Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 63)
Затем шла химия. Блаженный снова велел выдать пришедшему за благословением поповичу пять рублей. Тут сообразительный абитуриент и понял логику Игнашиных предсказаний: достоинство казначейского билета означает ожидающий его балл. Поэтому Андрей не особенно удивился, когда на другой день химик вписал ему в экзаменационную ведомость – «отлично».
Третьим был экзамен, которого Андрей особенно опасался, – сочинение. Литература для будущих медиков и других естествоведов всегда камень преткновения. Он шел за очередным благословением на Рубинштейновку, страшась, а ну как сейчас Игнаша велит выдать ему два рубля. И что за беда, когда двухрублевой ассигнации не существует, он и разменной монетой может двойку авансом тебе поставить! Но, к счастью, обошлось: три рубля в этот раз получил Андрей от крестного. Сочинение он написал на «удовлетворительно». Слава Богу!
За последний экзамен – физику – Андрей и так-то особенно не переживал – знал предмет неплохо, – но, получив у Осиповых пять целковых, совсем окреп духом. Высшая оценка на этом экзамене была для него уже чем-то само собою разумеющимся. В институт он поступил.
Этому же Андрею Евгеньевичу за несколько лет до женитьбы Игнаша назвал имя будущей жены – Тамара. Так и вышло. Хотя во время предсказания Андрей ни с какой Тамарой даже не был знаком.
Много чего еще предсказал блаженный Игнатий людям. Он часто приходил в Псково-Печерский монастырь, где с ним охотно беседовал наместник архимандрит Алипий (Воронов), участник войны, орденоносец, человек на редкость образованный и, кстати, замечательный художник. Он всегда принимал Игнатия исключительно радушно, уводил в свои апартаменты и подолгу не отпускал. О чем они говорили, неизвестно. Но, видимо, о. Алипий очень интересовался суждениями юродивого.
Блаженный Игнатий отошел ко Господу в 1971 году. Похоронен юродивый странник в Новгороде на Петровском погосте.
Воздаяние и ответ за прожитое
Блаженный старец Михаил Псковский
Немногим блаженным являлись наяву святые угодники или ангелы – только великим избранникам. Явление Богородицы – это вообще что-то из ряда вон выходящее. Самый известный пример: явление Заступницы св. блаженному Андрею в константинопольском Влахернском храме. В честь этого события установлен двунадесятый праздник – Покров день. Можно еще вспомнить, как блаженный Василий Московский увидел исходящий пламень от иконы Владимирской Богоматери на Успенском соборе, что в принципе имеет право быть приравненным к явлению Самой Владычицы. Наверное, найдутся еще один-два примера, которые мы не знаем или забыли. Но, чтобы явился Сам Христос – такого удостоился, пожалуй, только все тот же юродивый Андрей Константинопольский.
Так что же это должен быть за избранник, которому являлись и святые, и Богородица, и Сам Христос! Величайший из великих, наверное! Может, и так. Но пока его мало кто знает. Да и жил он относительно недавно – практически наш современник. А большое, как говорится, видится на расстоянии.
Речь идет о блаженном старце Михаиле Псковском…
Михаил Васильевич Васильев родился в 1897 году в деревне Сказиной, Островского уезда, Псковской губернии. Родители его были довольно состоятельными людьми – владельцами большого хозяйства. Они позаботились, чтобы сын их по крайней мере не остался безграмотным – Миша окончил сельскую школу, причем по всем предметам показал отличные знания. А по Закону Божиему так превосходные!
В свое время Михаила забрали в солдаты. Служил он в Петербурге. Но что-то совсем недолго: началась революция, старая армия развалилась, служивые разбрелись по домам. Демобилизовался и Михаил. В родительский дом, однако, он не вернулся, а поселился в своем уездном центре – в Острове. Вскоре женился, стал обзаводиться хозяйством, появились дети – дочка, два сына… Так шли годы, и ничто вроде бы не предвещало будущего его подвижничества.
На Великую Отечественную Михаил по возрасту уже не попал. Пережил в родном Острове нашествие иноплеменных, оккупацию, освобождение. Через три года после окончания войны остался вдовцом. После этого он переехал в Псков. Устроился на службу. Вот уж и старость не за горами, а ничего такого особенного с ним не происходит. Обыкновенный, казалось бы, человек доживает свое отпущенное.
И вот однажды, возвращаясь из должности, он стоял на автобусной остановке – народу поблизости не было ни единого человека – и вдруг услышал приближающийся конский топот. Вообще-то в послевоенное время конь как средство передвижения был явлением повсеместным, а в такой глухой провинции, как Псков, так вообще, может быть, обычным. Во всяком случае, нисколько не способным удивить. Но Михаила этот топот, мало сказать, удивил – он его почему-то насторожил, взволновал! «Господи, спаси меня», – прошептал оробевший Михаил и несколько раз истово перекрестился. А топот между тем приближался и становился все более каким-то торжественно-громогласным. И вот перед Михаилом на белом коне предстал всадник – красивый юноша – в золотой чешуе с копьем в руке. «Не бойся меня, раб Божий, – сказал он. – Я – Георгий Победоносец! Читай акафист мне каждый день, и я буду тебе помогать во всем!» Так произнес небожитель и тотчас сделался невидимым.
С тех пор Михаил стал молиться усерднее прежнего. Акафист Георгию Победоносцу он читал каждый день до самой смерти. Он теперь только и думал: как бы еще почтить Господа и что бы сотворить доброе во славу Божию?
Он рассказал о случившемся с ним чуде своим близким, и вскоре об этом знал весь православный Псков. Люди стали называть Михаила
Спустя же некоторое время Михаилу было явлено такое видение, какого, пожалуй, не удостаивался еще никто от самого сотворения человеческого рода.
Однажды Михаил работал у себя в саду и вдруг почувствовал слабость. Лопата выпала у него из рук. Он бы, возможно, и сам упал на землю, но, к счастью, стоял рядом с яблоней, поэтому оперся на ствол, на сучья, и только так удержался на ногах. У него было такое ощущение, словно душа рассталась с телом. И вот Михаил явственно чувствует, что он уже не на этом свете. Перед ним открылись просторы какого-то иного, неведомого мира. Он увидел безбрежное огненное море: языки пламени, как волны, то вздымались, то обрушивались, рассыпаясь красно-золотистыми искрами. И все вокруг было наполнено ядовитым дымом, смрадом, зловонием! Михаил не сразу обратил внимание, что эта геенна просто-таки кишит людьми, они будто тонут, отчаянно борются за жизнь, но ни в пучину не погружаются, ни выплыть не могут, а так всё и барахтаются в пламене. «И кого там только не было! – рассказывал потом Михаил. – Всех сословий и званий народ – статские, военные, духовенство даже!» Это последнее особенно его потрясло. Он изумился, ужаснулся, увидев в геенне монахов, священников, епископов, митрополитов. Рядом с ними, как легкие ладьи на волнах, покачивались их камилавки и митры. У Михаила слезы полились из глаз. Неужели, думал он, можно носить панагию на груди и оказаться в преисподней?! Верно, с духовенства и спрос строже: что не взыщется с мирянина, не простится посвященному! Ему припомнилась мудрость: предпочтение дается не труду, не добродетели, а рождающемуся от них смирению. Взмолился Михаил тогда Богу об этих людях, так нестерпимо больно было смотреть на их страдания.
Грешники тоже увидели Михаила. И вот один из них протянул к нему руки, прося помочь выбраться из адища. Блаженный стал оглядываться: нет ли поблизости какой тростинки, палочки, чтобы помочь выбраться-то несчастному. Но тут раздался глас грозный: «Нельзя! Здесь уже поздно помогать! О спасении надо думать и трудиться на земле. Для того и дана земная жизнь человеку, чтобы научиться спасению. А здесь уже воздаяние и ответ за прожитое!»
Еще больший страх напал на Михаила. Он едва собрался с силами вымолвить: «Научи меня, Боже, веровать в Тебя, любить, бояться Тебя, Создателя моего! Даруй мне, Господи, решимость всегда верно служить Тебе!»
В ответ ему снова раздался глас: «Посмотри направо!» Оглянулся Михаил направо и увидел красоту неописуемую – луг дивных цветов, золотые и оранжевые облака над ним. И по этому лугу в ослепительных одеждах идет Сам Спаситель. Причем распространился такой неземной аромат, такое чудное благоухание, что от прежнего зловония геенны и следа не осталось. Тут уже не выдержал Михаил – упал на колени и, не в силах больше произнести ни слова, стал про себя молиться: «Господи, Создатель Ты мой, как же мне отблагодарить тебя? Чем же я, Твое творение, воздам Тебе, Жизнодавче мой, Господи и Спасе?»
За Спасителем следом шел ученик, которого любил Иисус, апостол Иоанн Богослов, за ним евангелисты, а после и все прочие апостолы. Вокруг на разные голоса пели и щебетали райские птицы, стрекотали кузнечики.
Когда Христос с апостолами прошли, появилась, как утренняя заря, Владычица мира – Богородица. За ней шли множество дев.
Михаил не выдержал больше смотреть на свет светлее солнечного, исходящий от Царицы Небесной, упал ниц и закрыл глаза. Как потом он рассказывал, все его существо испытывало такую сладость, словно таяло и несказанно блаженствовало.