Юрий Рубцов – Сталинские маршалы в жерновах политики (страница 72)
В этом состояла объективная основа глубоких подлинных, а не мнимых разногласий Жукова с партийной номенклатурой. Их углубление происходило к тому же на фоне все возраставших властных амбиций Хрущева, который чем дальше, тем активнее устранял с пути всех возможных конкурентов (за Жуковым из Президиума ЦК были удалены, напомним, Н.А. Булганин, Н.Г. Игнатов, А.И. Кириченко, М.Г. Первухин, Е.А. Фурцева и другие).
Из постановления пленума ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте»:
«Пленум ЦК КПСС отмечает, что за последнее время бывший Министр обороны т. Жуков Г.К. нарушил ленинские, партийные принципы руководства Вооруженными Силами, проводил линию на свертывание работы партийных организаций, политорганов и Военных советов, на ликвидацию руководства и контроля над Армией и Военно-Морским Флотом со стороны партии, ее ЦК и Правительства… т. Жуков Г.К. не оправдал оказанного ему партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны.
В связи с вышеизложенным Пленум ЦК КПСС постановил: вывести т. Жукова Г.К. из состава членов Президиума и членов ЦК КПСС и поручил Секретариату ЦК КПСС предоставить т. Жукову другую работу».
Свое постановление пленум принимал уже в отсутствие маршала. После голосования за его вывод из состава руководящих органов стенограмма хладнокровно зафиксировала: «Тов. Жуков покинул зал».
Никакой работы Георгию Константиновичу никто не собирался искать. В следующем, 1958 г., его и вовсе отправили в отставку, хотя увольнение с военной службы Маршала Советского Союза шло вразрез с законом.
Лет десять спустя, уже и сам отправленный своими соратниками на пенсию, Н.С. Хрущев продолжал настаивать на том, что удаление Жукова с политической арены было вынужденным, ибо «постепенно накопились факты, которые нельзя было игнорировать без опасения подвергнуть страну перевороту типа тех, которые совершаются в Латинской Америке»[242]. Правда, факты, подтверждающие «бонапартизм» Жукова, как и на октябрьском пленуме, он не приводил. Бог ему судья.
А тогда, по горячим следам увольнения Георгия Константиновича в отставку, Никите Сергеевичу, как некогда Сталину, боязнь Жуковского авторитета и зависть к жуковской славе по-прежнему не давали покоя. И спецслужбы, как и прежде, приглядывали за отставным маршалом. От «слухачей», действительно, было «ни спрятаться, ни скрыться». 27 мая 1963 г. первому секретарю ЦК КПСС поступил следующий доклад:
«Сов. секретно
Товарищу ХРУЩЕВУ Н.С.
Докладываю Вам некоторые сведения, полученные в последнее время о настроениях бывшего Министра обороны Жукова Г.К.
В беседах с бывшими сослуживцами Жуков во всех подробностях рассказывает о том, как готовилось и проводилось заседание Президиума ЦК КПСС, на котором он был отстранен от должности Министра обороны, и допускает резкие выпады по адресу отдельных членов Президиума ЦК:
«Все это дело можно было по-другому отрегулировать, — говорил Жуков, — если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться? Я ни в чем не чувствую вины, чтобы кланяться. Все это приписано было конечно с известной целью…»
В разговоре с одним из своих сослуживцев по армии Жуков следующим образом отозвался о Малиновском Р.Я. (новый министр обороны. —
«…Это хитрый человек, он умеет подхалимничать. Он никогда против слова не скажет. «Слушаю». «Есть». Он свое мнение прячет далеко и старается угодить. А такие сейчас как раз и нужны…»
В другой беседе по поводу издания «Истории Великой Отечественной войны» Жуков говорил:
«…Лакированная эта история. Я считаю, что в этом отношении описание истории, хотя тоже извращенное, но все-таки более честное у немецких генералов, они правдивее пишут. А вот История Великой Отечественной войны абсолютно неправдивая.
Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали… Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну… Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин!.. У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали. Разве мы могли быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью. А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии.
Эта не история, которая была, а история, которая написана. Она отвечает духу современности. Кого надо прославить, о ком надо умолчать… А самое главное умалчивается. Он же (имеет-ся в виду Хрущев. —
По имеющимся у нас данным, Жуков собирается вместе с семьей осенью выехать на юг в один из санаториев МО. В это время нами будут приняты меры к ознакомлению с написанной им частью воспоминаний.
Председатель Комитета госбезопасности
В. Семичастный»[243].
Сильных мира сего очень напугала перспектива предстать в мемуарах Жукова в неприглядном свете. Получив записку Семичастного, Президиум ЦК поручил Л.И. Брежневу и еще двум высокопоставленным партийным чиновникам вызвать маршала «для предупредительного разговора», чтобы припугнуть его, заставить прекратить литературную работу. О впечатлениях отставного военачальника относительно разговора в ЦК высшее руководство узнало, как обычно, из материалов прослушивания КГБ.
Разговор оказался тяжелым. Но Жуков не поддался давлению «доброжелателей». Преодолевая болезнь, лист за листом продвигал рукопись к завершению. Ох, и отыгрались на ней, сокращая дни маршала, «специалисты» из ЦК и ГлавПУ. Анекдотическим выглядит «доброхотами» вставленный в рукопись эпизод о том, что, будучи в апреле 1943 г. в Новороссийске, представитель Ставки маршал Жуков испытал острую потребность «посоветоваться» с полковником Л.И. Брежневым. Встреча не состоялась, но единственно из-за служебного рвения бравого начальника политотдела 18-й армии, убывшего в этот момент на Малую Землю. Без этого эпизода, подсказали маршалу, рукописи свет не увидеть. «Умные люди поймут», — горько усмехнулся Жуков, ставя подпись под текстом со злополучным эпизодом.
Есть ли картина, способная более выразительно продемонстрировать истинное отношение политических геронтократов к национальному герою?
Константин Рокоссовский: «РАБОТАТЬ В ПОЛЬШЕ БЫЛО ТРУДНО»
Хмурый дождливый рассвет вставал 24 июня 1945 г. над Москвой: словно природа вместе с людьми оплакивала миллионы павших в только что завершившейся войне. Куранты Спасской башни Кремля мерно отсчитывали секунды. Над Красной площадью, занятой парадными коробками, прозвучало: «Парад, смир-но-о!..» С десятым ударом от Мавзолея и Спасской башни устремились навстречу друг другу два всадника. Командующий парадом Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский — на вороном скакуне, принимающий парад Маршал Советского Союза Г.К. Жуков — на белом. К ним прикованы завороженные взоры присутствующих на площади (наверное, даже земного бога, стоявшего в тот момент на трибуне мавзолея). Дробь копыт резко оборвалась. В мгновенно наступившей тишине зазвучал рапорт командующего парадом.
И вот уже сопровождаемые мощными звуками сводного оркестра-гиганта, объединившего 1400 музыкантов, всадники направились к построившимся для парада войскам. Молодцеватые (каждому нет и пятидесяти), внушительные, посадка выдает врожденных кавалеристов. Это был их триумф — двух виднейших полководцев Великой Отечественной.
Вечером 25 июня в Кремле состоялся прием участников парада. В своей здравице Рокоссовский не смог — как это объяснимо — обойтись без возвышенного слога: «Командование парадом Победы я воспринял как самую высокую награду за всю свою многолетнюю службу в Вооруженных Силах».
Но каким же тернистым был путь к ней, этой награде…
ШАШКА ПЛЮС КЛАУЗЕВИЦ
Рабочее происхождение, образование и воспитание, начало трудового пути, казалось, совсем не располагали Константина Рокоссовского к военной карьере. «Родился в г. Варшаве в 1896 году в рабочей семье. Отец — рабочий машинист на Риго-Орловской, а затем Варшавско-Венской жел[езной] дороге. Умер в 1905 году. Мать — работница на чулочной фабрике. Умерла в 1910 году… Самостоятельно начал работать с 1909 года. Работал рабочим на чулочной фабрике в г. Варшаве (предместье Прага) до 1911 г. ис 1911 г. до августа 1914 г. работал каменотесом на фабрике Высоцкого в г. Гройцы Варшавской губернии. Окончил четырехклассное городское училище в 1909 г. в г. Варшаве (предместье Прага)», — так писал Рокоссовский о себе[244].