же взялся за ум и наверстал упущенное. Помогла мне в этом Людмила Александровна Шевцова, кандидат наук из политехнического института. Она и сейчас жива, слава Богу. Она с нами, школьными охламонами, три года мучилась. Мы занимались у нее в лаборатории в политехническом институте, изучали маленькие химические хитрости – склянка Бунзена, обратный холодильник Либиха, эксикатор – все это оттуда. И органическую химию она нам преподавала, укрепляла наши школьные знания.

Кстати, именно Шевцова круто повернула мою судьбу. Дело было так. По окончании школы иду я на выпускной бал. При полном параде – рубашка, галстук, костюм. В общем, весь из себя красавец. До школы остается ровно квартал, и тут сверху по улице Рабочей спускается пара – Людмила Александровна Шевцова с мужем. Поздоровались, она и говорит: “Витя, поздравляю с окончанием школы, ты конечно к нам учиться придешь?” А я собирался поступать в Авиационный институт. С детства тянуло к самолетам. А тут – такое. Она мучилась со мной три года, а я ей скажу: «Нет, извините, к вам ни за что не пойду?» Я и говорю: “Конечно к Вам, Людмила Александровна, только к Вам”.

Ну и пришлось свои планы поменять. Сдал экзамены. А как не сдашь? Меня наш двор по-своему воспитывал – попробуй пообещать и не сделать, холку намылят тут же. Вот так я стал химиком…

Волейболист

…Первые полгода в институте были очень тяжелыми. И я сам был в этом виноват. Лекции я позволял себе пропускать, думал, ерунда – потом почитаю учебники, книги, в общем, сам во всем разберусь. Но когда глянул на эти книги, например, на “Органическую химию” страниц эдак под 900, с кучей формул, то понял, – это труд, который осилить очень не просто и кавалерийской атакой здесь обойтись не получится.

Экзамены-то тогда я сдал, но для себя сделал вывод, что лекции надо слушать. И после этого мне действительно стало проще – вошел, так сказать, в ритм. А вольностей с учебой больше себе не позволял.

Увлечение волейболом я не бросил. С удовольствием играл за наш славный Политехнический институт. На соревнованиях за первенство города Политех выставлял не одну команду, как другие ВУЗы, а всегда две. Политеху это позволялось. Наверное, только потому, что председателем нашего спортивного клуба был Лев Григорьевич Ориенбах – настоящий фанат и рыцарь волейбола. В итоге в финале мы всегда сходились двумя нашими командами, разорвав всех остальных в пух и прах.

Помню, однажды мы играли с медицинским институтом на их площадке. Мы были уверены, что порвем их, как старую газету. Но игра не шла, у нашей команды не было настроя. И вот наш тренер Валерий Иванович Черняев, видя такое дело, сделал минутный перерыв. Собрал он нас и говорит, печально так: “Недолго мучилась старушка в бандитских опытных руках…” Он нас этими словами до того развеселил, что мы три партии подряд вогнали чуть ли не в ноль, и в итоге выиграли. Вот что значит настрой для команды и уместное слово руководителя!

А вообще, волейбол – это спорт, который дисциплинирует, учит быстро думать и принимать решения. Я был в команде «разыгрывающим». Мое дело было определить, кому отдать пас, «растащить» чужой блок под сеткой, ну и выстраивать стратегию игры так сказать изнутри.

Еще в волейболе надо уметь сдерживаться. Был у нас такой олимпийский чемпион, заслуженный мастер спорта Игорь Клачихин. Так вот он был как вскипевший чайник, совершенно не умел себя держать в руках. А волейбол – игра интеллигентная, противника рукой никак не коснешься. Так он, когда эмоции его уже совсем переполняли, пока судья отворачивался, в качестве разрядки просто плевался в соперника через сетку. Представьте, заслуженный мастер спорта, олимпийский чемпион и – тьфу через сетку! И смешно было и стыдно за него…

С волейболом у меня вообще много разного связано. Например, когда я уже работал в “ЮКОСе”, был у нас первый вице-президент Виктор Иванович, до этого председатель КГБ, а затем и ФСБ – это уже при Борисе Ельцине. Ну, дядька такой правильный, солидный, генерал-майор. Он у нас в компании вел правовую часть и занимался документооборотом. У меня с ним в целом были нормальные отношения. Но когда я над ним над ним слегка подтрунивал, он как-то по-детски на это обижался и дулся.

Так вот он тоже был волейболист. И как-то раз мы договорились сыграть. Приезжаем вечером в спортивный зал. Он отбирает себе в команду лучших игроков, а худших оставляет мне. Я понимаю, что сейчас они нас разделают, как младенцев. Надо что-то срочно придумать. Ну и придумал. Перед нашей подачей громко обращаюсь к своему подающему: «Подавай прямо в Большого, он один хрен принимать не умеет». «Большим» я назвал Виктора Ивановича, не будешь же на площадке его по всем регалиям величать.

Наш подает. Попали. И раз – у «Большого» неудачный прием! Я тут опять громко: «Я же говорю, он играть-то толком не умеет. Подавай точно в него, не ошибешься!». Виктор Иванович прямо взвился весь и давай на своих орать: “Не так стоишь, не так свистишь, куда смотришь!” – в общем, занервничал сам и выбил из колеи команду. Тот матч в итоге они проиграли. Потом, правда, он со мной на работе два дня не разговаривал. Ну, думаю, взрослый ведь ты дядька, умный, а «покупаешься» как ребенок…

А вообще, волейбол многому меня научил и много для меня значит. До сих пор с удовольствием смотрю по телевизору все матчи. Наверное, поэтому в свое время и ввязался в создание профессиональной волейбольной команды “Октан” в Новокуйбышевске. Помню, как это было. Приехал ко мне Толя Андриянов – тренер, Лёва Оськин – мой заводской зам., и Виталька… – в свое время очень известный волейболист. Мы просидели у меня на даче часов до двух ночи – спорили, ругались, доказывали что-то друг другу. Но после того, как выпили на четверых три бутылки водки – сразу обо всем договорились. И тогда мы серьезно занялись “Октаном”…

Студент

…В студенческие годы, естественно, ухаживали за девушками. Идем однажды с приятелями с занятий из института. И вот одному из нас, Вовке, сейчас он кандидат наук, большой человек, загорелось: “Пошли-ка, пацаны, на танцы”. В Струковском саду была танцплощадка.

Пришли, долго присматривались, выбирали, кого бы пригласить на танец. И вот Вовка дерзко пригласил самую красивую девушку. До сих пор как вспоминаю, так смех разбирает: Вовка – с романтической и отчаянной мордой – одной рукой обнимает девушку, а другой у себя за спиной прячет портфель и тубус с чертежами, и так они танцуют…

Мы же технари, у нас эти причиндалы всегда с собой были…

…В юности дрался часто. За справедливость, за своих, за девушку. А как же, святое дело! Правда, иногда влипали в разные ситуации. Вот однажды идем, нас три или четыре человека было. И видим, прямо возле обкома партии мужик колотит бабу. Мы его скрутили. Не били, но скрутили. И тут баба как заверещит: “За что вы его бьете, изверги! Не троньте мне мужа!” А тут и милиционер как на грех подоспел. Баба эта к нему на шею со слезами: “Родненький мой, спасай! Душегубы бессердечные мужика моего убивают! Застрели их из пистолета!». Милиционер, слава Богу, вменяемый оказался, разобрался в чем дело.

После этого я не то, чтобы в такие дела не вмешивался, но старался быть аккуратнее…

…На пятом курсе нужно было защищать сразу три курсовые. А нас срочно направили в командировку, на студенческую выставку. Вернулись, а времени для подготовки уже совсем не осталось. Мы втроем с приятелями уселись у меня дома и за двое суток каждый, не смыкая очей, сделали по три проекта. На третий день утром пошли, защитились, получили нормальные оценки. Прихожу домой, смотрюсь в зеркало – а под глазами два четких полукруга от недосыпа. Упал на кровать и проспал ровно сутки.