Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 66)

И вот этот чернец подходит к м. Ниле и дает ей хлеба, просвирку и иконку. Матушка глядя с удивлением то на иконку, то на старца и как будто догадываясь о чем-то потрясающем, спросила: «Кто это?!» – «Нил Столбен-ский, – ответил старец. – В схиме ты будешь носить мое имя», – добавил он и исчез.

Схиму матушка примет и наречется Нилой через многие годы. А на Соловках, где ей явился святой преподобный Нил Столбенский, она носила еще монашеское имя – Ефросиния. Официально же именовалась, как полагается в миру, Евдокией Колесниковой.

В 1939 году Соловецкий лагерь был упразднен. Заключенных распределили по другим «островам» ГУЛАГа. Матушка Нила попала в один из лагерей Зырянского края.

По воспоминаниям монахини, у зэков там было на удивление вольное для каторги существование: поскольку содержали их, как обычно в лагерях, впроголодь, они свободно выходили за запретку и собирали в лесу все, что годилось для пропитания. Часто ходила в лес и м. Нила.

Она вспоминает: «Чтобы накормить батюшек, я ходила на болота собирать клюкву. Осенью зашла далеко, собирая для отцов грибы и ягоды. Сбор был удачным в тот день, но я заблудилась и никак не могла выйти, все кружила по лесу. И тут Матерь Божия помогла. Помолилась Ей – и вдруг увидела деревянный настил, довольно длинный. Удивилась, зачем в такой глуши его сделали. Прошла по нему до конца – и увидела знакомые места. Поблагодарила Пречистую за то, что указала дорогу, а когда оглянулась, увидела, что настил из досок исчез, как будто его совсем не было. В другой раз возвращалась после сбора, очень торопилась и вдруг увидела мостик, которого раньше не было.

Воткнула в землю палку, с которой шла, и перебралась по мостику на другой берег протоки. Когда же через несколько дней подошла к тому же месту, то увидела свою палку, а мостика как не бывало.

…У меня был свободный выход из зоны, и в лагере меня называли побирушкой. Это потому, что я постоянно ходила по окрестным деревням собирать милостыню, чтобы накормить батюшек. Бывало, что наберешь, а то ничего не давали. Однажды целый день ходила от деревни к деревне, но никто не подал. Иду по лесу одна, расстроилась, что не смогу сегодня накормить отцов. И вдруг вижу: на березках висят котомки с едой. Какая радость была у меня в тот день!»

У м. Нилы было дарование лечить травами. За годы лагерей она исцелила от разных болезней множество людей.

В 1949 году ее как-то вызывает начальник лагеря. «За что сидишь?» – строго спрашивает он узницу. «Не знаю», – развела руками м. Нила. «Ну, раз не знаешь, то отправляйся на волю», – умягчился вдруг начальник.

Это было настоящее чудо, потому что в то время досрочно еще почти никого не отпускали. А м. Ниле до полного срока еще выходило сидеть без малого шесть лет.

Возвратившись на родину, м. Нила застала в родном доме чужих людей, которые, чтобы отбить охоту у нее претендовать на жилье, едва не спустили собаку с цепи. Они не знали ничего о лагерном опыте блаженной – о том, как она умела умиротворять собак. Но м. Нила даже не стала показывать своих способностей этим одержимым бесом злобы людям, она пошла, куда глаза глядят, предоставив Господу их судить.

Первое время она жила у каких-то родственников, здесь же, на родине. Чтобы как-то прокормиться, она стала лечить людей. О ее необыкновенном даровании целительницы и травницы скоро стало известно и за пределами родного Цвитного. И к ней потянулись люди с разными нуждами со всех волостей. Но едва м. Нила приобрела известность, ею заинтересовалась милиция. К тому же какие-то злопыхатели стали писать на нее доносы.

Чтобы избежать нового ареста и повторения лагерной эпопеи, м. Ниле пришлось спасаться бегством, однажды она попросту исчезла из села. Блаженная направилась в Киев. Там она встречалась с печерскими монахами. И там ей было явлено еще одно чудесное видение. На одном из богослужений матушка увидела, как из-под купола церкви опускается облако, а на том облаке сосуд, очевидно, с каким-то благовонием, потому что, когда облако опустилось ниже к полу, церковь наполнилась вдруг дивным, неземным, как говорится, благоуханием. Потом облако с сосудом так же медленно стало подниматься вверх и, достигнув купола, исчезло.

Еще на Соловках какие-то добрые люди дали м. Ниле один адрес в Туле и сказали, что в случае крайней нужды она придет туда и найдет там верных друзей. Но, добравшись до Тулы, матушка по указанному адресу людей, к которым ее направляли, не нашла. Что делать несчастной страннице в незнакомом городе?! К счастью, для нее нашлось место няни и домработницы в одной еврейской семье. Впрочем, счастье-то было довольно относительное. Во всяком случае, по сравнению с лагерем не беда, конечно. Совершенно бесплатно, разве за еду и жилье, м. Нила многие годы исполняла в этой немалой семье всю домашнюю работу: занималась с хозяйской дочкой, готовила, стирала, убиралась.

Однажды воспитанница м. Нилы, Алла, рассказала, что ее соседка-подруга с родителями собралась поехать на машине за город. Матушка вдруг встревожилась, забеспокоилась и велела девочке скорее передать подружке и ее домашним никуда не ездить. Из всей этой семьи автолюбителей лишь ребенок внял предостережениям м. Нилы, прочие же, не послушавшись блаженной, отправились-таки в путешествие. В дороге они угодили в аварию. К счастью, хоть живы остались.

Двадцать три года прожила м. Нила у евреев. Оставила она их, лишь получив верное знамение свыше. Как-то в чудесный летний денек к ней в комнату в открытую форточку влетела птичка и вполне отчетливо трижды произнесла: «Уходи! Уходи! Уходи!» Матушка решила, что это сам ангел Божий подает ей знак: пора, стало быть, и честь знать. Она собрала крошечный узелок – никаких богатств у нее и в помине не было – да и ушла. Хозяева, и особенно воспитанница Алла, оставшись без м. Нилы, так опечалились, что тоже решили не оставаться больше на старом месте: вскоре они сбежали в Израиль.

Когда-то в одном из своих паломнических путешествий м. Нила познакомилась со схимонахиней Рафаилой. Эта старица жила вблизи подмосковного города Воскресенска – в поселке Фосфоритном. Она тогда предложила м. Ниле перебираться к ней – все легче сообща-то будет век коротать, – вроде как небольшой скит у них устроится. Вот и отправилась м. Нила из Тулы в этот Фосфоритный.

У м. Рафаилы был обычный сельский домик в три окошка, огородишко, живность кое-какая. Сразу же забота обо всем этом хозяйстве легла на плечи м. Ниле. Ее домовладелица оказалась на редкость своевольной и своенравной схимницей – она завела в скиту отношения между двумя насельницами отнюдь не сестринские. Сказать, что м. Рафаила помыкала своей приживалкой, было бы слишком мягко и неинформативно. Матушка Нила сделалась настоящей дворовой крепостной у мелкопоместной барыни, которая, как та пушкинская старуха, еще и была вечно всем недовольна, раздражалась по всякому поводу.

Но м. Нила, принявшая в это время схиму, безропотно переносила все тяготы, понимая их единственно как испытания, посланные Небесами.

Вскоре известие о появившейся в Фосфоритном блаженной целительнице разнеслось по всей округе. И к м. Ниле потянулись посетители со своими нуждами. Она помогала всем, чем могла: советовала что-то, молилась о болящих и давала им разные рецепты. Большинство посетителей старались как-то отблагодарить блаженную – кто съестным, кто вещами какими, кто деньги сует, а кто-то по хозяйству чего помочь предлагает.

Со схимонахиней Рафаилой м. Нила прожила что-то порядка тридцати лет. К концу жизни м. Рафаила умягчилась, стала наконец относиться к м. Ниле по-сестрински.

Незадолго перед смертью м. Рафаила надумала ехать в город к какой-то своей знакомой. Матушка Нила, увидев, что схимница собирается в дорогу, сказала ей: «Никуда не уходи, сиди здесь, а то не увидимся больше». – «Как это? – удивилась м. Рафаила. – Почему не увидимся?» – «А потому что вернешься только что ногами вперед», – не церемонничая, ответила блаженная. Матушка Рафаила, однако, не послушалась и отправилась в путь. У знакомой в городе ей стало плохо. Старицу отвезли в больницу. И в тот же день она умерла.

Матушке Ниле шел десятый десяток (!), но она оставалась энергичной, какими редкие молодые люди бывают. За всю свою жизнь она ни разу не проснулась позже, чем всходило солнышко. Если старица не выполняла какую-то работу, то лишь потому, что в это непродолжительное время она истово молилась. Помимо прочего, м. Нила постоянно читала девяностый псалом («Живый в помощи Вышняго…») – по ее словам, это было лучшее средство от всяких покушений врага рода человеческого.

Блаженная не расставалась с четками. Она говорила: «Четки – телефон ко Господу, прямая связь». Матушка сама постоянно молилась и келейниц своих учила тому же: «Работа в руках, а молитва в устах. Молитва прежде всего, доченьки!»

Обычно старица принимала посетителей и разговаривала с ними в присутствии келейниц, духовных чад или других гостей. Те, кто приезжал к м. Ниле первый раз, часто смущались, совестились что-то рассказывать при посторонних. Но матушка учила, что это ложный стыд:

только тот и стоит на пути духовного роста, кто способен преодолеть себя и раскрыть душу прилюдно.