Юрий Рыжов – Владимир – Вестник. Падение США (страница 4)

– Сперва комиссия должна одобрить эту выплату майор и определить конкретную сумму, что то конечно я думаю выплатят, но как ты знаешь идёт разбирательство и оценка действий, как всей вашей группы, так и вашего командира в частности. По итогам этого разбирательства и будут приняты всё необходимые решения.

– Ага, решения, ну конечно, вы ещё в тюрьму его посадите, – не выдержал Степан.

– Майор!!! – генерал повысил голос. – Я повторяю, вы где находитесь?!

Степан демонстративно отдал честь.

– Разрешите идти?

– Идите майор, – не сразу ответил генерал и повторил уже спокойнее. – Идите.

Степан развернулся и молча вышел из кабинета. Выйдя он без сил упал на лавку у входа и закрыл здоровой рукой глаза.

С момента их крайнего боя прошло три месяца. Степан после их эвакуации целый месяц провёл в больнице, у него пуля пробила левую руку и перебила кость, причём не просто сломала, а буквально раздробила ее на мелкие кусочки, плюсом к руке, как оказалось ещё сильная контузия.

У остальных членов группы по разному, для половины из них это вообще стал последний бой, а совсем не раненых было вовсе всего два человека.

Степан помнил как командир зарядил ему оружие и вложил его в руку, к тому же не смотря на полубезсознательное состояние, он видел так же как майор схватился с врагом, как накрыл им гранату, хотя мог бы быстро скрыться за углом комнаты.

Он понимал, что тогда погиб бы он, Степан и даже сквозь туман в контуженных глазах, он видел как его командир неестественно дёрнулся от попадания в голову и услышал взрыв гранаты буквально в тот же момент.

Он попытался поднять своё оружие готовясь встретить врага, как почувствовал что кто-то схватил его за плечи и куда-то потащил.

– Свои капитан, свои, идти сможешь?! – как то тихо гулким эхом раздалось в ушах.

Степан беспомощно мотал головой здоровой рукой пытаясь удержать и поднять автомат.

– Свои, капитан, свои! – крикнул спаситель и вырвал оружие из слабой руки.

Степан почувствовал как в глазах плывёт, потом быстро темнеет и медленно потерял сознание.

Очнулся он уже в госпитале, видать его накачали обезболивающим и может быть снотворным, так как очнулся он через полтора суток более боя.

Рука была загипсована и примотана к телу, в остальном вроде как был полный порядок, не считая тошноты, сильной головной боли и небольшой глухоты.

Позже он узнал, что в этом госпитале ещё три бойца их группы, остальных развезли в неизвестном направлении.

Так же, спустя неделю, когда их навестило высокое начальство и Степану торжественно вручили погоны майора, он узнал что их командир жив и находится в Москве в очень тяжёлом состоянии.

Ещё находясь в больнице Степан пытался узнать, что все-таки с командиром и уже от туда писал рапорты начальству на его счет.

А когда спустя почти месяц его всё таки выписали под домашнее наблюдение, тем же вечером уехал в Москву.

В центре Склифосовского врач, выслушав его не стал разводить бюрократию и хоть Степан и не был больному родственником, подробно и всё ему рассказал. Сведения были не утешительными.

Степан мало что понял из всех этих заумных терминов, но главное было ясно, а именно что дело было дрянь. Командир чудом выжил, да они вообще тут все в шоке от того что он выжил и даже ходят смотреть на него как на какое-то чудо.

Две пули в живот, осколочные ранения обеих ног, плюс сквозное, пулевое ранение головы.

– Невероятно. – пробормотал врач и медленно покачал головой.

Как понял Степан из всего длинного рассказа, ранение головы самое страшное, да он и сам конечно же это понимал. Повреждён мозг, тело полностью парализовало, до самой шеи, да ещё и какие то страшные или странные повреждения мозга каторые привели к тому, что больной спать будет по пятнадцать, двадцать часов в судки.

Степан вообще такого никогда не слышал, да и не думал даже что такое бывает.

Вот уже два месяца, как Степан каждый день приходил в больницу, но командир лежал не приходя в сознание..

Голова его уже была перевязана тонкой аккуратной повязкой вместо целой копны бинта, да и сам он, как казалось Степану немного порозовел хотя и был жутко бледен.

Врач удивлённо говорил, что раны быстро заживают, за ноги и живот вообще можно не волноваться, а вот голова похуже, но тем не менее динамика положительная.

Ещё через неделю Владимир очнулся и в первый раз с момента ранения открыл глаза.

Он медленным взглядом прошёлся по комнате и увидел Степана сидящего рядом с кроватью на стуле и что-то видимо читавшего в телефоне.

– Степа… – чуть слышно прошипел он синими, пересохшими губами.

ССтепан неуверенно поднял на него взгляд и от неожиданности подскочил со стула, от чего тот упал на бок. Он в растерянности выпучил на майора испуганные глаза.

– Ты чего Степа?… Третий, ты в порядке? – Владимир изобразил подобие улыбки больше похожую на гримасу боли, голос его всё ещё был очень тих и слаб.

– Командир! – Степан в ответ тоже расплылся в счастливо улыбке и закрутив головой закричал. – Сестра!? Доктор!? Кто-нибудь!!!

В палату тут же вошли какие то люди, много людей, о чем то стали расспрашивать Владимира, подаставали какие то приборы, прицепили к нему электроды, светили в глаза, слушали леегкие, мерили давление, что то постоянно бормотали и записывали, Степана буквально сразу, бесцеремонно выгнали и он увидел своего друга только через два дня.

Спустя два дня Степанувсе таки разрешили навестить командира. Ему даже позвонили когда пациент проснулся и предупредили что бы он торопился, так как и уснть Владимир мог в любой момент.

Через пятнадцать минут Степан уже стоял у двери в палату друга, он помялся еще какое то время словно накапливая храбрость, но та не накапливалась, поэтому он словно напуганный ребёнок нерешительно вошёл в палату и даже растерялся. Глаза командира, не моргая, строгие, холодные, но при всем при этом смелые и даже злые смотрели прямо в его глаза.

Владимир был аккуратно выбрит, Степан заметил, что его лицо сильно изменилось за эти месяцы, оно стало худым, очень бледным и такое ощущение что почти прозрачным. Владимир находился в полусидячем положении, руки лежали вдоль тела и весь по грудь он был накрыт лёгкой, снежно белой простыней.

– Добрый день Степа, – холодно, однотонно, достаточно крепким голосом произнёс он не отводя глаз.

– Здравствуй Командир, – выдыхая ответил Степан и отвел глаза взглянув на монитор какого то прибора.

– Значит нас вытащили, как рука? – он слегка наклонил голову и посмотрел на подвешенную руку.

– Вытащили Командир, я сам очнулся только в госпитале.– Степан судорожно сглотнул словно вспомнив что-то не приятное. – Рука… Рука нормально, заживает…

– Сколько ребят… Погибло? – Внешне спокойно спросил Владимир все также не отводя глаз от глаз друга.

– Из группы второго, пять. Из моей и твоей по трое. Остальные почти все триста, только двоим повезло, – почему то дрожащим голосом ответил Степан, снова переводя взгляд на командира.

Владимир болезнено закрыл глаза и молчал несколько минут, потом негромко и с досадой в голосе продолжил.

– Ну что это за разведка? Нас ведь явно там ждали… – Он устало открыл глаза. – Как же так то?… Степа, ты не волнуйся, за мое состояние и… здоровье, я уже всё знаю, так что не суетись, не тебе сообщать мне эти так сказать новости… Да садись ты, – командир глазами указал гостю на стул. – В нагах сам знаешь правды нет. А то стоишь, трясешься, как нашкодивший ребёнок и думаешь наверное, как же мне всё это рассказать? А между тем ты уже целый майор, как я вижу.

Степан как то неуверенно, словно стесняясь, посмотрел на свои погоны потом на стул, но всё же послушно сел, мельком взглянул на своего командира и тут же опустил глаза.

– Что ты майор? – продолжил Владимир укоризненым тоном. – Уж не чувствуешь ли ты какой вины за собой? Или думаешь что я виню тебя в чем то?

Степан молча покачал головой и украдкой вытер набежавшую слезу под левым глазом.

– Переста-ань Степ, всё произошло так как произошло, мы оба делали то что должны были делать и случись повторить, сделали бы тоже самое… Работа у нас такая Стёп. А вот парней жалко, очень жалко… Возможно что где то и был мой просчёт, возможно даже что я и виноват, но не ты, слышишь? Не ты… Ты то и вовсе выполнял мои приказы… – Степан молчал опустив голову и тупо смотрел в пол. – Брат, посмотри на меня, Стёп, я приказываю, слышишь не грызи себя! Не смей себя грызть. К тому же я уверен что сейчас хватает желающих тебя по грызть. Так что отставить майор!

– Есть отставить грызть себя командир! – с грустью в голосе, но с легкой улыбкой, ответил Степан и взглянул на друга.

– Так то лучше, – одобрил Владимир и сменил тему. – Не знаешь скоро меня выписывают, а то не хочу жить в больнице? Ведь лучше все равно, как я понял мне уже не станет.

– Неделя, может быть чуть больше, – все еще не весело ответил Степан.

– Стёп, я примерно понимаю что происходит и поверь никаких иллюзий не испытываю. Скорее всего они захотят закрыть меня в какой нибудь специальной больнице ну или что-то типо того, желали бы конечно чтобы я вообще погиб, похоронить то проще сам понимаешь, но видимо не судьба. Как известно, Господа на всех свои планы… Подожди, не перебивай, у меня мало времени. – Слегка повысил голос Владимир и недовольно покачал головой видя что Степан намеревается что то сказать. – Степа, я не хочу жить ни в каких приютах, ты меня понимаешь? Всё это тюрьма, как ее не назови. Поэтому… Поэтому прошу, хоть мне и не удобно… Подожди говорю, не перебивай! Ты наверное знаешь что у меня есть квартира в Туле, не большая, однушка на первом этаже. Я тут с врачами поговорил, они мене обещали помочь, обещали отвезти домой на специальной машине… Ты же в отпуске сейчас как я понимаю, прошу тебя Стёп, помоги мне немного, а то я то, ну ты понимаешь, так то и нос почесать себе сам не могу.